Caption (Записи ведутся от лица Алины Мансуровой, продолжение событий предыдущей истории.) 15.XII.2010, вечер Я до сих пор не понимаю, как мне удалось выжить. Когда мы с ним – с тем странным и упорным парнем, бывшим лесником, – бросились бежать по узкому тоннелю, мне казалось, что выхода нет. За каждым поворотом нас подстерегали эти чудовищные силуэты. Костлявые лапы с когтями, будто скребущие по стенам, и леденящий душу хохот – живое воплощение ночного кошмара. Внезапно тоннель раздвинулся, превратившись в просторный грот со сводчатым потолком. Я услышала его крик: «Беги!» – и увидела, как он выхватил ружьё. Но я лишь на мгновение обернулась – и попятилась назад, наткнувшись на острый выступ скалы. Под ногами заскользили камни, я потеряла равновесие и упала, вцепившись в какой-то уступ. Свет моего фонаря ударил по стене, выхватив отвратительные пятна крови и разбросанные кости. Я

КУРЕНИЕ УБИВАЕТ Это был обычный день в университете, я в перерыве между парами вышел покурить. Кто знал, что в этот день одногруппник, которого буллили, решит выплеснуть обиду на всех без разбора. КУРЕНИЕ НЕ УБИВАЕТ Павел Иванович был обычным рабочим на опасном предприятии. В ночную смену решил выйти за пределы завода, чтобы расслабиться, и выкурить сигарету. Кто-же знал, что в эту ночь случится авария. Павел Иванович отмечает это как второй день рождения. ЗНАКОМСТВА В ИНТЕРНЕТЕ Как-то на небезызвестном сайте знакомств, я списался с симпатичной девушкой. Все было хорошо, договорились о встрече в уютной кофейне. Разговаривали ни о чем, пока она не начала флиртовать. Я в порыве страсти чуть было не согласился на её предложение о продолжении свидания у неё дома, но эти планы сорвал друг, которому срочно потребовалась помощь. На следующее утро читаю городские новости: Задержана девушка и

Дмитрий жил отдельно уже пол года и успел привыкнуть к необходимости решать самостоятельно некоторые бытовые задачи, о которых раньше почти не задумывался, но очередная проблема всё же поставила его в тупик. У него заклинила дверь в ванной. Дмитрий жил абсолютно один, поэтому у него не было нужды закрывать эту дверь, но он всё равно поступал так, даже если просто чистил зубы. Во-первых, по привычке, а во-вторых потому, что это давало ему ощущение личного пространства, хотя одно исходило из другого. И вот, после очередного сеанса водных процедур, когда Дмитрий уже приготовился к резкому температурному перепаду и потянулся к двери, она не открылась. Шпингалет будто окаменел в своём положении и не сдвинулся ни на миллиметр вверх. Усилие не помогло. Дмитрий подёргал за ручку в надежде, что что-нибудь переклинит обратно, но ничего не переклинило. Тогда он опять вернулся к шпингалету. Ноль

Все началось с цветов. Букет алых роз, оставленный на крыльце дома Ольги. Потом смс: «Вспоминал тебя. Ты так пахнешь в моих воспоминаниях». Это был Артем. Их отношения закончились полгода назад, с грохотом захлопнувшейся двери и ее слезами. Для него, похоже, они не заканчивались никогда. Она попыталась поговорить с подругами. — Ну, Тебя бывший преследует, — фыркнула Катя, смакуя капучино. — Тебе просто повезло. Мой-то после расставания как сквозь землю провалился. А тут — цветы… Это же так романтично! Он борется за тебя. — Но я не хочу, чтобы он боролся! — голос Оли дрогнул. — Я боюсь выходить из дома. Он стоит под окнами. Он знает, в какой спортзал я хожу. Он везде. — Завидуют тебе, вот и все, — отмахнулась вторая подруга, Лиза. — Настоящая страсть. В кино так снимают. Мужчина, который не может жить без тебя. Она пошла в полицию. Уставший капитан с мешками под глазами выслушал ее,

Пятнадцатое ноября. Ровно две недели назад меня выпустили из тюрьмы. В день освобождения мне вернули трудовую книжку, дали справку, а также личные вещи — их было немного: старые солнечные очки, разряженный телефон с зарядкой, бензиновую зажигалку, мои старые наручные часы и потрёпанный красный рюкзак. За паспортом сказали обратиться в местное РОВД. Правда, остаток средств со счёта вернули наличными — тридцать пять тысяч рублей. Всё, что у меня осталось. Поскольку, когда меня посадили, было знойное лето, а вышел я уже ближе к холодам, мне также выдали теплую, невзрачную, ранее ношеную одежду для холодов. Вот и всё: меня сняли с учёта, и впервые за восемь лет я вышел на свободу. Не описать всех тех чувств, что я ощутил в тот миг, когда переступил за ворота колонии. Эмоциональную бурю в груди не было сил сдерживать, и я всплакнул. Ко мне будто вернулись все ощущения и эмоции, что заржавели

Итак. Всё началось с того, что соседский мальчик, Петька, перестал врать. Это звучало бы как благословение для его вечно взвинченной матери, если бы не одно «но»: он перестал говорить что-либо вообще. А когда его уговорили раскрыть рот, все увидели, что язык у Петьки был… испорчен. Он был покрыт аккуратными, мелкими насечками, будто кто-то работал по нему резцом, выводя некий нечитаемый узор из линий и углов. И эти насечки не заживали. Вот вам факт о нашем городке: он стоит на месте старой переправы через реку, которая давно обмелела и теперь воняет стоками с местного химического завода. А ещё раньше, если верить жёлтым от времени бумагам в местном краеведческом музее, который занимает комнату в ДК, здесь была стоянка бродячих скорняков. Они выделывали кожи. Особенным мастерством славились в нанесении узоров на выделанную овчину необычным способом тиснения, после которого шкура

**** Завтра день рождения моей дочери. Ей исполнилось 7 лет. Моя малютка там, а я здесь. В этой проклятой квартире. Тараканов нет уже второй день, второй день я голодаю. Радует только то, что благодаря туману на окне скапливаются капли. Если бы не они, то я бы наверно умер от жажды. Хотя жаль, что я не умер. Если тебе, неизвестный читатель, тоже не повезло оказаться здесь, то знай: входная дверь замурована кирпичом. За окном непроглядный туман, всегда. Кроме редко забегающих тараканов, еды нет. Можешь не пытаться покончить собой — на завтра ты снова проснешься в этой кровати. Я не знаю, как я здесь оказался. Просто однажды проснулся. В моей жизни нет таких личностей, способных на подобное. --- День 158. Она должна была надеть то голубое платье. То самое, которое я подарил ей на шесть лет. Она говорила, что будет беречь его «очень-очень», до следующего дня рождения. До сегодняшнего дня.

Лев припарковал свой потрёпанный седан на краю старой лесной дороги. Карта на телефоне давно потеряла сигнал, но он и не нужен был. Гигантское бетонное здание, похожее на гниющую крепость, возвышалось среди чахлых сосен. «Фармакорп-Альфа». Легендарная, проклятая и заброшенная вот уже десять лет лаборатория, где в лучшие времена пытались создавать лекарства от всего на свете, а в худшие — работали над военным проектом «Гигант». Ходили слухи, что здесь пытались разработать таблетку, превращающую солдата в неудержимую машину для убийства. Побочный эффект, конечно, был: машина убивала всех подряд, включая своих. Лев нуждался в деньгах. Отчаянно. Долги его душили. И тогда он наткнулся в тёмных уголках даркнета на покупателя, которому нужны были «артефакты с Фармакорпа». Любой ценой. А Лев, бывший инженер-химик, знал, что искать. Войдя внутрь через выбитую дверь шахты лифта, его обдало

В медкорпусе, как всегда, царили теплота и уют. На столе стояла чашка полная горячего чая с молоком, рядом — вазочка с сахарным печеньем. Надя забралась с ногами на стул и куталась в казённое одеяло. Сейчас она жалела только о том, что ей не дали принять душ. Выбрав прядь волос, Надя понюхала её и поморщилась от речного запаха. Кто-то считал его свежим, но Надя находила в нём только вонь тины и тухлой воды. Она с омерзением убрала волосы назад и обтёрла руки о скатерть. В нижнее бельё набился песок и мелкие камни, девочка пыталась незаметно вытряхнуть их, пока никто не смотрит, но единственным способом избавиться от этого мусора всё ещё был только душ. Чай успел остыть, но Надя так и не притронулась к нему, ей не нравился вкус дешёвой заварки, которую использовали в этом лагере. Заварка эта, по мнению Нади, не имела к чаю вообще никакого отношения. Но не только чай, всё здесь убого. И

«87… 88… 89...» — Нелли провожала взглядом столбики с цифрами, пока полупустой автобус всё дальше увозил её от города. Солнце слепило глаза, а листья порыжевших деревьев, казалось, светились изнутри. Нелли выкрутила яркость на экране смартфона, открыла заметки и приступила к работе над статьёй. «Автобус, будто ледокол, разрезал густой туман светом фар… (придумать плавный переход)... Его двери разверзлись, и тьма раскрыла свои объятия. Отринув страх я спустилась в неё, а автобус умчался вдаль, отрезая (а не слишком близко к “разрезал”?) путь отступления до рассвета.» — Ну, как-то так, — девушка закрыла заметки и ещё раз сверилась с гугл-картой. Маячок двигался по трассе, неотвратимо приближаясь к конечной точке маршрута — деревне с блёклым названием “Среднесунье”. Нелли вдруг с новой силой ощутила предчувствие встречи с чем-то паранормальным и необъяснимым. Хоть погода изо всех сил