Довелось мне как-то работать на одной телестудии, в свое время довольно крупной и востребованной, ныне же закрывшейся. Устроился я туда уже ближе к концу, но остатки былого размаха и сохранившиеся на то время ночные смены еще застал. И, поскольку к тому моменту все уже начинало идти на спад, основной работой на ночные смены зачастую была лишь оцифровка архива, хранящегося на «бетакамах», конвертация в MPEG2 и запись на DVD для нового архива. Не могу сказать, что работа была сложной — по сути, вставил кассету в магнитофон, выставил уровень звука по ГЦП и запустил поток в «Премьере», предварительно на промотке убедившись, что там действительно выпуски программ, какие-нибудь логистические съемки или что-то, что может в дальнейшем пригодиться для работы, а не какие-нибудь ненужные рабочие материалы для сюжетов пятилетней давности. Дальше делай что хочешь — чай пей, в Интернете сиди, в игры

Хочу рассказать одну историю, которая разворачивалась практически на моих глазах, но конкретно меня не касалась. В детстве меня, как и многих моих знакомых, на каникулы отправляли «к бабушке». И так как не только мои родители так со мной поступали, летом в нашей деревне детей и молодежи было много. Я дружила с одной соседской девочкой — родители ее уехали за границу работать, и она постоянно жила там с бабушкой. Летом к ним приезжала Альбина, двоюродная сестра Даши (моей подруги), но была она старше нас и с нами время проводила редко. Помню, как однажды (нам было по двенадцать лет, а этой Альбине — пятнадцать) она приехала совсем на себя не похожая — короткие джинсовые шорты, черная футболка с какими-то чертями на ней, руки унизаны браслетами и фенечками, сережки в виде крестов в ушах, новая короткая стрижка, жуткое мелироване — ну в общем, выглядела ужасно, еще и постоянно рассказывала

Мы с друзьями — руферы. Если вы не в курсе, то это те, кто ползают по крышам домов. Прошу не путать — не пьяницы или наркоманы, а руферы. Мы по крышам ходим не для того, чтобы «обдолбаться» какой-нибудь дрянью, а ради самой прогулки, ради того вида, что открывается с крыши. Приятно порой забраться на крышу городской многоэтажки и полюбоваться расстилающимся перед тобой видом индустриальной тайги. Это довольно приятный отдых, хотя он часто сопряжён с различными опасностями (на крышах часто собирается всякая шваль, и встречаться с ней весьма неприятно — однажды нам с друзьями пришлось уносить ноги от толпы идиотов в чёрных балахонах; видимо, тогда мы нарушили торжественность церемонии принесения в жертву древним богам очередной кошки или собаки). Об одном из таких случаев я и хочу рассказать. Однажды я и двое моих друзей (пусть их будут звать Слава и Артём) возвращались с лесной прогулки.

Вы когда-нибудь были кому-то должны? Раньше я сидел в долгах по уши. И да — у меня не было этого гадкого гнетущего чувства, что я кому-то должен. Правилом моей жизни было: «Бери все, не отдавай ничего!». Ну, или по крайней мере: «Кому должен — всем прощаю». Все началось с детства, брал тогда я, конечно, не деньгами, а конфетами и игрушками — вроде бы как поменяться, а сам исчезал. Эти игрушки, наверное, до сих пор пылятся где-то в подвале. Потом была школа с ее деньгами на школьные завтраки, в старших классах — сигареты и так далее. В принципе, не гнушался я и услугами вроде: «Дай списать, а я тебе потом помогу». Потом такие услуги были уже далеко не детскими, и сколько девушек было со мной из-за моих лживых обещаний жениться на них! А как-то раз мне не удалось вернуть кредитный долг. Вышел я тогда буквально сухим из воды. Но особенно этим не горжусь — денег много был не должен. Зато у

Проходил я интернатуру в клинике при кафедре — да, есть в нашем захолустье медицинский факультет. Но был у нас, так сказать, один практический курс, который мы проходили в ЦРБ — центральной районой больнице. То есть действительно дежуришь, как врач, в отделении, в приемнике — это не Москва или Питер, где никогда интерна одного не оставят. Клиника при кафедре была не ахти, а ЦРБ так вообще разваливалась, больниц не хватало, койки всегда забиты были, больные лежали в коридорах. Идешь по коридору, а там всё нагажено, сломано, кто-то драться собрался, а кто-то вообще умер... Говорили, что больниц было больше, но одна больница сгорела уже как два года. И вот работал там в терапии один доктор, с которым мы коротали дежурство в оставшейся ЦРБ, он-то мне и рассказал эту странную историю. Это была обычная ЦРБ. Гнилая, старая, корпусы тридцатых-сороковых годов. Корпусов было два, один

11.05.14 — Это действительно он?! — радостно воскликнул Рэй. — Да, в честь успешного окончания учебного года. Все равно летом все друзья разъедутся, будет чем заняться пару дней перед отъездом на ферму. У родителей Рэя были некоторые финансовые проблемы, поэтому вместо летнего лагеря, куда поехали все друзья их сына, они решили отправить его к деду на ферму. Да и в период переходного возраста мальчику не помешало бы провести некоторое время поодаль от бурного города. Помогать деду косить траву, кормить скот и пропалывать грядки могли поспособствовать скорейшему завершению этого трудного периода в жизни ребенка. — Спасибо вам огромное! Рэй сидел на полу с большой коробкой в руках. Именно она мелькала в рекламе по телевизору последние несколько недель. Голос за кадром с возбуждением тараторил: «Наш новый шлем виртуальной реальности даст вам полное погружение в игру и создаст невообразимую

Случилось мне услышать историю, рассказанную одним жителем посёлка на Волге. Девушка из их поселка возвращалась с дискотеки, и за ней увязался некий гражданин. Свидетель, старик, вышедший покурить в огород, видел при свете луны, как он вышел из-за куста шиповника (!) — высоченный тощий парень — и пошел за девушкой. Девушка домой этой ночью так и не вернулась. Поиски результатов не давали, пока через неделю две купальщицы, шедшие с Волги, с криками не забежали в местный участок милиции. На дереве у воды они обнаружили труп, сидящий, обхватив окоченевшими руками ствол. До дома девушке оставалось метров триста, не больше — но, судя по следам, она вдруг побежала к реке и взобралась на дерево по совсем не удобному для таких упражнений стволу, после чего у неё остановилось сердце. По слухам, на уже изрядно испортившемся лице девушки застыла гримаса ужаса. Я попросил человека, который

Когда было мне 18 лет, я по призыву попал в армию. Прошел учебку, попал на место службы — и через месяц построили всех на плацу и отправили «за ленточку», в Афган. Там прикрепили к базе «Скоба» в качестве десантника. Так и прослужил. Месяц прошёл спокойно. А потом у нас округе «духи» появились. И с тех пор стали группы пропадать. Причем находили их в совершенно жутком виде — духи никого не жалели. По жестокости они не уступали маньякам — к примеру, моего соседа по комнате после очередного вылета «потеряли». Нашли три дня спустя. Желудок вскрыт, голова отрезана и вставлена в дыру. Гениталии отрезаны и вставлены в рот отрезанной головы. И такое случалось по несколько раз за месяц, порой даже по несколько десятков раз. И однажды отправили конвой на «Чайку» — соседнюю базу. По-моему, за лопастями для вертолётов. Час прошел, запрос с «Чайки» — где конвой? Пытаются связаться — не получается.

История эта произошла со мной давно, лет десять назад. Я тогда училась в школе. Пришли долгожданные летние каникулы, и целыми днями я гуляла на улице. Однажды я пошла гулять с подружкой. Только из дома вышли, смотрим — идет к нам навстречу старуха вся в черном, черным платком обвязана, скрюченная и горбатая. Мы с подругой, не сговариваясь, чуть разошлись в стороны, чтобы пропустить ее, а она между нами встала и остановилась. Повернулась спиной ко мне и на подругу смотрит так нехорошо — она рассказывала, что у нее прямо душа в пятки убежала от этого взгляда. Потом она резко развернулась и на меня уставилась... Боже, что там творилось, в ее глазах — они прямо излучали злобу и ненависть. Посмотрела она на нас и палец крючковатый протянула, подругу ткнула в плечо и проскрежетала: «Не видать тебе счастья!». Мы испугались и побежали. Бежим, потом оглянулись, а уже нет никого сзади, хотя улица

Суперсовременный для своего времени фашистский линкор «Шарнхорст», будучи достроенным только до половины, по загадочным причинам перевернулся в сухом доке. При этом более сотни рабочих были раздавлены насмерть и еще около двухсот получили тяжелые увечья. «Шарнхорст» вернули в прежнее положение, заковали в цепи и укрепили балками. Каждую деталь проверил десяток мастеров, однако очередных неприятностей избежать не удалось. Шпангоуты гнулись невероятным образом, балки и такелаж срывались и калечили людей. Руководители верфи вынуждены были даже повысить плату судостроителям, чтобы они не разбежались, а тех, кто не прельстился высокой зарплатой, заставили продолжать работу под дулами автоматов. В день спуска линкора на воду в гавань прибыл сам Адольф Гитлер. В его присутствии о борт «Шарнхорста» была разбита символическая бутылка шампанского, оркестр играл бравурный марш, главный инженер уже