Иван ТРОФИМОВ БУХТА ОПАСНАЯ Приключения. Фантастика. Петропавловск-Камчатский 2003 Книга Ивана Трофимова повествует об удивительных событиях, происходящих в одной из бухт восточного побережья Камчатки. Здесь реальность незаметно пересекается с вымыслом, с теми событиями, которые произошли в недавнем прошлом, и которым многие были свидетелями. СМЕРТЬ ЗА ПЕРЕКОШЕННЫМ ГОРИЗОНТОМ «... сентября днем рыболовный сейнер «Уважительный» при выходе из бухты Калуга обнаружил морской бот, который совершал постоянную циркуляцию в непосредственной близости от берега. Вахтенный штурман в бинокль увидел человека, лежащего в боте. Сейнеру с трудом удалось ошвартоваться к маневрирующему боту, человека подняли на борт. Он был без сознания. Пострадавшего доставили в областную больницу» « ... сентября в бухте Фальшивой на восточном побережье Камчатки обнаружен браконьерский стан. По оперативным данным на

ХОЛОДНОЕ ЛЕТО. ЧАСТЬ 1 *** Эта школа была странной. Тут учебный год открывали поминками. По своим. По тем, кого знаменитое «Холодное Лето» выковало, отлило, как пули, и потеряло однажды: в Той Войне, на секретных заданиях, в ночных патрулях. Десятки их. А может, уже и сотни. Здесь готовили спецконтингент. Живое оружие. Тех самых мракоборцев «особого статуса», о которых иностранные министерства магии могли только мечтать. За которыми охотились, надеясь переманить. Тут их «производство» было поставлено на поток: каждое силовое подразделение, согласно послевоенному декрету, обязано было иметь в своих рядах таких бойцов. Не всем это нравилось. Но что поделать. Даже сейчас, в мирное время, иногда без них было просто не обойтись. На просторной летней кухне воздух гудел от жара печи. Пахло тестом, изюмом, сушеными травами, что болтались под потолком. Русалка Вася, в просторной льняной рубахе,

Пакет с семенами, полученный из интернет-магазина, выглядел не так красочно, как на картинке: обычный черный пакет без надписей и штампа сроков годности. – Как видите, – произнесла в экран Аня, начинающий он-лайн-блогер-садовод, – упаковка не соответствует требованиям. Производитель не указан. Маркировка отсутствует. Сейчас попробуем вскрыть. Зевающий эмодзи и первый дизлайк под видео. Девушка эффектно провела канцелярским ножом по пакету, наклонила над столом срез, высыпала содержимое горсткой ярко-красных, похожих на мелкие пуговицы, дробинок. Два лайка и комментарий: “Ногти зачётные”. – Что ж, ничего плохого не скажу про внешний вид семян, – пояснила тут же Аня и показала одно из семечек крупным планом, – но я такие семена вижу впервые. Интересно будет попробовать. Напомню, что нам обещали в рекламе. Она зачитала с распечатки: – Чудо-цветок “Привет Гансу”. Селективное чудо

Морская вода разбивается о мои ноги, пока я стою на берегу, сжимая в руке пожелтевшую фотографию. На ней — мужчина в форме времён Великой Отечественной, с суровым взглядом и едва заметной улыбкой в уголках губ. Мой дед, человек, которого я никогда не видел. Старая семейная тайна привела меня в Новороссийск, город-герой, хранящий больше секретов, чем могилы на его кладбищах. Впереди — Цемесская бухта, за спиной — город, построенный на костях. И где-то здесь, среди этих улиц, среди этих домов, спрятана правда, которую моя семья скрывала десятилетиями. Говорят, бухта Новороссийска никогда не замерзает, как не замерзает и память о тех, кто погиб, защищая её. Но у меня в голове только одна мысль: замёрзнуть можно не только от холода. Иногда достаточно узнать такую правду, от которой стынет кровь. Я приехал сюда три дня назад, после того, как нашёл среди вещей умершей матери странную записку:

— Да на свином пятачке вертел я все эти практики! — возмутился Миша. — Пусть Никифоровна сама в эту даль гоняет. — Тише, Мишаня. Чего кричишь? — Лена всегда так к нему обращалась, и ей это казалось смешным. — А чего мне шептать? — Бабку разбудишь, — буркнул Гриша, поддерживая однокурсницу. Автобус гудел, трясся на кочках. Мише казалось, что в салоне только они втроём. Но всё же принялся шарить глазами по сторонам. И правда: впереди, завалившись на узлы, спала какая-то пожилая женщина, похожая со спины на пирожок в кульке. Старый Пазик вёз их в Первомайский район к деревне Обознанка. Они втроём пропустили полевой этап этнографической практики в институте и теперь должны были наверстать упущенное: собирать сказки, поговорки, песни стариков и вести дневники с записями. Перспектива сомнительная. Особенно если учесть, что обозлённая на прогульщиков руководительница практики — Тамара

У одного богатого коллекционера дом напоминал лавку древностей: тут и инкские керамические черепки, и выцветшие буддийские свитки, и даже римская монета со стершимся профилем императора. Но венец его коллекции, как он считал, был привезен из поездки в Африку. Он нашел его на базаре в одном из городов на окраине пустыни. Продавец, старик с глазами, похожими на черные камешки, не торговался и почти не глядел на Него. Деревянная фигурка была тяжелой, темной, отполированной до блеска бесчисленными прикосновениями. Она изображала не то человека, не то ящерицу, с вытянутым лицом и длинными, неестественными пальцами. Глазницы были пусты, но создавалось стойкое ощущение, что из них за тобой наблюдают. «Он хранит тень своего владельца», — сказал старик на ломаном английском, протягивая сверток. Коллекционер лишь усмехнулся, списав это на местный колорит и желание взвинтить цену. Тотем занял

Заброшенный военный городок где-то под Воркутой, где вечная осень уже слилась с началом арктической зимы. Небо здесь было грязно-свинцовым, низким, давящим на крыши пятиэтажек с выбитыми стеклами. Мы с Сережей приехали сюда за медью. Вернее, за тем, что от нее осталось в опустевших щитковых и трансформаторных будках. Помню, первый раз я заметил это, когда мы вскрывали очередной трансформатор на окраине. Воздух был густым и сладковатым, пахло гнилью и чем-то химическим. Я поднял голову, чтобы отвлечься от вони, и увидел. Облако. Оно было такого же серого цвета, как и все остальные, но плыло против ветра. Медленно, лениво, как капля масла в воде. — Серый, глянь, — ткнул я локтем в бок напарника. Он поднял взгляд, поморщился. — Че? — Да вон то, видишь? Плывет не туда. Сергей посмотрел куда я показывал, и лицо его посерело. — А, это. Не обращай внимания. Местные говорили, тут какая-то

Меня зовут Иван, и я никогда не был большим любителем походов, поэтому наряд выбрал как в фильмах – полная маскировка под лист, тяжелые сапоги и панама с какой-то москитной сеткой. Отказаться было нельзя — мы давно договорились всей компанией. Идея, как всегда, принадлежала Диме. Он у нас главный организатор, всегда строит планы до мельчайших деталей. С нами поехали его девушка Аня, братья Валера и Миша, и Лиза, наша общая подруга. Дима заранее расписал ВСЁ: что взять, что делать и кто за что отвечает. Звучит как бред, я согласен. Его план выглядел больше… как инструкция для выживания в тайге, чем для обычного похода с друзьями. Мы начали путь ещё утром, слава богу я проснулся... Воздух был прохладный, пахло влажной землёй и сосновой хвоей, хоть я жаловался пока ехал, но эта территория леса… В общем так-то мне безумно нравилась. Трава вдоль тропинки блестела от росы, солнце пробивалось

Я ебал этот автобус всем сердцем. Тряска такая, что жопу отбивает, пыль летит в окна, жара липкая. Сижу, смотрю в мутное стекло — и не верю, что вообще поехал сюда. На хуй я согласился? Десять лет не ездил к бабке с дедом, и, честно говоря, жил себе спокойно. Но, блядь, позвонила соседка: — Ты бы приехал, старики уже совсем немощные. И внутри что-то кольнуло. Ну, думаю, ладно, грех совсем забить. Дорога тянулась, как резиновая жила. Сначала асфальт, потом гравий, а потом началась эта ебаная грунтовка, где автобус подпрыгивает на каждой кочке, как дохлый кузнечик. За окном — поля, покосившиеся дома, заборы, какие-то сгнившие сараи. Всё это выглядит так, будто мир тут давно сдох, а люди просто не в курсе. Я вспоминал, как в детстве было по-другому. Утро, бабка будит меня пирожками. Дед — здоровый, сильный, с топором, идёт рубить дрова. Мы вместе в саду яблоки собираем. Мне тогда

Впервые Роман Левкин услышал тот стук, сидя на фаянсовом седалище у себя в квартире. Сначала прозвучали три коротких. Тук-тук-тук. Затем три протяжных. Тук. Тук. Тук. В утреннем одиночестве Роман любил поразмыслить о чем-нибудь отвлеченном. Сейчас думы витали в дебрях мультивселенных. О них Роману рассказывала Катя, его нынешняя пассия. Ее тянуло пофилософствовать после секса, о котором Роман также успел подумать. Он почесал за ухом, пытаясь, как кот блоху, поймать потерянную мысль. Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук. Звуки шли снизу. Раздосадованный, Роман постучал пяткой по полу. На минуту все затихло. Еще одна попытка вернуться к мыслям о вселенных, любовных играх с Катей и меню сегодняшнего банкета. Звуки возобновились. Роман вложил в утреннее опорожнение кишечника все накопленное раздражение и покинул уединенное место. Рубашка и брюки были впору — ремень почему-то сопротивлялся все