⚙
На сайте ведутся технические работы
Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Помогал как-то с переездом своему знакомому. Он получил новое жильё и попросил помочь с перемещением имущества, нажитого непосильным трудом. Старое его обиталище представляло собой однушку в двухэтажном бараке на окраине Тагила. Архитектурное решение данного строения было то ещё. У квартир первых этажей пол балконов располагался на уровне земли. Так что домой заходи прямо с улицы через балконную дверь. Ибо кое-где и перила отсутствовали. Когда с погрузкой-выгрузкой покончили и сели, как полагается, за накрытый хозяином стол, он рассказал историю, связанную со старым домом, из которого только что съехал. Дело было в шестидесятых годах. В трёхкомнатную квартиру этого дома барачного типа переехала молодая семья. Родители с двумя сынишками четырёх и семи лет. До них в той квартире проживал одинокий дедушка. Старый вдовец. Бабушку свою схоронил уже давненько, а новую не искал. Бобылял один в
| Рассвет — наш спаситель, наш заступник, наш предатель. Одним из самых древних страхов, наравне с боязнью неизвестного, является ужас зловещей долины. Наши дальние предки сторонились трупов. Пускай те ещё не утратили приличный вид, но разумные люди уже понимали, что к мертвецу нельзя подходить так же легко, как к живому. И эта фобия сохранилась в генах. Нас отталкивают бездушные вещи, похожие на людей: манекены, антропоморфные роботы, качественные маски. И хоть мы не удираем в панике, увидев их, но интуитивно чувствуем — что-то здесь не так. Если взять этот эффект и растянуть его на определённое место, то можно получить лиминальное пространство. Это опустевшие помещения или улицы, обычно наполненные людьми, будь то школа, поликлиника и даже центральная площадь города. Задержись современный человек допоздна в безлюдных коридорах, и тревога заиграет в нём так же, как и в первобытном.
Отрывок из книги Андрея Буровского «Сибирская жуть»: ------ Эта история связана с квартирой, находящейся в самом центре Красноярска. Есть у квартиры и адрес, но я не буду его называть. Во-первых, у этой квартиры есть владельцы, и они могут оказаться недовольны тем, что я сообщаю об их собственности такие сведения. Во-вторых, я внимательно наблюдаю за всем, что происходит в этой квартире, и почти уверен, что она мне ещё поставит «материал». А если я назову адрес, обязательно найдется или какое-нибудь «Общество кармического сознания», которое захочет войти в контакт с «астральными существами», живущими в этой квартире, или ретивые батюшки, которые захотят её освятить… Так что скажу одно: находится поганая квартира в самом центре Красноярска, в его крохотном историческом центре, застроенном нормальными каменными зданиями, а не слепыми пяти— или девятиэтажными коробками. Попасть в эту
Каждое полнолуние моя мертвая жена появляется за окном и просит: – Впусти меня. Голос ее дрожит, то ли от холода, то ли от страха, а в глазах игривыми искорками мерцает ложь. – Впусти меня, пожалуйста, – просит она. И добавляет: – Здесь холодно и одиноко. В такие ночи я сижу на подоконнике, пью чай, курю сигареты одну за другой и смотрю на неё. Мне уже давным-давно не страшно. Мне просто интересно, когда ей надоест? И надоест ли вообще? У неё ведь, в отличие от меня, впереди целая вечность. Хотя, если я её впущу, то, наверное, целая вечность появится и у меня. – Пожалуйста, впусти. Настойчивая. Интересно, что она делает в те полнолуния, когда я на работе? Стучится ещё к кому-то? Или вглядывается в мои окна и ждёт? Поначалу я боялся, что она придет и ко мне в сторожку, или выйдет мне на встречу, пока я буду обходить объект. Но, нет. Почему-то появляться она может только за окном. – Не
Я нахожусь здесь 17 часов. У меня уже нет сил и желания двигаться дальше, я не вижу смысла, и единственный мой источник света покинет меня совсем скоро. Хорошо, что ежедневник с ручкой ношу с собой, запишу то, что со мной произошло.. Может это когда-нибудь кто-то и увидит.. Всё началось очень внезапно. Будь я внимательнее, всего этого не было бы.. Жил я в квартире своей, практически в селе. Работал, жил, уж жену искал себе. Но тут случилось это. Был вечер, я пришёл с работы. Снял куртку, помыл руки, отправился на кухню, чтобы поставить чайник. И всё. Началось. Я открыл дверь на кухню. Темно. Нажал на выключатель, но света я так и не увидел. Вошёл внутрь, даже не придав значения тому, что на кухне из окна я всегда видел яркую улицу, освещённую фонарями и окружённую горящими окнами соседних домов. Я не придал значения и тому, что стены на кухне стали не такими: вместо приятных голубых
Зазвенел противный будильник. Виталик каждое утро обещал себе поменять этот адский звук на что-то более приятное, но либо забывал, либо понимал, что все эти телодвижения бессмыслены - рано или поздно любая, даже любимая мелодия, попав в секту «музыка для будильника», через пару недель станет самой ненавистной на свете. Тело было налито свинцом, а липкий пот катился со лба крупными каплями. Ну и сон. Приснится же такое. Глаза не хотели открываться, а ноги уже нащупывали шлёпки на холодном полу. Тридцать первое декабря. Все нормальные люди готовятся к застолью, отдыхают, поздравляют близких, а Виталику выпала честь поработать в новогодний день. Хотя бы не в ночь, и на том спасибо. Планы были самые обычные. После работы Виталик собирался навестить родителей, а потом, после торжественной речи президента, ещё и друзей. Лучший друг Саша планировал закатить вечеринку, а Виталик очень надеялся
Первую дверь - в тамбур - вскрыли легко. Видать, соседи зажали деньги на дорогую систему. Поставили дешевый замок, изготовленный в Минске. Махарыч открыл его с двух ударов - чак! чак! - вбивая отмычки, как гвозди в консерву. В тамбуре стоял беспонтовый велосипед "Форвард" с ободранной рамой и педалями, с которых свисала резиновая шелуха. Рядом с великом лежал драный коврик с тапками-собачками, уткнувшимися в ржавую дверь. - Может, этих заодно вскроем, - шепнул Кирюха. - Чтоб знали, как экономить! Махарыч покачал головой, показал на свои командирские часы, а затем примостился на коленях у второй двери. Выглядела она ненамного лучше, но нестандартная замочная скважина опытному домушнику говорила больше, чем самый говорливый наводчик. Вход в замок охраняла козырная заслонка в виде рыбы. И когда Махарыч повернул её вверх, металл сверкнул, как живая чешуя. Старый домушник вытащил
Не считаю глупым суеверием настигающую человека кару за вред, причинённый кошке. В своей жизни не раз видел тому подтверждение. На некоторых закон кармы подействовал весьма разрушающе. Вспоминаю случай, когда пацан с нашего двора привязал к кошке подобие парашюта из старого зонтика и сбросил её с крыши пятиэтажного дома. Сам я это зверство не видел, но знакомая ребятня рассказала, что кошка упала на бетон и уползла в окошко подвала на одних передних лапках. Понятно, что при падении сильно повредила таз и задние конечности. Не прошло и года, как этот малолетний изверг, катаясь на трамвайной «колбасе», получил похожую травму. Ему отрезало ступни на обеих ногах. Другой такой же подонок хвастался, что уже несколько котов повесил. Причём любил описывать мучения задыхающихся животных в мельчайших подробностях. Этого выродка расплата настигла намного позже. Лет через десять он неизлечимо
Женщина эта Колe сразу не понравилась. Была она вся как пропущенное через терку яблоко — кислая и ржавая. — Здравствуйте, Николай, — взяла она инициативу в свои руки. — Я — Тамара Васильевна, это вы со мной созванивались. У вас инструменты с собой? Голос у нее тоже был будто пропущенный через терку — какой-то жеваный, чавкающий, слова валились отдельными комками. — Здрасьте. А як жеж, конечно, с собой! — отрапортовал он с напускной готовностью и погремел тяжелыми спортивными сумками. — Хорошо. — Она недовольно поджала губы, будто попробовала на вкус что-то неприятное. — Вы с Украины? — Из Луцка, там недалеко... — Вот как! — Губы втянулись окончательно, придав Тамаре Васильевне сходство с ящерицей. Она как-то нервно моргнула, и сходство стало почти абсолютным. — Ну что же, пойдемте-пойдемте. По-утиному переваливаясь, женщина направилась через сквер, то и дело оборачиваясь, проверяя —
Это было красивое воскресное утро. Небо было ясное, густо-голубое, как вода. Сквозь любое раскрытое окно прорывалась его чистая глубина, где подтаивали белоснежные облака, сотканные из далекой, холодной материи ушедших с земли снов. Птицы рано проснулись в то утро и щебетали, прячась в древесной листве, мухи изредка ударяли в стекла, не разогревшись еще после своей ночной смерти, люди же большей частью спали, потому что утро было воскресным, только какие-то беспокойные дети уже звали друг друга в покрытых еще тенью дворах, да приглушенным эхом доносился издали звук выбиваемого ковра, многократно отразившийся от бетонных стен, и если бы некий предполагаемый мужчина вознамерился бы отыскать его источник, ту красивую девушку в цветочном халатике, что выбивала в некоем пустом дворе ковер, за занавесью листвы, в палаточных лабиринтах сохнущего белья, девушку нежную, еще зевающую в полусне,