Калитка взвыла, будто при смерти, с хрипом выталкивая остатки жизни. Октябрьский ветер, стерва, лез под кожу, пытаясь там обосноваться. Но не холод был причиной озноба. То, как он выл, словно лес плел проклятия, заставляло чувствовать себя грязной козявкой под взглядом гигантского паука. Обернулся. Пусто. Только покосившийся забор дяди Коли, словно пьяный калека, и голые березы, сбрасывающие свои тряпки, как обветшалые куртизанки. «Псих. Конченый псих,» – прохрипел я, словно сорванный динамик. Три года этого ментального поноса. Три года с тех пор, как меня исторгло из того леса. Три года отчаянных попыток выжечь калёным железом все, что там случилось. Безуспешно. Запах страха лип ко мне, как вторая кожа. Дом – моя личная Голгофа, жалкий и заброшенный, погребенный под саваном запустения. Когда-то здесь звенел смех, жарился шашлык, лились пьяные застольные. Теперь лишь паутина в углах,

Катя встала на цыпочки и нащупала выключатель. Щелчок и кухня утонула в тусклом свете лампочки. То, что в темноте девочка приняла за тонкую и неказистую фигуру, затаившуюся за посудным шкафом, оказалось всего лишь маминым фартуком, свисающим с небрежно вкрученного в стенку самореза. Тьма – умелый иллюзионист. Она умеет превращать совершенно обычные вещи в пугающие и странные. Босыми ногами Катя прошлепала по холодному полу. Хлебные крошки прилипли к её стопам, впиваясь в нежную кожу и вынуждая девочку морщиться. Стайки вечно голодных тараканов разбегались на её пути как воды Чермного моря перед Моисеем. На кухне царил кислый запах, который, казалось, давно уже въелся в стены. На столе, отражая в своих стеклянных боках каждое Катино движение, застыла бутылка водки. Допотопный холодильник «Ленинград» был, пожалуй, самым старым жильцом квартиры. Катины бабушка с дедушкой купили его ещё

«Третьи сутки не могу уснуть. Постоянно вижу эту мёртвую девушку из ночного рекламного блока MTV. Какой чёртов псих вообще, решил пустить этот проклятый ролик по телевидению?! В любом случае, он явно добился своей цели. А я, я знаю, что сегодня в четыре утра должен сделать. Прощайте!» Таким было сообщение от анонимного пользователя одного из азиатских форумов, что был посвящён паранормальным явлениям. Самое страшное в этой истории то, что она произошла в 1999 году, с ноября по декабрь в Тайване. Этот инцидент вошёл в историю местной прессы как: «Суицид в ночном эфире». Поскольку большая часть пострадавших людей признавались в письмах, что в ночь после рекламного блока MTV появлялось дикое желание умереть. Сопротивляться этому зову было сложно, даже если и пытаться. В ходе полицейского отчёта выяснилось, что по ночам транслируется некая реклама о вреде наркотиков. Описание тех, кто

Утро 1968 года для восьмилетнего Витьки Соколова начиналось с леденящего душу предчувствия. Его отец, геолог, уехал в длительную экспедицию на Крайний Север ещё осенью. Обещал вернуться к Новому году, но вот уже и февраль догорал, а от него – лишь зловещая тишина. Мама, конечно, старалась улыбаться, но Витька видел, как в её глазах поселился первобытный ужас, как дрожали руки, когда она куталась в отцовский старый бушлат, глядя на заснеженный город из окна их тесной квартирки. Витька учился во втором классе. Был мальчиком тихим и бледным, с глазами, в которых отражалась недетская тревога. Он обожал читать про злоключения полярных экспедиций, про пропавших без вести и замёрзших в вечной мерзлоте. Знал наизусть все симптомы переохлаждения и гангрены. Но сейчас все его мысли были отравлены лишь отцом. Ему снились кошмары – отец, превратившийся в ледяную статую, с глазами, полными мольбы,

Марго замерла у свежей могилы своей бабушки, глядя на простой деревянный крест застывшим взглядом. Осень охватила город своим холодом, холодный ветер кружил сухие листья вокруг её ног, а серое небо нависло тяжёлыми облаками над головой. Пустота внутри Марго казалась ещё глубже, когда она произнесла тихо и печально: — Бабушка...Её голос прозвучал словно эхо среди тишины кладбища, а клубы тёплого дыхания растворились в промозглом воздухе. Элеонора Алексеевна ушла из жизни спустя два года после того как узнала о тяжёлой болезни — рак кишечника. Девять дней прошло с тех пор, как сердце пожилой женщины остановилось навсегда. Семидесяти двух лет, полная энергии и любви к жизни, бабушка Маргариты всю жизнь посвятила искусству, литературе и своему делу — педагогике. До того момента, как ей сообщили ужасающий диагноз, она оставалась активной женщиной, путешествовала, писала рассказы и романы,

Эта история была рассказана мне моим другом по горячим следам в 1985 году. Началась она наверняка раньше, но когда именно, выяснить, думаю, уже невозможно. Моего товарища, в то время находившегося в должности следователя, вместе с одним его коллегой перевели по причине конфликта с начальством из Ростова-на-Дону в Краснодар. Они начали работу на новом месте в декабре 1984-ого года, а уже через полгода попали в водоворот, воспоминания об одном лишь описании которого не оставляют меня до сих пор. В конце мая 1985-ого в ГУВД Краснодара поступило заявление от супругов К. о пропаже их 14-летнего сына. С утра мальчик ушёл из дома, намереваясь, согласно его словам, отправиться на речку с друзьями. Планировалось, что он вернётся к обеду, но ни к назначенному времени, ни в последующие несколько часов дома он не появился. Родители успели обзвонить почти всех одноклассников и знакомых сына,

Мать Саши умерла полгода назад. Убил её рак, как и его деда. После похорон погоревать как следует Саша не смог: тут же снова сел за работу. Хоть он и утешал себя, что работа отвлечёт его от этой боли, в глубине своей уставшей и загнанной души он прекрасно понимал, что это вовсе не его решение. Это бешеный график и невменяемый начальник, которому было плевать на всё, кроме плана. «Ну и что, каждый день люди умирают», - подслушал как-то Саша из комнаты отдыха. Сказал это начальник своему заместителю, наливая себе кофеёк. Входить в эту комнату простым офисным крысам вроде Саши никто не запрещал, но они всё равно туда не ходили, ибо некогда, да и начальник отмерял даже время посещения туалета. «Ну и что...» Понятное дело, что человеку, не знавшему своих родителей и выросшему в приюте, было невдомёк, каково это – потерять мать, и его в каком-то смысле можно было понять. Но Саша понимать не

Некоторые вещи кажутся настолько привычными и обыденными, что даже при вызываемых ими явных неудобствах мы часто бываем склонны всячески игнорировать возможность исправить ситуацию и даже изобретаем разнообразные отговорки, дабы оправдать своё бездействие. Сам я вплотную столкнулся с этим феноменом, когда через полгода после смерти бабушки съехал от родителей и перебрался в её квартиру в Хабаровске. В бывшем бабушкином пристанище - типичном старом советском (во всех смыслах) жилище с огромным огненно-красным и покрытым причудливыми узорами ковром на стене в гостиной, притаившейся по всем углам паутиной и въевшейся покрытие ванны грязью, было изрядное количество сомнительных с точки зрения бытового комфорта деталей, но самым странным из них являлось отсутствие двери в проёме, соединявшем коридор с одной из трёх комнат, самой дальней от входа в квартиру. Никто в нашей семье, кроме бабушки

Ещё за месяц до события улицы пестрели плакатами и вывесками. Оттуда глядело слегка растерянное и доброе лицо молодой рыжеволосой девушки с книгой собственного сочинения в руках. Надпись ниже гласила: "Творческая встреча с Асей Герберт. Все секреты писательства и не только!" Конечно же, наша, вполне заслуженно, всеми любимая газета должна была первой выпустить статью об этом прекрасном авторе. И журналистом, которые напишет эту статью выбрали именно меня. Как же, молодая и успешная (абсолютно несочетаемые вещи!!!) писательница приехала в наш город и даже согласилась провести три бесплатных встречи с (по)читателями. Единственным феноменом этой девушки было отсутствие плохих отзывов, и этот секрет мне предстояло разгадать. Может быть стоило отказаться именно от этого интервью. Занять себя чем-нибудь скучным и бесполезным, но только не лезть в это. Но так или иначе, в шесть

— Ну, что? Заселяться планируете? — грузно подперев бока руками спросила пожилая хозяйка. Тёплое закатное солнце настойчиво пробивалось в полумрак комнаты сквозь плотные шторы на прищепках. На тонкой полоске света умудрённо танцевали пылинки. — Меня одно смущает. У вас в объявлении было написано: семь плюс залог равный стоимости аренды за месяц… — Да, —перебила хозяйка, — Это на случай, если ты тут что-нибудь поломаешь, друзей приведешь — они разобьют. А мне тут после вас мебель докупай на мою пенсию. Оля огляделась. Сломать или разбить здесь можно было всё, не прилагая особых усилий, хотя этого «всего» было немного. Бесчисленные царапины на редкой лакированной мебели сливались в причудливые узоры, а диван устало просел в глубину, грозя впиться пружинами в мирно спящее тело. — Может, я хотя бы частями выплачу? Для меня сейчас сразу четырнадцать отдать будет очень ощутимо, а в других