Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Бабушка любит разговаривать сама с собой. Когда я прихожу, нарочно громко хлопая дверью, чтобы обозначить свое присутствие, она спрашивает из спальни: — Кто там? И отвечает: — Это Никитка, наверное. Только он сюда и ходит. Это один из признаков «прогрессирующего маразма», о котором постоянно говорит мама. Последний раз меня пускали к бабушке лет десять назад, тогда еще этих признаков никто особо не замечал. Потом закрутилось, и родители решили отгородить мою детскую психику от лишних потрясений. В то время это радовало: меньше поездок в деревню — больше времени на друзей и секцию волейбола. Но полгода назад, вернувшись из армии, я ощутил, как совесть ворочается где-то внутри, кусаясь и царапаясь. Все-таки бабушка всегда заботилась обо мне и искренне радовалась, когда приезжал на все лето. Сейчас она шаркает навстречу, тяжело опираясь на клюку, седая и сгорбленная. На ней засаленный
В 2002 году Япония была потрясена ужасным открытием в токийском ж/д вокзале. Один из вагонов загорелся по причине электронеисправности, и пассажиры были вынуждены в спешке покинуть поезд. Через несколько часов, когда власти начали разбирать оставленный в панике багаж пассажиров, в одной из сумок они нашли нечто ужасное. Девушка-подросток с ампутированными конечностями, упакованная в пластик, с небольшими отверстиями для дыхания. Её голосовые связки были удалены, чтобы лишить её возможности кричать. Поразительно было отсутствие на ней следов насилия, её здоровью ничего не угрожало, тело её было покалечено, но в хорошем состоянии. Девушка была завёрнута в тот же пластик, что используется при упаковке игрушек. На свёртке с девушкой внутри маркером была написана цифра 72, в той же сумке был блокнот со списком её аллергий, календарём месячных и прочей информации, касающейся её здоровья.
– В тра-ве си-дел куз-не-чик, – фальшиво гнусавил четырехлетний Кирюша, подпевая песенке и постукивая голыми пятками по дивану. Алиса уже жестоко разочаровалась в этой, когда-то казавшейся ей прекрасной, идее: подарить племяннику музыкальную книжку – с деревянными страницами, яркими картинками, крупными буквами и хитровыдуманной коробочкой на торце, откуда и доносилась уже ставшая омерзительной – еще бы, после получаса непрерывного бренчания! – песня. На обложке жирная коричнево-зеленая лягушка – хотя это скорее была жаба – тупо пучила глаза в пространство, а на травинке над ее головой сидел ядрено-салатовый кузнечик с обреченным выражением на какой-то подозрительно собачьей морде. – Зей-е-нень-кий он был, – зевнул Кирюша. Алиса вздохнула, подавив свой зевок, и потрепала племянника по белобрысой голове. Сестра позвонила ей позавчера, долго извиняясь по поводу форс-мажора. Марина
- Скажи: "Дэн". - Ммввв... - Скажи: "Денис". - Ккххх... - Ну, пожалуйста! "Дэн"! - Ммм! Дэн с тоской посмотрел в лишенные всякого выражения серые глаза. Никакой реакции. Но он не отступится. Какого черта? Не выйдет в сотый раз - выйдет в сто первый. Может быть. - ...Денис! - донесся до его слуха пронзительный голос Анжелы. - Ты опять возишься с этой мумией? Научи ее чему попроще, например, "Попка - дурак"! - Твою мать, - выругался Дэн. - Коровам слова не давали! Естественно, он постарался, чтобы до "коровы" не донесся его крик души. - Мм, - потребовала внимания Кристина. - Извини. Скажи "Кристина". - Ииннаа... - Уже лучше! Дэн привстал с кресла и воодушевленно потрепал девушку по плечу. Ничего, капля камень точит! Еще немного, и у нее получится произносить слоги. А дальше - чем черт не шутит! - возможно, Кристина будет выражать
Очереди почти не было. Я встал за худой старухой которая неприветливо каркнула мне в ответ "да" на мой вопрос последняя ли она в очереди. Взяв карточку на пять дней она удалилась, а я, согнувшись чуть ли не вдвое, наклонился к маленькому окошку. За конторкой сидела невыразительная чиновница с карандашом за ухом украшенным дешёвым клипсом. - Карточку на сто дней, пожалуйста, - я протянул ей солидную пачку долларов. Она удивлённо вскинула на меня глаза, но ничего не сказала - клиент платит - клиент имеет. Конечно стодневная карточка "за раз" это довольно круто, но я уверен что бывает и больше. Придя домой я засунул нагревшийся в кармане пластик в читающее устройство "Харона" и "скачал" себе один день, потом подумал, что сегодня суббота и добавил ещё один. Итого у меня ещё оставалось девяносто восемь. Надолго хватит. Совершив сие приятное действо я с
Да, это он, верхний предел, апофеоз отчаянья! М.Щербаков Что, если, доверчиво блуждая в темных подземельях мироздания, вы обнаружите истины столь ужасные и отвратительные, что знание их обратит все ваше существование в бесконечный кошмар? "Рильме гфурку" Все маршруты ведут замерзших В вечный холод и пустоту Fleur Вначале была тошнота. Не резкая тошнота отравления, подступающая к горлу рвотными спазмами, но и дающая в то же время надежду на последующее облегчение, а вязкая, муторная тошнота слабости после долгого тяжелого сна в душном помещении. Наполняющая едкой ватой грудь, сухой гадостью - рот и пульсирующим свинцом - голову. С одной стороны, меньше всего в таком состоянии хочется вставать и вообще шевелиться. С другой - понимаешь, что, если продолжать лежать, голова разболится уже по-настоящему. Так что надо все-таки пересилить себя и встать. И неплохо бы открыть форточку,
Дому было тяжело, он устал от самого себя. Он был настолько старым, что даже не помнил людей, построивших его. Иногда, очень смутно, вспоминалось ему, как в него вселилась первая семья. Нет, их лиц он уже не помнил, помнил просто много света, радости и смеха. Звонкого детского смеха. Он был тогда совсем новым, поселившаяся же семья - совсем молодой. На его глазах росли и взрослели дети, старели хозяева. Потом дети выросли и разъехались, хозяин состарился и умер. Дому было тогда очень тяжело, он думал, что тоже умрет. Но нет, его продали другой семье и он словно пережил вторую молодость. Так повторилось еще несколько раз. "Жизнь идет по кругу," - был уверен дом. А потом он вдруг оказался старым и никому не нужным. Он понял, что отжил свой век, но был слишком хорошо построен, чтобы попросту развалиться. Да еще домовой этот... Последние хозяева то ли забыли, то ли не знали, как
Найти нужный дом оказалось проще простого — кирпичная девятиэтажная свечка в строящемся районе видна издалека. Кругом только недостройки и пустыри, разбавленные рекламными щитами с проектами парков и новых жилых домов. Пестрят картинки с красивыми строениями и издевательски ясным небом. Номера телефонов напечатаны такими крупными буквами, что, наверное, заметны даже из космоса. Можно хоть сейчас позвонить и договориться о покупке квартиры, которой долго еще не будет существовать. Моросит дождь, но такой мелкий, что лень доставать из сумки зонтик. Кутаясь в пальто, я аккуратно обхожу многочисленные лужи, хотя в этом уже нет смысла — новые туфли забрызганы грязью донельзя, опять придется до полночи отмывать и чистить. В следующий раз не буду экономить на такси. Если бы месяцы можно было убивать, я бы расправилась с октябрем максимально жестоким способом. В просторной парадной, где пахнет
В гостиной говорящие часы настойчиво пели: тик-так, семь часов, семь утра, вставать пора! — словно боясь, что их никто не послушает. Объятый утренней тишиной дом был пуст. Часы продолжали тикать и твердили, твердили свое в пустоту: девять минут восьмого, к завтраку все готово, девять минут восьмого! На кухне печь сипло вздохнула и исторгла из своего жаркого чрева восемь безупречно поджаренных тостов, четыре глазуньи, шестнадцать ломтиков бекона, две чашки кофе и два стакана холодного молока. — Сегодня в городе Эллендейле, штат Калифорния, четвертое августа две тысячи двадцать шестого года, — произнес другой голос, с потолка кухни. Он повторил число трижды, чтобы получше запомнили. — Сегодня день рождения мистера Фезерстоуна. Годовщина свадьбы Тилиты. Подошел срок страхового взноса, пора платить за воду, газ, свет. Где то в стенах щелкали реле, перед электрическими глазами скользили
Это было примерно в конце восьмидесятых. Есть в поселке Хлебниково кафешка рядом с железнодорожным переездом. Как-то утром заходят люди в кафешку - а на потолке труп в петле болтается. Ну бывает, фигли, повесился кто-то. Труп убрали, кафешку открыли. А покойного узнали. Это был водитель частного бензовоза, который на днях неподалеку сгорел. Видимо, мужик попал на такие деньги, что пожалел, что не сгорел вместе с машиной. На следующий день приходят - опять то же самое. В смысле, труп в петле. Тот же самый труп, что и в прошлый раз. И этот убрать уже не получилось, потому что был он нематериальным. Оригинально, да - бывают призраки людей, а это был призрак трупа. В общем, все решили, что ну ее на фиг, кафешку эту, раз там такое, и простояла она пустой больше десяти лет. А потом туда цыгане залезли и живут. То ли им до лампочки такое потолочное украшение, то ли оно наконец-то выветрилось.
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно