Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Дело было году в девяносто пятом, я тогда еще жил в Некрасовке и мы с ребятами часто бегали погулять в сторону коллектора. Часто гуляли одни, хотя мне, например, было только восемь лет, а время было неспокойное (но нам-то откуда об этом знать). Однажды зимой, эдак в двадцатых числах января, мы сходили по главному коллектору до люберецких пустырей, а потом, когда возвращались, от нечего делать стали играть в кустах, где оба коллектора сходятся в один и идут в поселок. И вот в одном из кустов, что на склоне, мы нашли припорошенный снегом труп бомжа. Нас, детей, это нисколько не напугало, и мы восприняли труп с любопытством; наверно, мы и не задумывались о том, что это мертвец. Дня через два пришли туда снова, а тело все еще лежало, но уже на другом склоне; я думал тогда, что это кто-то его просто так оттащил или что просто забыли, где бомж лежал тогда, когда его нашли. Я тогда обратил
Прошлым летом мы с друзьями развлекались тем, что ездили по разным заброшенным местам. Ну сами понимаете, романтика мест, где когда-то жили люди, а теперь они заброшены, полуразрушены, проросли цветами... В один из дней мы после пляжа решили съездить на территорию заброшенного пионерлагеря недалеко от города. Взяли фонари, заправили машину и поехали. Мы долго ехали по лесу, и вот выехали к большой поляне, на которой когда-то располагался лагерь — стояло несколько деревянных корпусов, и один большой, кирпичный. Мы решили начать осмотр с большого корпуса. Взяли фонари, закрыли машину, пошли вовнутрь. Мы ходили по заброшенному зданию, я щелкал фотоаппаратом. Иногда был слышен скрип дверей и хлопание форточек, но мы все списали на ветер, хотя он был не очень сильный. Один из нас подошел к окну (точнее к тому, что от него осталось) и вдруг застыл, уставившись во двор. Через пару секунд он
Каждый год я езжу в гости на Украину к своим друзьям и бабушке. Так и в этот год, получив отпуск, я отправился отдыхать в Украину. Бабушка была очень рада меня видеть, сказала, что я вовремя приехал, так как нужно собирать картошку. Я помог бабушке, и, сделав свои мелкие дела, пошёл к своим друзьям. Придя к друзьям, выпили по стопочке самогонки, и стали они меня расспрашивать о моей жизни. Ответив на их вопросы, я спросил, что у них новенького. Сказали, в принципе ничего, кроме одного случая, который потряс всё село. И начали они мне рассказывать. В центре села стоит дом, жила в нём нормальная приличная семья — муж, его мать, жена и двое детей. Этой весной что-то непонятное случилось с мужем, одним словом стал он не дружить с головой. И в один из дней он взял ружьё и перестрелял из него всю свою семью. Потом на стене написал кровью «ЖИЗНЬ ЭТО АД» и застрелился сам. Мне сказали, что
По некоторым обстоятельствам мне четыре раза довелось ездить с другом, работающим водителем автобуса. Это всегда был ночной рейс — дважды народу было на удивление много, а на третий раз мы остались без пассажиров. Автобус курсирует между двумя городишками, затерянными в центральной полосе России. Редкостная глушь. И этот самый третий раз ознаменовался тем, что мы вдруг заметили на обочине шоссе остановку, которой раньше там не было. Потрепанная советская остановка, обычная, и в ней стояли люди. Но друг, вместо того чтоб их забрать, вдавил газ и проехал мимо почти на максимальной скорости. На мой резонный вопрос, что происходит, он сказал, что потом объяснит... И объяснил. Там, оказывается, и вправду была когда-то остановка, но однажды пьяный водитель «КамАЗа» врезался в неё, раскатав по асфальту ночных пассажиров, и сам погиб, так как кабину расплющило о рядом стоящую большую сосну. А
Однажды после долгого дня блужданий по лесу один охотник был застигнут ночью посреди чащи. Уже стемнело, и, не имея понятия о своём местонахождении, он решил идти в одну сторону до тех пор, пока не выйдет из леса. После нескольких часов ходьбы он вышел на небольшую поляну, посреди которой была хижина. Понимая, что у него нет выбора, он решил остаться в хижине на ночь. Дверь была открыта, и внутри никого не было. Охотник улегся на единственную кровать. Оглядывая хижину, охотник с удивлением обнаружил, что стены были украшены несколькими портретами, нарисованными очень детально и подробно. Все без исключения лица на портретах смотрели злобно и с угрозой. Охотник почувствовал себя неуютно. Игнорируя лица на портретах, с ненавистью смотревшие на него, он отвернулся к стене и быстро уснул. Следующим утром он проснулся от яркого солнечного света. Оглядевшись, он увидел, что в хижине не было
Поехали однажды мы на природу. Сидели, пили-ели (безалкогольное, ибо еще не вечер). А в сумерках пошел дождь, и мы в машину забрались. Сидим, разговариваем, а я вижу, как вокруг машины ходит кто-то (вроде ребенка) и рукой водит по стеклу. Сижу молчу, понимаю, что глюк, скорее всего. Потом один парень вышел в туалет. Возвращается и рассказывает, что тут совсем рядом какие-то люди стоят и разговаривают. Потом добавляет: «Странные...». Еще одна девушка, с нами сидящая, молчит и вглядывается в дождь… Начали поступать предложения переехать в другое место. Никто слова против не сказал, хотя место, где мы сидели, выбирали старательно и всем оно нравилось. Выезжаем на грунтовую дорогу (она параллельно реке идет, метрах в 50), едем. Я смотрю — с двух сторон стоят люди. Плечом к плечу, в чем-то светлом. Просто стоят, но… Я глаза зажмурила и долго их не открывала. Потом мы еще долго ехали молча и
Этот случай произошёл с бывшей жительницей Гумбинена (ныне Гусев) Гертрудой Кунц и рассказывается с её слов. Летом 1938 года Гертруде было 10 лет. Она со своей мамой Иессулат Карвек поздно вечером на последнем троллейбусе возвращалась из Инстербурга к родственникам, проживавшим недалеко от Георгиенбургского конезавода. Накрапывал дождь. Позже налетел ветер, и начался сильный ливень. Блеснули молнии. Внезапно Гертруда заметила, как у самого лобового стекла троллейбуса, словно из-под земли, выросла мерцающая зелено-голубым светом фигура. Фигура не была человеческой, хотя и в общих чертах напоминала человека. Роста в ней было метра два с половиной. Гертруда не успела даже испугаться, ибо троллейбус тут же налетел на видение. Голова фигуры, словно пластилиновая, буквально распласталась о переднее стекло. Через секунду зеленое видение исчезло. Дальше двигаться троллейбус не смог: все
Рэю Брэдбери За утесом косым в эту страшную ночь, Обезумевшим в вечном «Один!» маяком, Там, где ветер себе панихиду поет, Где в экстазе сливаются волны с дождем, Разбегись, оттолкнись – и зверенышем вниз, Прямо в бездну, в пучину, забудься, простись! И все ниже, и глубже, в холодную тьму, И все дальше, и тише, стать тьмой самому! Там блуждают безмолвно гуськом огоньки, Там глаза омертвелые в вечности ждут. Не страшись протянуть непослушной руки: Ты уже сам из них, и тебя не найдут. Ты и сам стал блуждающим бледным огнем И кружишься под странные вальсы без нот… Позабудь, что Вселенной был дан тебе дом. Это больше Вселенной. Оно ее жрет.
Когда моему сыну было три года, он сказал мне, что ему очень нравится его новый папочка, он “такой милашка”. Тогда как его родной отец первый и единственный. Я спросила “Почему ты так думаешь?” Он ответил: “Мой прошлый батя был очень подлым. Он ударил меня в спину, и я умер. И мне действительно нравится мой новый папочка, ведь он никогда так не поступит со мной”. *** Когда я была маленькой, я однажды внезапно увидела какого-то парня в магазине и начала кричать и плакать. Вообще это было не похоже на меня, так как я была тихой и хорошо воспитанной девочкой. Меня раньше никогда насильно не уводили из-за моего плохого поведения, однако в этот раз нам пришлось уйти из магазина из-за меня. Когда я, наконец, успокоилась и мы сели в машину, мама стала расспрашивать, почему я устроила эту истерику. Я сказала, что этот человек забрал меня у моей первой мамы и спрятал под полом своего жилища,
Индонезийские крестьяне каждые три года выкапывают своих покойных предков чтобы помыть их и переодеть в новую одежду. Этот древний обычай под названием «Церемония чистки трупов» (Ma’nene) должен показать любовь и уважение живых. Он проходит на острове Сулавеси (Индонезия) уже более ста лет, с 1905 года. Местные жители достают умерших родственников, моют их, готовят для них одежду, делают семейное фотографии, и даже проводят своеобразный конкурс на лучший наряд. Также важным аспектом «Ma’nene» является починка или замена гробов — чтобы тела не разлагались. Крестьяне Сулавеси копят деньги на протяжении всей жизни для своих «шикарных» похорон. Если финансов не хватает на желаемый ритуал, родственники могут провести обряд захоронения через несколько лет после смерти, собрав необходимую сумму. В системе верований индонезийцев смерть не является концом, а всего лишь звеном в бесконечной цепи
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно