Дело было примерно год назад. Был февраль. Рано утром собирался я, как обычно, на учёбу в университет. На улице было темно, поскольку в силе была «политика экономии энергии», то есть фонари загорались раз в несколько секунд, а некоторые и вовсе не горели, либо горели раз через три. На улице людей не было совсем, что в принципе, необычно. Проходя мимо парикмахерской, я заметил фигуру невысокого роста. Она стояла у одного из фонарей. Проходя мимо неё, я присмотрелся. Фигура внешне напоминала старую бабульку, всю одетую в чёрное. Я пытался разглядеть лицо, но не смог, оно было замотано чем-то вроде шарфа. Сделав ещё пару шагов,я почему-то обернулся и увидел, что бабка исчезла. Ни звука шагов, ни шороха кустов я не слышал. Она никак не могла так быстро уйти за пару секунд! На меня накатил дикий, непередаваемый ужас. Я ускорил шаг, чтобы скорее добраться до станции. Только что погода стояла

В военные годы жила в бабушкиной деревне женщина. Жила одиноко, впроголодь, еле-еле концы с концами сводила. Летом жара наступила. Клавдия приходила с работы, с ног от усталости валилась — перекусит чем-нибудь, да спать ложилась. Вот и в тот раз скинула она одежду, да на кровать рухнула. Проснулась ночью от топота. Глаза открыла, а в комнате в дверях Рогатый стоит, морду наклонил, ноздрями воздух втягивает, принюхивается. — Мясо свежее... свежее мясо… Клавдия аж задохнулась от страха, простыню натянула до самых глаз, дрожит как осиновый лист. Рогатый тем временем кружит и кружит по комнате, будто ищет её. Копытами стучит, принюхивается. — Мясо, свежее! — и как схватит за спинку кровати. — Нашел! И тут петух закукарекал — спас женщину. Рогатый только фыркнул на прощание: — Завтра съем! Утром Клавдия всей деревне рассказала про ночного гостя — совета просила, как отвадить нечисть. И

Случилось это глубокой осенью, когда я ехал в свой первый отпуск к матери в деревню. Доехал на поезде до станции, а дальше пришлось на перекладных добираться до родного дома, так как не было тогда там автобусов, а до дома — километров 50 с гаком. Последние 20 км пришлось идти пешком по раскисшей дороге, в холодную ночь. Дорога была мне более чем знакома и я, согреваемый мыслями о материнском теплом доме, шагал по направлению к нему, стараясь идти, не вышагивая из колеи, так как сразу на обуви возникал утяжелитель в виде прилипшего куска грязи. Когда оставалось меньше десятка километров до деревни, решил свернуть с дороги и пройти напрямую лесом, чтобы сократить путь. Спустя некоторое время я увидел впереди два силуэта, окликнул. Люди остановились, подождали меня и, когда я приблизился к ним, мы втроем молча продолжили движение. В неожиданных попутчиках я узнал нашего деревенского

Хожу по дому наблюдая следы отброшенных коньков и жду когда мне стукнет сорок деньков меня на днях призвали к богу стою готовлюсь то да сё дефибриллятором как ё*нет и всё ни на каштанку ни на тётку не отзывалась эта мразь лишь удалялась на болота светясь а сколько шпаг у нас четыре а бёдер семь а пальцев сто давайте с самого начала мы кто как хорошо сегодня в морге прохладен чист его уют все портят только практиканты блюют и вот несут вперёд ногами я вскрыт заштопан и отпет и чёрт меня попутал крикнуть привет аркадий уходя из жизни не запер дверь и сквозняком пять душ невинных утянуло из ком а этот оберег оксана всё время при себе носи и не смотри что он тяжёлый что из осины и в спине не поворачивайся мальчик а лучше зреньем боковым взгляни на дедушку мороза и постарайся не кричать выйду к людям топлес топну я ногой даром что утопла по весне нагой перекрасил стены кровью в алый цвет

Несколько недель назад у меня умерла бабушка. Ее смерть оставила прежде всего огромное чувство обиды. Рак, чтоб его. Самая мерзкая болезнь на свете сожрала одного из самых ценных для меня людей, женщину, пусть и пожилую, но еще далекую от дряхлости, активную, веселую, работящую, умную. Мы с бабушкой были очень близки, так что я, можно сказать, до сих пор не оправился. Но то, что произошло со мной три дня назад, объяснить депрессией никак нельзя. Я шел по улице от метро домой, и у меня зазвонил мобильный. На экране высветилось: «Бабушка». Я вздрогнул, но быстро сориентировался: наверное, дедушка взял бабушкин телефон и не поменял сим-карту. Я принял звонок, поднес трубку к уху... и услышал голос бабушки. Живой, радостный, такой, какой был у нее всегда, даже во время болезни. Ничего потустороннего в нем не было. Бабушка говорила со мной, как ни в чем ни бывало, спрашивала о каких-то

Молодому, но уже известному в научных кругах математику Вадиму Любимову пришла телеграмма из одного глухого местечка: умирал отец. Любимов, потускнев от тоски, решился поехать, взяв с собой жену — Ирину. В поезде он много курил и обдумывал геометрическое решение одной запутанной проблемы. Сошли на станции тихим летним вечером; их встречала истерзанная от слез и ожидания семнадцатилетняя сестра Любимова Наташа, — отец в этом городе жил одиноко, только с дочкой. Сухо поцеловав сестру, Вадим вошел вместе с ней и женой в невзрачный, маленький автобус. Городок был обыкновенный: низенькие дома, ряд «коробочек», дальние гудки, лай собак. Люди прятались по щелям. Но в автобусе до Вадима долетела ругань. Ругались одинокие, шатающиеся по мостовой фигуры. Несколько женщин неподвижно стояли на тротуаре спиной к ним. Вскоре подъехали к скучному, запустелому домику. Ирина была недовольна: успела

Однажды, когда я отправился в отпуск, друг пригласил меня сгонять на охоту. Я согласился, так как любил и охотиться и рыбачить, ведь там речка еще была. Договорились встретиться в деревне у матери друга. Я собрал вещи и приехал в деревню (у меня мотоцикл с коляской). Друга я застал за прочисткой ружья. Он прихлебывал из бутылки сорокаградусной и пел незамысловатый мотив. Увидев меня, помахал рукой и сказал, что ему встретилась какая-то бабка и посоветовала не ездить на охоту. — Не надо, милок, — сказала она ему, — неудачное время ты выбрал. Мы посмеялись, взяли снаряжение и отправились в путь. Прошло около пяти часов, прежде чем мы напали на след крупного оленя. Друг (его зовут Саша) поехал на своем мотоцикле в одну сторону, а я в другую — так окружали. Через некоторое время я потерял из виду и мотоцикл друга, и гонимого оленя. Проехал еще немного, слегка сбросил скорость, и вдруг

Когда мне было 10 лет, мы с дедом пошли на речку искупаться — она находилась недалеко от нашего поселка. День был ясный, и ничто не предвещало беды. Вода была, как парное молоко — я скорей разделся и зашел в воду. Купаться я всегда любил, но после этого случая желание пропало. Так вот, я зашел по плечи, опустился с головой в воду и решил поплавать. Поплыл чуть дальше вперед, утонуть не боялся, потому что в свои 10 лет довольно хорошо плавал. Дед стоял на берегу и наблюдал за мной. Я поплыл вперед и увидел, что недалеко от меня что-то плывет. «Дерево, наверное, или бревно», — подумал я, ибо в наших краях это не редкость. Поплыл чуть дальше — вроде не бревно. Пригляделся и ужаснулся: человек! Естественно, не живой, с синюшной вздувшейся кожей, и от него тянулся неприятный запах… Я очень быстро поплыл к берегу, к деду. Тот сначала спокойно стоял и улыбался, но, увидев мое встревоженное

Рассказала одна моя подруга — безбашенная девушка-турист. Как-то раз она и ее друг решили сходить в лес на КМВ около горы Бештао. Пришли они туда до заката и, как положено туристам, разожгли костер. И вот, когда сумерки стали превращаться в полноценную ночь, раздался странный звук. Как описывает моя подруга, звук был похож на стон животного, переходящий в совсем человеческий крик с явными металлическими нотками. Приняв этот отдаленный стон за крик ночной птицы, двое туристов продолжили сидеть около костра, подкидывая туда хворосту. Но через некоторое время стон повторился. И звучал на этот раз ближе. А потом еще ближе. И еще. Благодаря лесному эху понять, откуда именно шел звук, было невозможно. Он словно шел со всех сторон. Но вот когда он раздался из-за их спин, уже стало не до смеха. Друг этот, видимо, оказался не столько безбашенным, как эта туристка, и сразу начал предлагать

Я не люблю семейные праздники. А сильнее всех остальных я не люблю свой день рождения. Каждый год происходит одно и то же. Первыми меня, само собой, поздравляют родители. Ну, как сказать, поздравляют. Мама встречает меня на кухне не воплями, а жалкой попыткой улыбнуться, а папа, пьяный уже с утра, крепко жмёт руку и заводит музыку. Так я понимаю, что минул ещё год. Музыкальный вкус у папы отвратительный, но спорить с ним бесполезно: дверь квартиры он не откроет даже полиции, а лишь проорёт что-нибудь о том, что у его сынули сегодня день рождения, а все несогласные могут отправляться по известному адресу. Это касательно посторонних. С домашними всё проще: если я или мать попросим убавить звук, он схватит за грудки, подышит перегаром в лицо и ответит, что раз в год рабочий человек может расслабиться, тем более по важному поводу. Поэтому мы и не спорим, а отвратительные песни о «воровской