Мы с моим другом отправились исследовать один недострой. Стоял он на охраняемой территории действующей стройки и выходил наружу лишь фасадом, а фасад этот смотрел на неширокую полоску зеленых насаждений вдоль железной дороги. Все окна первого этажа были забраны толстыми решетками. Дверь на парадном крыльце в центре здания была и вовсе заложена шлакоблоками. Залаз осуществлялся через одно из окон: оно было закрыто двумя решетками на разной высоте, причем нижняя часть была прикреплена изнутри здания, а верхняя — снаружи. Таким образом, между решетками оставался зазор на ширину стены, в который можно было пролезть, обладая достаточным энтузиазмом. На преодоление решетки требовалось время, поэтому внутри нам надо было быть крайне осторожными, ведь в случае неприятностей быстро покинуть объект было бы проблематично. Здание представляло собой недострой на последней стадии отделки. Стены

Лет мне было тогда около 10 — 11. Я и два моих друга, Олег и Пашка, пошли гулять в парк. Фактически раньше это был лес, но со временем город обстраивал его и наконец разъединил на две части — парк и лес, — а к тому времени, когда я поселился там, и совсем отрезал на большое расстояние. В парке нашли братскую могилу, поэтому застраивать его не решились. Так и оставили «Парком Победы». Памятник, Дом культуры, старые развлекательные аттракционы, советские скульптуры — всё это к моему появлению уже не работало, кроме фонарей. Было лето, и мы, как я помню, шныряли по той части парка, где рос орешник. Начало двухтысячных, а мы только впервые посмотрели Звёздные Войны. В орешник мы пошли за палками, чтобы из них сделать «лазерные мечи». Днём в парке куча народу, мамаши с детьми, всякие подростки постарше на велосипедах — в общем, жизнь кипела. Мы зашли вглубь. Тропинок в парке предосточно, и

Наверное, многие слышали о поисковых отрядах. Не черных мародерах, которые ищут ценные находки военных лет, а о молодых ребятах, для которых дело чести — вернуть из забвения имена погибших героев. Это молодежное движение выезжает на места, где проходили бои во времена Великой Отечественной войны, поднимает останки солдат и потом с всеми воинскими почестями, с военным салютом и отпеванием батюшки хоронит их в специальных братских могилах. Ни для кого не секрет, что земля в таких местах пропитана кровью, болью, страхом. Я сама являюсь поисковиком, ездила на вахты — и много всяких случаев происходило на моей памяти. К примеру, на вахте памяти под Смоленском в первую ночь всем снился один и тот же сон — будто нас бомбят с воздуха. Солдаты, чьи неупокоенные души бродят по тем местам, помогают тем, кто пришел с миром. Были случаи, когда потерявшуюся в лесу группу без компаса и без карты

Со мной уже давно происходит что-то странное. Когда я прохожу под фонарем, он гаснет. Не всегда, но часто. Гаснут уличные фонари, лампы в переходах, свет в вагоне метро. Мне лучше не садиться за компьютер в плохом настроении, да и в хорошем не всегда можно. Когда у меня еще не было дома Интернета, я ходила в интернет-кафе. Компьютеры, которые у других работали нормально, у меня нередко начинали выдавать ошибки без всякой причины. Дома тоже иногда были сюрпризы. В один прекрасный вечер я сидела в ICQ, и вдруг на мобильник пришло SMS-сообщение. Открываю, а там сообщение в духе «нам надо расстаться» от моего парня. Я смотрела на сообщение пару секунд, после чего хотела продолжить разговаривать по ICQ. Но компьютер завис намертво. Не реагировал ни на что, даже на нажатие кнопки питания и перезагрузки. Пришлось выдергивать из розетки. После этого мне еще несколько раз сообщали неприятные

Не знаю, поверит ли мне кто-нибудь или нет, но я не могу больше хранить этот секрет. Секрет об одном жутком месте под названием Бутрахты. Эта деревня находится в ложбинке между горами, сплошь покрытыми непроходимой тайгой. А секрет заключается вот в чем: в этой деревне постоянно происходит какая-то чертовщина. По улицам бродят существа, которые на местном языке называются «хара кызы» (на русский это можно перевести как «горный человек»). И взрослые, и дети, все, кого ни встретишь, прекрасно знают, кто это такие. Они соблюдают единственное правило — не гулять ночью с 12 до 6 часов, — и живут себе спокойно. Но, как обычно и бывает, не все соблюдают правило. Из уст этих-то лиц и рождается легенда. Легенда о горных духах. Я ездила туда летом и узнала много нового о потустороннем и неизведанном для людей мире. Вот как мне рассказывал человек, который видел их: «Это произошло со мной в

Произошло это в 2006 году. Мы вчетвером с друзьями — я, Саня и наши девушки — собрались на море. Чтобы сэкономить, решили отправиться на поезде — всяко дешевле, чем на самолете. Путь неблизкий — целых два дня и три ночи (ночью уезжаем, приезжаем, соответственно, тоже ночью). Мы закрылись у себя в купе, болтали, играли в карты и т. д. — в общем, поездка ничем не отличалась от других поездок в поезде. Настал день, затем снова ночь. Вот тут-то все и произошло. Девушки легли спать, а мы с Саней лежали на верхних полках, разговаривали и пялились в окно, в котором, кроме наших отражений, почти ничего не было видно. Было около трех часов ночи, поезд шел достаточно быстро, поэтому мы очень удивились, когда нас по соседним путям обогнал другой поезд. Да, он шел не навстречу, а в одну с нами сторону, и чертовски быстро! Секунд через десять наш поезд очень резко затормозил. Катя с Аней проснулись

6 июля 2011 года небольшой пассажирский турбовинтовой самолет «Beech 190», рейс 368, выполнявший полет в Гринвилл (штат Южная Каролина, США) при взлете в 10:45 по местному времени ушел влево и вертикально вверх, после чего перевернулся и упал на ангар авиакомпании «U. S. Airways» в международном аэропорту города Шарлотт. Жертвами трагедии стали почти все находившиеся на борту небольшого пассажирского самолета — 17 пассажиров и два члена экипажа. Еще два человека, в том числе пассажирка Кассандра Клэр, считаются пропавшими без вести. Радиосообщение, изложенное ниже с незначительными исправлениями и сокращениями, шло по редко использующейся для переговоров в настоящее время частоте и было перехвачено радиолюбителем из Северной Каролины. Он записал сообщение и отнёс запись в полицию. Началось расследование, в ходе которого было выяснено, что город Ист-Ривер, упоминающийся в сообщении,

Мама мне рассказывала, какого страху из-за меня натерпелась, когда я была маленькая. Когда мне было 4-5 лет, в один год умерло много наших родственников. Так вот, каждый раз, когда я попадала на похороны, я задавала такие вопросы, что у мамы волосы дыбом вставали. Например, когда провожали бабушку со стороны матери, я спрашивала: «А почему бабушка за гробиком идет?». Или в другой раз спросила: «А дядю закопают? Почему он сидит и смеется?». Я-то этого не помню, но как послушала, что она припоминает — самой жутко стало. Если бы я такое увидела сейчас, наверное, загремела бы во всем известное учреждение... Но я — это еще ничего. Дочке моей сейчас четыре года. И она иногда говорит такие вещи, что я невольно мамины рассказы вспоминаю. Например, однажды мы поехали в гости в Москву. И знакомые нас потащили на прогулку по достопримечательностям — захотели нам столицу показать. Стоим мы у могилы

Я очень люблю бродить по барахольному рынку по книжному ряду. Здесь люди с рук продают иногда просто уникальные старинные издания по смешной цене. Однако после того, что я однажды услышала, я стала относиться к книгам с осторожностью. Возле одного книжного ларька место облюбовала себе странная нищенка — бабушка лет восьмидесяти. Бойкая, в здравом уме старушка просила милостыню, кроя всех трехэтажным матом. И были эти ругательства у нее какие-то заковыристые. Несмотря на это, люди охотно давали ей деньги. Я вертела в руках старую зачитанную книгу, когда она обратилась ко мне и сказала на диво спокойным голосом: — Не трогала бы ты, деточка, книги старые, в них не всегда добро. Не дай Бог, окажешься еще на моем месте. Тихий голос и вежливый тон так удивили меня, что я, купив ей беляш, поинтересовалась, что с ней произошло. И вот что поведала мне женщина: «Босоногой я тогда была пацанкой,

Анечка была в семье единственным и поздним ребенком, и это оставило на ней свой отпечаток. Своевольная и капризная, она ни в чем не знала отказа. Детский сад она не посещала — мама усердно пестовала девочку и с ужасом думала о том дне, когда придется отдать её в школу. Впрочем, боялась мама зря — Анечка быстро нашла подруг себе под стать и к четвертому классу мастерски издевалась над менее удачливыми школьниками. Единственным местом, где девочку не баловали, был двор бабушкиного дома. Тамошняя детвора сверкала все лето разодранными локтями и коленками, носила выгоревшие на солнце шорты и маечки, осваивала близлежащий лесок и ни во что не ставила Анечкиных идолов. Впрочем, её там и не особо задирали — так, для проформы. Иногда из дома тяжело выплывала грузная бабушка Анечки, садилась на сколоченную для нее скамеечку и просила принести крапивы. Крапивой она долго и с наслаждением стегала