За два дня до смерти мамы... У неё был приступ кашля сильный, давление 230... После как прошёл кашель давление сбили она уснула, я рядом сидела за руку держала, и смотрю у дверей стоит тётя умершая, такая красивая молодая, рядом ещё кто то не помню, умом понимаю что плохо это видеть, но выгнать не могу мама только уснула, папе не сказала думала не поймёт, через 2дня забрали её, и знаете за эти 2 дня как будто мама не болела, отлично чуствовала Через 18 лет папа умирает, в больнице, смотрю к дверям мама моя, тётя, бабушка и я все поняла... Ушла проплакалась, пришла а они ждут, через пол часа папы не стало, когда судороги начались у него он сел и руку потянул к маме😰. Потом папу много раз видела в трудную минуту

На свете есть девушка мрачная с виду Творит много зла, но совсем не с обиды Зимою и летом гуляет везде По суше, по морю, земле и воде! Она не живая и сердце не бьётся. Она не шалит, не поёт, не смеётся.. Коса на плече и угрюмый оскал Увидев её даже храбрый дрожал Её знают все, но никто не полюбит Она помнит всех, никого не забудет В лачугу и замок, дворец и на остров Придёт без ключа и сквозь дверь очень просто Возляжет с любым лишь придёт его срок. И стынут тела в дар приняв холодок. Она не стучась в дом приходит к любому Здоровому воину, старцу больному. Целуя подряд и бродяг и царей. Лишь саван шуршит да её стук костей. Нежданная всем, нежеланная всюду. Ужасная, страшная всякому люду. У ней дрэдов нет, не плетёт афрокосы Ступни у неё круглый год вечно босы. Татушки не носит и пирсинга нет Их некуда сделать на голый скелет. Ей микродермал не вживить и подавно Но чует себя и без них

Она всегда сидела у нашего подъезда. Обычная бабка: кофточка, тряпичная сумка, старые очки. Я помню бабу Аню с детства. Жила одна, мы никогда не видели кого-то из ее родственников, к ней не приезжали. Даже кошки у нее не водилось. Зато с самого утра она садилась у подъезда и так до самого вечера. Не вязала, не читала журналы, с остальными старушками особо не дружила. Никто бабу Аню не любил, потому что у бабы Ани был зычный голос и вечные советы. Выходит, скажем, из подъезда в воскресенье с утра, Миша, наш сосед. Он работал слесарем на ЗИЛе. Баба Аня ему кричит: «Мишка, за пивом, что ли? Не надо тебе, потом же водки напьешься. Погубит она тебя, дурака». Добродушный Миша отмахивается: «Что мне, кабану, будет?» Или мимо идет Света, красотка из второго подъезда. Мини, алая помада, черные туфельки на каблучках. Баба Аня ей: «Светка, на свиданку опять? С тем хмырем? Не надо, Светка, дурной

Весна наступила небывало рано, ещё в марте вытопив снег с лужайки вокруг дома. А в апреле уже и земля подсохла; к небу потянулась высокая густая трава. Фёдор Михайлович пятый год жил здесь, но не уставал дивиться, как сложно устроена природа. Вон лес вздымается в сотне метров — там снег по колено, только почернел. А возле его коттеджа на опушке прёт из-под земли буйное малахитовое торжество. Вон, стрекоза блеснула крыльями на солнце. Красота! Почистив крытый каменный мангал во дворе, Фёдор сложил поленья. Зажмурился, глядя на утреннее апрельское солнышко. Небо чистое, ни облачка. Разжёг. Принёс котелок и закрепил на крюк под крышей мангала. Долил воды — раньше бы сразу полный от колодца дотащил, но сейчас спина уже не та. Проще ещё одну ходку сделать, чем потом с поясницей маяться. Он вдохнул прохладный прозрачный воздух и подумал, что к мясной похлёбке хорошо бы водочки. Кажется, в

— Вы — кузнец? Голос за спиной раздался так неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же он не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-то заходил вовнутрь. — А стучаться не пробовали? — грубо ответил он, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента. — Стучаться? Хм… Не пробовала, — ответил голос. Василий схватил со стола ветошь и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове отповедь, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца. Но слова так и остались где-то в его голове, потому что перед ним стоял весьма необычный клиент. — Вы не могли бы выправить мне косу? — женским, но слегка хрипловатым голосом спросила гостья. — Всё, да? Конец? — отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец. — Еще не всё, но гораздо хуже, чем раньше, — ответила Смерть. — Логично, — согласился Василий, — не поспоришь. Что мне теперь нужно делать? —

Ночь должна быть такой же яркой как день, чтобы люди наконец то спали спокойно. Первобытный страх темноты ошибка, мы боимся то, что в ней прячется. Взгляды неизвестного следят за каждым движением, знают все тайны, видят слабости. Сколько я не спал ночей думая об этом? Всякий раз нужно смотреть наперед, без остановки работая, чтобы быть на шаг впереди. Промедления убивают и в какой-то момент, я окажусь трупом. Только смерть перестаёт быть страшной, когда жить ещё страшнее. Надеюсь, руки моих ополченцев не дрожат, иначе всё пропало. Мотивационные речи имеют свой предел. Скоро зима, слова станут звуками, которые не заглушат урчащие животы. Сколько ещё придется врать старикам о прекрасном будущем? Стою перед ними с выпяченной вперёд грудью и поднятым носом, делая вид что всё знаю. На деле, только военная форма даёт мне власть, а снять её, то буду для них просто глупым мальчишкой. Как так

Синяя борода — сказка Шарля Перро для школьников основана на реальных событиях. Жил-был однажды человек, у которого водилось множество всякого добра: были у него прекрасные дома в городе и за городом, золотая и серебряная посуда, шитые кресла и позолоченные кареты, но, к несчастью, борода у этого человека была синяя, и эта борода придавала ему такой безобразный и грозный вид, что все девушки и женщины, бывало, как только завидят его, так давай бог поскорее ноги. У одной из его соседок, дамы происхождения благородного, были две дочери, красавицы совершенные. Он посватался за одну из них, не назначая, какую именно, и предоставляя самой матери выбрать ему невесту. Но ни та, ни другая не соглашались быть его женою: они не могли решиться выйти за человека, у которого борода была синяя, и только перекорялись между собою, отсылая его друг дружке. Их смущало то обстоятельство, что он имел уже

Молотом орудовал лихо кузнец, Но вдруг подошёл сзади некто. -Стучать не учили? - спросил удалец. В ответ хрипотцу он услышал: - Косу выпрями и поточи, коли это будет возможно. Тут кузнец повернулся, напугался изрядно пред собою увидев клиента. - Ты за мною пришла? Я скоро умру? - словно вкопанный встал от испуга. - Хорошо себя чувствуешь? Может быть хворь, одолела тебя накануне? Тут кузнец помотав головой начал делать работу. Смерть села рядом, наблюдая за ним. Раздавались громкие звуки. - Сколько же душ она забрала? - вдруг услышала Смерть. Она резко вскочила от злости, обиды, и подошла к удальцу: - Она забирала? Нет уж, поверь, это вы себя губите сами. Мать убивает своих же детей; убивают за деньги веками! - она посмотрела в глаза кузнеца, и тут он увидел картину: "Красивая дева, бледна как луна, волосы цветом соломы. Прыгает, скачет, но не одна, всё провожает кого-то. Венок

Солнце, безжалостными копьями раскидывая свои лучи по небу, пробилось сквозь ставни, пробежалось по логову, нашло себе новую жертву и принялось светить прямо в глаза, вынуждая проснуться. Попытка укрыться от безжалостного светила не увенчалась успехом, к тому же сон уже был нарушен. Потратив еще несколько минут на попытку удержать его за хвост, я сдался и решил вставать. Перевернулся, сел, оглянулся на лежанку. У стены, почти уткнувшись в нее носом, спокойно сопела Ленка. Хорошо ей. А мне придется вставать. Выползать из логова не хотелось, к тому же в раннее утро, но и оставаться не было желания. Открыв входную дверь, я втянул носом запах раннего, еще откровенно сонного утра, я с хрустом потянулся и окинул взглядом свои владения. Да, свои. Теперь эта территория принадлежала мне. Мне, и моей части стаи. Всем тем, кто захотел уйти. - Что там? – за плечом появилась Ленка, сонно кутаясь в

Вопли становятся всё громче. И ты понимаешь, что это так. Они начались более месяца назад, и с каждым разом всё яростнее разрывали полотно ночной тишины. Звуки, скребущиеся в темноте. Ты почти видишь раны, что светят подобно молнии и бесконечно саднят подобно чувству вины. Тебе почти удается увидеть. Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, они оживают в твоей личной тьме, вспыхивая и пульсируя с каждым пронзительным криком. Поэтому зачастую ты стараешься не смыкать глаз. Ты никак не можешь помочь, поскольку есть кое–что, что ты видишь. Ты видишь эпицентр истошных воплей. Ты видишь их призрачный источник. Крики становятся громче, потому что духи приближаются. Каждую ночь они становятся всё ближе. И они пришли за тобой, Беред Даван. Поначалу они были лишь зловещим мерцанием на горизонте, едва ли заметные для тебя, но всё так же невидимые для всех остальных. С наступлением сумерек они