«Иногда жизнь не дает тебе выбирать битвы. Только попутчиков.» — Фредрик Бакман Пробираясь через горы трупов таинственных адептов не менее таинственного культа, я всё же смог добраться до люка, ведущего в подвал. Голова уже начинала кружиться от всеобъемлющего дыма, благо ручка этого старого люка поддалась легко, и я с первой попытки её отворил. Перед моим взором появилась очень длинная лестница. Ощущение было такое, что это не спуск в церковный подвал, а спуск в полноценный бункер. Сзади потолок храма уже провалился, и я услышал, как он обрушился на пол, тем самым перекрыв мне выход из церкви. Назад дороги не было, и я быстро начал спускаться по лестнице, не забыв опустить за собой крышку люка. Кромешная тьма которую я ожидал не наступила, и после спуска по лестнице я увидел длинный коридор. Он был освещён, правда лампы мерцали без остановки. Дышать стало намного легче, и я двинулся

Меня зовут Женя Герасимов, и до третьего курса я был абсолютно невидимым элементом университетского пейзажа. Приехал в Орёл из глубокой провинции, из Старовойтского района, поступил на журфак и поселился на съёмной квартире. Одинокий, зажатый гик, чья жизнь вращалась вокруг сессий, видеоигр и тихой зависти к чужому счастью. С Виталиком мы познакомились в заплеванном курительном дворике между корпусами. Я стоял там, уставившись в телефон и пытаясь откосить от тоскливой лекции, когда он подошел и совершенно буднично попросил зажигалку. Завязался разговор — сначала обо всем и ни о чем, но Виталик неожиданно легко подхватил мои рассуждения о мрачной литературе и старом кинематографе. Оказалось, он учился неподалеку, на филологии. Меня мгновенно зацепило то, насколько схожими были наши интересы, но при этом между нами пролегала пропасть в подаче. Виталик выглядел как моя улучшенная,

Форум AnimeWorld-Central разрывался от хайпа уже третью неделю. Главный баннер на шапке сайта отсчитывал дни до премьеры «Neko Days» — тайтла, на который фанаты милоты и повседневности возлагали колоссальные надежды. В закрепленном треде набралось под три тысячи страниц: обсуждения кадров из трейлера, споры о том, кто станет «лучшей девочкой сезона», картинки, гифки и зашкаливающий уровень умиления. Среди этого потока пользователь с ником Nikishino_Sempai54 создал новую ветку с флудовым вопросом:Nikishino_Sempai54: «Ребят, а вы не думали, как кошкодевочки выглядели бы в реальной жизни? Ну вот без этой вашей анимешной рисовки, а если прямо на улице такую встретить?» Тред моментально заполнился привычным флудом, рофлами и мечтами о том, как это было бы здорово. Пока в ветку не зашел пользователь с ником Kuroneko228: Kuroneko228: «Как-то дед мой рассказывал про то, что имел дело с похожим

Двадцатилетняя девушка Вера устроилась на работу в зоомагазин. В ночную смену. В ее обязанности входило продавать корма для животных ночным покупателям, кто не успел купить своей зверушке еду днём. А также убирать и чистить клетки многочисленных магазинных питомцев. И, конечно же, кормить их. И продавать их любителям ночной жизни. Кого тут только не было : щенки, мыши, крысы, котята, еноты, ящерицы, и даже опоссум и коала, которые, как знала Вера не водятся в её стране. Девушка была авантюристка по жизни, ее привлекало все необычное и таинственное, поэтому она с удовольствием согласилась на эту работу. Она выдавала корма и животных через решетку, чтобы грабитель не смог забраться к ней. Ночные посетители были обычно немногословны, что очень нравилось девушке. И вот однажды глубоко ночью, почти уже перед рассветом, в ее магазин пожаловал странный, нервный и взволнованный человек. -

За окном, вдали, по зеркальной водной глади Эльбы медленно проплывал парусник. Его мачта четко вырисовывалась на фоне горизонта, а белоснежные паруса были надуты свежим ветром. Над водой, то взмывая вверх, то пикируя к самой поверхности, кружили чайки, высматривая, чем бы поживиться. Солнце заливало Гамбург ослепительным летним светом. Лучи отражались от стеклянных фасадов зданий и бликовали на воде, превращая реку в россыпь расплавленного золота. В воздухе пахло солью, выпечкой и едва уловимым ароматом кофе, доносившимся из открытых дверей кафе. Рита сидела у окна, подперев подбородок рукой, и смотрела на этот безмятежный пейзаж. Мысли её унеслись куда-то далеко, за пределы шумного города, в те времена, когда она могла часами наблюдать за кораблями. — Ты уже выбрала? — голос Оливера прозвучал неожиданно, вырывая её из задумчивости. Рита вздрогнула и перевела взгляд на меню, а затем на

— Какого черта так холодно? Проснувшись, я почувствовал, что все тело болит, а сам я абсолютно замерз. Мышцы одеревенели. Продрав глаза, я понял, что нахожусь в неизвестном месте. Я точно помню, что засыпал в своей постели. Да и прошли уже те времена, когда я мог беспробудно пить и просыпаться в злачных местах. Оглядевшись, я осознал, что лежу на бетонном полу какого-то сооружения. Стены и потолок были тоже из бетона, рядом — пара окон и дверной проем без двери. Выйдя на улицу, я увидел поляну, вокруг которой ровным строем высились ели. Множество вопросов роилось в моей голове, но ответов пока не было. Побродив по поляне, я крикнул в надежде, что меня кто-то услышит, но в ответ я услышал только шелест деревьев. Ну и что мне сейчас делать? Дождаться утра, а потом попытаться выйти на трассу? Нет, я слишком замерз. Луна светит довольно ярко, так что я смогу пройти через лес. Стоило мне

ГЛАВА 1 — «Наследство, которое лучше бы не доставалось» Когда я увидел дом впервые, у меня возникло стойкое ощущение, что он меня разглядывает. Не просто стоит себе старый особняк в ленинградской глуши — а именно разглядывает , как бабка на рынке, которая пытается понять, не украл ли ты у неё картошку. Дорога к нему была такая, будто её прокладывали пьяные геодезисты, а потом сверху прошёлся ледник. Лес вокруг — тёмный, мокрый, с ветками, похожими на пальцы. Болото справа — булькающее, как желудок после дешёвой шавермы. И туман… Туман был такой плотный, что я пару раз проверил, не забыл ли включить ближний свет. Хотя я ехал днём. Особняк стоял на небольшом холме, как старый генерал, который давно умер, но всё ещё пытается командовать. Дерево почернело от времени, крыша провисла, окна — кривые, будто кто-то их рисовал наспех. И главное — архитектура не складывалась в голове. Я смотрел

Эк закрутила нечистая сила сюжет в лето от Рождества Христова 1897-е! В аккурат на Пантелеймона-целителя случилась в деревне Глухоманово такая богопротивная притча, что даже старый дьякон, человек к богородичным праздникам и сивухе привычный, уронил в купель огарок да три дня после заикался. А виной тому был Антип Рыжий — лесничий дюжий, с бородою лопатою и норовом столь лютым, будто его вместо материнского молока поили дегтем. Антип этот отродясь страха не ведал: штофами глушил казенное вино, на святые углы вполглаза глядел, а в хмелю любил басить на весь шинок: «Смерти нет, а есть одна лишь сырая земля да черви!». Шел третий день адского, пышущего жаром июля. Воздух висел тяжелый, точно мокрый войлок; разило тухлой водою из яра да перегретым крапивьем. Антип спал без просыпу у себя в бревенчатой горнице, развалившись на дубовой лавке в одном исподнем. Голова его трещала от вчерашнего

Открыв ключом от домофона тяжёлую дверь, Лена юркнула в свой подъезд. Стараясь соблюдать осторожность, она тихонько подошла к лифту, и ее сердце екнуло. Она увидела, что у лифта стоят два человека. Мужчина и женщина. Они тихо переговаривались между собой, сетуя на то, что лифт никак не хочет спускаться. Лена не любила ездить с кем-то, поэтому размышляла как ей поступить. Уходить было как-то глупо, не зайти следом и, просто стоять, тоже могло навести на разные мысли. Она не хотела выставлять себя посмешищем, так как в их подъезде была установлена камера, записи на которой просматривали консъержки. Лена не любила их,- они часто сплетничали и делились подробностями жизни жильцов между собой, поэтому она всегда старалась держаться незаметно. Пока девушка решала свою дилемму, лифт успел приехать. Люди вошли, и она, не желая выглядеть глупо, поспешно проследовала за ними. Двери лифта

- Сына, а где твоя шапка? - А? - Я не вижу твою шапку. Блин. Блин-блин-блин. - На полке нет, на полу нет, в кармане куртки нет. Куда она могла подеваться? Шапка висит на ветке. Береза возле 35 дома. Сметанин и компашка сорвали ее, перекидывали друг другу, чтобы я бегал между ними, как собачка. А потом закинули на дерево. Очень высоко. Я не умею лазить по деревьям. Я не полез за ней. - Я не знаю. - Миш, а кто знает? Мама стоит в дверях комнаты. Она недавно зашла домой, даже не успела переодеться. На ней закрытое серое платье, черные плотные колготки. Губы накрашены. Смотрит с тревогой, но без злости. Пока. - Ты домой пришел в шапке или без? Я не придумал. Придя домой, я скинул куртку и ранец и бросился на кровать. Я не плакал. Напрягся и не плакал. Так, пара слезинок, и всё. Даже глаза не опухли. Надеюсь, что не опухли. Я представлял, как возьму маленький нож для чистки картошки и приду