У вас когда-нибудь случались провалы в памяти? Ну, знаете, так, чтобы совсем не помнить определённый отрезок собственной жизни? Так, чтобы вообще ничего? Словно и не было его вовсе? Нет? Что ж, значит, вам повезло куда больше, чем мне. Некоторое время назад, неимоверным усилием разлепив тяжёлые веки, я осознал, что стою на коленях, по пояс во влажной от утренней росы, траве. Ни старого дома, ни демонической твари поблизости. Ничего, даже отдалённо напоминающего о пережитом недавно кошмаре. Мои руки плетьми висели вдоль тела, голова была безвольно опущена на грудь. На уровне полуприкрытых глаз, крохотным роем беспрестанно кружили назойливые насекомые, без устали совершая отчаянные попытки проникнуть в рот или ноздри. А вокруг стояла характерная лиственному лесу, тишина, нарушаемая лишь шелестом густых крон, скрипом стволов, да редкой трелью беспокойных птиц. Ощущение страха, испытанное в

Войцех очень плохо спал. Его сосед сверху без конца шаркал шагами. Единственное окно выходило на шоссе, и каждый проезжавший мимо военный грузовик непременно светил фарами Войцеху в лицо. Будучи разбуженным, он подолгу не мог снова заснуть. Нередко Войцех проводил половину ночи переворачиваясь с одного бока на другой. За прошедшую неделю он едва ли продремал за ночь дольше четырех часов. Хуже того, кто-то повадился стучать ему в смежную с коридором стену. Стоило только Войцеху закрыть глаза, как неподалеку раздавалось громкое: «Тук-тук-тук!..» Когда же он наконец добирался до двери, шутник успевал бесследно раствориться в воздухе. - Послушайте, пан Брадишь, - жаловался Войцех. – Я, конечно, все понимаю. Время сейчас непростое. Но ведь это невозможно терпеть! Право, совершенно невозможно! - Я ведь уже говорил, - отвечал пан Брадишь, - что над вами никто не живет. - Но ведь я же – не

Скажите, как часто вы чувствуете себя подавленными без причины? Когда настолько ужасно себя чувствуешь в плане эмоций, что хочется выть и лезть на стену, при этом зная, что особых поводов для расстройств нет. Обычно люди называют это "встал не с той ноги" или сетуют на погоду. Вот только я разгадал причину этого явления. Кажется, надо начать с начала, чтобы вы всё правильно поняли. Первый раз со мной это произошло по ужасно глупой причине. Я, будучи ещё совсем мальчишкой, бегал с друзьями по заброшенному мосту. Понятно, что никакой речи о безопасности тут быть не могло. В один момент я потерял всякий настрой к игре и решил возвращаться. Это чувство полной безысходности давило на меня. Задумавшись, я не заметил отсутствие нескольких прутьев под ногами. В себя я пришёл уже на полу. Я смотрел в небо и видел рядом своих друзей. Кажется во рту не хватало пары передних зубов. Боли

В детстве со мной произошла очень чудная история, и я до сих пор о ней никому не рассказывала. Но то, что произошло на этой неделе, подбило меня вспомнить произошедшее. Начну с того, что на тот момент мне было тринадцать лет и я ходила в седьмой класс. Помимо школы, я так же занималась музыкой. Мы жили с мамой вдвоём и она очень хотела чтобы я занималась ненавистной мне флейтой. Отца я никогда не видела, а из близких родственников у меня была только тётя, мамина сестра, умершая пару лет назад. Я любила мать, и делала всё что она хочет, потому что кроме меня у неё никого не было. Поэтому приходилось притворяться. Я делала вид, что люблю флейту, делала вид, что мне интересно и весело в школе, делала вид, что счастлива дома. Но в некоторые моменты я и вправду была счастлива. Например в один из вечеров, когда мы с мамой заговорились до полуночи, и я еле доползла до кровати. Это был вечер,

20 октября Я брожу по улице уже который час, и всё ещё не могу прийти в себя. Я решил записать это, потому что мне надо с кем-то этим поделиться. Последние пару лет с момента смерти моей матери я чувствую себя очень плохо. Не то, чтобы я был к ней сильно привязан, но всё же она была единственным близким мне человеком, после того как исчез мой отец. Голова постоянно болит, всё расплывается и я теряюсь во времени, путая сон с явью. Последние дни меня сильно тошнит, а сегодня, пару часов назад, мне стало плохо настолько, что пришлось завернуть в небольшой закуток между домами, дабы содержимое моего желудка не выплеснулось прямо посередине улицы. Раздался противный звон в ушах, и в глазах стало темно. Там я и потерял сознание. Очнувшись, увидел перед собой тучную женщину. Была ли она здесь до этого? Не знаю. Она лежала на боку, с неестественным выражением лица, а глаза её были закрыты. Я

1 Думаю, чтобы понять то, что случилось со мной за последние пару дней, нужно сначала вспомнить о моём детстве. Ребёнком я рос любознательным, но недолюбленным родителями. Оба вечно на работе, дома только ночевали и то редко. Я их не виню, они хотели как лучше для меня. В пять лет мать отдала меня играть на пианино, а в десять я уже выступал в консерватории перед её учениками. Та женщина, которая учила меня играть, (мать знала это дело определённо лучше, но не стала учить меня из-за своих личных убеждений) была ко мне крайне требовательна. Она била меня по рукам, стучала половником по кастрюле над моим ухом, чтобы я играл в ритм. В школе меня не любили. Я не был заучкой, но, в страхе сыграть не так, постоянно репетировал и разыгрывал мелодии, даже при отсутствии инструмента, стуча пальцами по столу. За это меня били нещадно. Не такой, странный. Их это пугало. Я пытался с ними

У каждого было детство – время беззаботности и искренности. У кого-то оно было прекрасным, а у кого-то скверным. Не каждый мог похвастаться полной семьёй, а если с этим всё было в порядке, то не факт, что родственники откажутся от поколачивания ребёнка в период очередной белки. Был ещё денежный вопрос, который формировал твою будущую компанию и положение в дворовой иерархии. А чего вы хотели от самого искреннего периода вашей жизни? Выглядишь плохо – с тобой никто не общается, ходишь с новейшей портативной приставкой – ты самый почётный человек во дворе и классе. Но это положение дел, всегда могли подкорректировать деньги. Конечно, не сами бумажки, а эквивалент в виде всяких вкусностей. Но даже в этой простой системе бывают свои исключения. Кроме материальных благ, существуют же ещё и духовные. Если перевести это на детский язык, то мы говорим про интересы и уровень коммуникабельности.

Я прибыл в Инсмут в разгар лета 1927 года, а точнее, прибыл – это слишком громко сказано. Меня, скорее, высадили, как ненужный груз, на пыльной обочине, в паре миль от города. Автобус, громыхая и испуская клубы удушливого дыма, умчался прочь, оставив меня наедине с удушающей жарой и гнетущей тишиной, нарушаемой лишь назойливым жужжанием каких-то мерзких насекомых. Инсмут… само это название отзывалось болезненным скрежетом в моей душе. Я, Артур Пим, энтомолог, известный в научных кругах, прибыл сюда не по своей воле и уж точно не в поисках уединения. Меня привела сюда навязчивая идея, жгучий интерес, переросший в нечто, граничащее с одержимостью. Меня привели слухи. Слухи, блуждающие в кругах моих коллег и между студентов университета, обрывки газетных статей, полные нелепых суеверий и пугающих намёков. Меня привели слухи о бабочке-павлиноглазе. Не просто о бабочке, а о Insmouth

Сначала я не заметил, что не так в этом слове. Потом заметил, но решил — глупая ошибка. Потом обратил внимание, что названия гостиницы нет, а слово это написано с большой буквы, и, видимо, это и есть название. Вы молоды и легки на подъем? Вы не сторонник дорогого комфорта и пафоса, предпочитаете низкие цены и душевную атмосферу? Мы ждем Вас в нашей уютной Костинице! В честь открытия всем клиентам до конца зимы скидка пятьдесят процентов! Я искал в яндексе хостел — только на пару дней, покататься на лыжах. Какая Европа, когда в соседнем краевом центре есть отличные трассы любого уровня сложности практически в черте города? Мой уровень — красные трассы, так, к слову. Экипировка у меня осталась с прошлого года, когда отец еще с радостью спонсировал все мои увлечения, а в этом году я с родителями был слегка в ссоре, и средства пришлось выкраивать самому. Я потратился на мази для лыж, и

Меня зовут Кирилл, и я хотел бы поделиться с вами чем-то, что навсегда изменило мою жизнь. Это случилось неделю назад Я ехал по пустынной трассе, собираясь к другу, когда моя машина вдруг заглохла. Никогда не испытывал такого ужаса, когда услышал, как двигатель замер, словно почуяв что-то недоброе. Я покрутил ключи в замке зажигания, но машина только тихо всхлипывала. Ничего другого не оставалось, кроме как выйти и попробовать дойти до ближайшей заправки, которую показывали карты — всего километр. Темнота окружала меня, и я шагал по обочине, подгоняемый странным чувством тревоги. Наконец, я увидел неоновую вывеску, часто замечаемую издалека. Но как только я подошел ближе, меня охватило чувство ужасного беспокойства. Заправка выглядела, словно ее завоевала природа: корни деревьев обвивали стены, словно пытаясь удержать это место в своих объятиях. Я толкнул дверь и вошел внутрь. Внутри