Недавно шёл поздним вечером домой и встретил на улице сумасшедшую бабулю по типажу «ходи весь день по улице в тряпье и болтай себе под нос белиберду». Их по Москве много шляется — видимо, работникам психдиспансеров лень ими заниматься. Встретил я бабулю на очень узкой тропинке. Обходить её по сугробам не хотелось, вот я и решил встать сбоку тропинки, где пошире, и подождать, пока она пройдёт. Только бабуля поравнялась со мной, как вдруг резко повернулась и давай на меня самым натуральным образом бычить. Я с такой ситуации малость опешил даже: бабка всё-таки, разок толкнёшь — не встанет. А она прёт, как поезд, и потихоньку сталкивает меня в сугроб. Думаю, чёрт с ней, со старой, отбегу по сугробу подальше — даром не нужно с психами отношения выяснять. Отбежал метров десять, оглядываюсь, а старуха идёт за мной. Меня сначала на смех пробило. Вот, думаю, настырная бабушка — а потом на глаза

Впервые о Демянском котле я узнал в 1970 году, когда друзья, вернувшиеся из агитпохода, дали мне прослушать магнитофонную запись рассказа местной жительницы. Она говорила о жестоких боях, сожженных деревнях, о незахороненных останках наших бойцов и плакала. Поехал я в те места летом следующего года. От Демянска по отвратительным дорогам добрался до деревушки из одного дома. Старики указали путь к месту, где в 1941—1942 годах проходила линия обороны. Прошагав четыре километра, я вышел на болото. Вокруг, куда ни глянь, валялись ржавые каски, винтовки, снаряды, пулеметные ленты. Те, кто здесь воевал, лежали рядом. Их было невероятно много... На болоте, у валунов, у речки и в лесу натыкался я на человеческие кости и черепа. Увиденное потрясло. Как же это так, думал я, сколько лет прошло после войны, столько памятников воздвигли — а тут лежат наши солдатики, белея костями, и никому до них

Здравствуй, дорогой читатель. Я хотел бы рассказать тебе историю… историю из моего прошлого. Я не назову тебе своего имени, ибо это неважно, скажу лишь, что произошла она ещё в те времена, когда я был полон энтузиазма и решимости и искал приключений на свою пятую точку, а они искали меня. Было мне тогда 20 лет, и учился я на 3-м курсе медицинского института, а точнее, его заканчивал. Без проблем сдав экзамены, я собирался осуществить свой давний замысел: попутешествовать в одиночестве по городам и весям нашей страны. Выехав на электричке (о да, не поезде или самолёте, которые могли доставить тебя на довольно дальнее расстояние за сравнительно короткий срок с максимальным комфортом, а именно на электричке, дабы прочувствовать, как вы сейчас выражаетесь, «весь хардкор») с одного из московских вокзалов, я отправился куда глаза глядят, путь мой лежал на восток до славного города со схожим

Это произошло, когда я учился в пятом классе. У меня была вторая смена и поэтому имелась куча свободного времени с утра, так как родители в это время были на работе. Стояла весна, уже середина мая. Солнце светило вовсю, росла зелень, школьники ходили в предвкушении летних каникул. Я тогда жил в обычной пятиэтажке на пятом этаже. Утром проснулся, умылся и засел играть на «Playstation». Часам к одиннадцати я проголодался и пошел на кухню через небольшой коридорчик и прихожую, из которой также была дверь в зал, который по совместительству был комнатой родителей (то есть кухня и зал были соседними комнатами со входами в прихожей). В зале были шкафы с книгами, телевизор с видеомагнитофоном и мамина швейная машинка, работающая от педали — чем сильнее нажимаешь на педаль, тем быстрее движется швейная игла. Туда я редко захаживал, только если видеофильмы посмотреть иногда. На кухне были

Моя беда началась в ноябре. Прокралась в мою обыденную жизнь подленько, в тот момент, когда я была готова отдыхать после окончания долгого процесса покупки квартиры. Риелтор сразу уведомил меня о том, что предыдущий владелец квартиры умер, но я не придала значения этому факту и переехала в приобретенное жилье со своим питомцем — хомяком Пыжиком. Месяц назад в квартире начали происходить странные вещи. После 22.00 на кухне кто-то передвигает табуретки. Поначалу я думала, что звук доносится из квартиры соседей, но позже поняла, что ошиблась. Когда я нахожусь в комнате, в коридоре начинают хлопать дверцы шкафов. Выхожу в коридор — тишина и порядок. И Пыжик спокойно спит или крутит свое вечное колесо. Это меня успокаивало — раз животное не боится, значит все нормально. Возвращаюсь к компьютеру — хлопанье продолжается. От страха приходится спать со светом. Однажды, вернувшись с работы,

ВОСКРЕСЕНЬЕ До сих пор не уверен, почему я решил записать это на бумаге, а не на своём компьютере. Думается, дело в том, что я заметил некоторые странные вещи. Не то чтобы я не доверял своему компьютеру... я просто... мне нужно собраться с мыслями. Мне нужно собрать все детали в том месте, где я буду уверен, что они не смогут быть удалены или изменены. Не то чтобы это случилось. Просто... иначе всё размывается, и туман памяти придаёт неясность некоторым вещам. Я начинаю чувствовать себя стиснутым в этой маленькой квартире. Возможно, в этом вся проблема. Я просто был вынужден довольствоваться этой дешёвой квартиркой в подвале. Из-за отсутствия окон дни и ночи неразличимы и пролетают незаметно. Я не выходил на улицу уже несколько дней, потому что я был занят кодингом для проекта, над которым так увлечённо работал. Думаю, я просто хотел поскорее его закончить. Часы просиживания перед

Есть на Украине такое село — Александровка, что находится в Кировоградской области. Жил там друг моего друга, а приключилась с ним вот такая история. Между самой деревней и большим городом есть единственная дорога, по которой приходится ходить людям, которые возвращаются поздно домой после работы. Дело в том, что дорога проходит через поле, которое получило название «Чёртова Балка». Каждую ночь с четверга на пятницу этот участок дороги окутывает очень густым туманом, в котором пропадают люди. Пропавшие люди обычно возвращались, но с одной лишь странностью... Максим — так звали парня — возвращался поздно вечером домой, как вдруг перед ним стал очень быстро появляться туман. Обычно туман медленно появляется, настилаемый слой за слоем, но этот туман образовывался, как дым, клубами и очень быстро. Он был насколько густым, что парень не видел даже собственных ног. Так он бродил, не понимая,

Жила-была девочка, её звали Наташа. Были у неё и мать, и отец, как у любого обычного ребёнка. Отец много работал и дома появлялся редко, а мать, напротив, дома была почти каждый день. Как-то раз мать решила съездить с ночевкой к подруге в гости. Дочь не хотела ехать и поэтому сказала, что ей нужно делать уроки. Мать оставила Наташу одну дома и строго наказала никому не открывать дверь, кроме родителей. Через несколько минут после ухода матери раздался телефонный звонок. Девочка подняла трубку, и незнакомый голос в трубке сказал: — Никуда из квартиры не уходи, будь дома. Наташа немного испугалась, но через минуту забыла про этот зловещий звонок. Она позвонила отцу и спросила, когда будет — то ответил, что вернётся поздно ночью, не раньше полуночи. Девочка стала звонить друзьям и одноклассникам и звать их на «вечеринку». К трём часам все гости пришли, кроме Оли, лучшей подруги Наташи. Она

Этот случай произошел в начале XXI века. Прошли смутные 90-е годы, и в студенческом квартале Сэргэлях (город Якутск) студенты, естественно, жили весело — вечерами играли на гитаре, пели песни, любили и т. д. Героиня моего рассказа после окончания сельской школы с отличием приехала поступать в Якутский государственный университет. Нина, так звали ее, приехала одна, без родственников, из дальнего северного района. Девушка не растерялась в городе, после беготни и расспросов выбила себе место в общежитии №14 на время абитуры. Успешно сдав вступительные экзамены, она стала студенткой. В комнате общежития с нею жили две девушки из Мегино-Кангаласского района — Шура и Туяра. Шура была среднего роста, полненькая, с волосами по плечи, миловидная, улыбчивая. Туяра — красивая, высокая, с длинными густыми волосами. Девушки с первых же дней нашли общий язык друг с другом и жили дружно. Все трое

С самого детства меня называли гиперактивным ребенком. Я никогда не сидел на месте, был очень любопытным, лез везде и всюду. Уложить меня спать было огромной проблемой для мамы. Я не спал не потому, что не хотел, как она думала, а потому что не мог... Меня водили по психологам и психиатрам. Все твердили одно и то же: «Ребенку нужно внимание». К слову, о внимании. Мама работала трамвайщицей, задерживалась допоздна через день или через два — я уже плохо помню. Папа в нашей с мамой жизни появлялся редко и так же неожиданно исчезал. До семи лет мама говорила мне, что он работает в другом городе и просто не может быть с нами долгое время, так как он зарабатывает деньги, на которые мы с ней живем. Потом «добрые» люди рассказали мне, что нигде он не работает, а все это время находится в местах лишения свободы. Как я уже писал выше, сон для меня был (и остается) большой проблемой. Меня пичкали