Мне 24 года, и я живу один, так как недавно умерла мать — год назад примерно. Раньше я любил различные фильмы ужасов и страшные истории — мне нравился острый привкус страха и беспомощности, ни с чем не сравнимый холодок, пробегающий по спине и заставляющий оборачиваться на каждый шорох. Но после той ночи, когда тело матери лежало в гробу посреди зала, страх меня не покидает. В ту ночь я сидел за компьютером и пытался хоть как-то отвлечься в Интернете. Свет был включен по всей квартире. Где-то в одиннадцать часов внезапно отключилось электричество. Проклиная все на свете, я поднялся и на ощупь побрел на кухню, чтобы взять фонарик. Проведя рукой по стене, ожидая встретить пустоту дверного проема, я внезапно наткнулся на что-то. Тут мигнул и тут же потух свет в коридоре. Я никогда не забуду перекошенного до неузнаваемости лица моей матери, стоявшей напротив меня. Я окаменел от ужаса. Меня

Как-то пришлось мне устроиться ночным дежурным в один из моргов. Работа непыльная, сутки через трое, да и клиентура, как говорится, покладистая. Поначалу, конечно, было страшно и противно, а потом ничего, привык. Однажды заступаю на дежурство. К вечеру появился Митрич — он в морге этом лет, наверное, двадцать проработал. Приходит и говорит: — Ты сегодня на ночь в дежурке закройся и не выходи, чтобы там ни случилось. Ночь сегодня плохая. Всякое может быть... Тут меня, естественно, прорвало. Какими только эпитетами я Митрича не наградил. Обидно мне показалось, что малообразованный сторож меня, человека с высшим образованием, пугать задумал. Митрич молча выслушал и говорит: — Как знаешь, я тебя предупредил, — потом развернулся и ушёл. К концу рабочего дня об этом инциденте я, наверное, и не вспомнил бы, только насторожила меня одна деталь: Митрич был трезвым и говорил вполне серьёзно.

Я со вздохом шлепнулся в кресло и невидяще уставился на приборную панель. — Ну? — спросил Мэтт. В этом вопросе мне почудилось злорадство, но я все равно, автоматически поглядев на кресло второго пилота, ответил чистую правду: — Нагревается потихоньку. Хотя скрывать ее было в любом случае бессмысленно, так что я просто старался не падать духом. Мэтту только того и надо было, разумеется. — Какая красота! Давай подождем еще пару суток, чтобы наш корабль точно разорвало, как передутый шарик. Пуф! И мы уже снаружи. Двигаемся по вселенной своим ходом. — Их же не разорвало. Почему нас должно? Я в третий раз за последние полчаса вывел на вспомогательный экран карту, безнадежно разглядывая редкие пунктиры. Понятно дело, там мало что изменилось. Вся ситуация вообще менялась только в одном — в состоянии нашего груза; и это были не очень хорошие изменения. Семь бочек прекрасного солнечного золота,

Эту историю мне рассказал мой старый школьный друг. Он в своё время перепробовал много профессий, работал в том числе и в нашей доблестной милиции. И стал свидетелем одного чрезвычайно странного дела. Сначала всё выглядело более-менее нормально. Его с напарниками вызвали в морг (как ни странно). Там никого не убивали и не резали, но один из трупов был передвинут: лежал лицом вниз, раскинув руки и ноги. За неимением лучших вариантов списали на то, что какой-то ненормальный пробрался ночью в морг, чтобы подвигать труп. Сторож там был не внушающий доверия. Так бы всё и осталось, если бы не следующий вызов в уже другой морг. Оттуда труп уже пропал. Но и то можно было бы просто списать на выходки психов, если бы не факт, который озадачил и одновременно напугал всех. В комнате сторожа были отгрызены (именно отгрызены, а не отрезаны) занавески. Занавесок, соответственно не нашли. Оставалось

Мальчик по имени Петя был сиротой, поэтому жил с бабушкой. Бабушка его очень любила и все время сюсюкалась с ним. Когда она кормила его, Петя часто не хотел есть и затыкал еду за щеки. А бабушка незаметно для внука клала себе на палец кусочек еды, касалась его щеки и говорила: — Смотри, уже червяки за щекой завелись, а ну глотай! Петя боялся и глотал. Однажды Петя куда-то пропал. Бабушка всех соседей обошла, все дома и подъезды осмотрела — нет нигде. Написала заявление в милицию, но те тоже не смогли найти мальчика. Прошёл месяц, и внезапно Петя сам вернулся. В час ночи он постучал в дверь бабушкиной квартиры. Та открыла, увидела внука и бросилась его расцеловывать. А Петя ей сказал: — Бабушка, я хочу покушать. Бабушка тут же из холодильника вытащила всё, что там есть — борщ, салатик, колбасу. Разогрела борщ, усадила внука за стол и стала кормить. А Петя по привычке опять еду за щеки

Дело было году в девяносто пятом, я тогда еще жил в Некрасовке и мы с ребятами часто бегали погулять в сторону коллектора. Часто гуляли одни, хотя мне, например, было только восемь лет, а время было неспокойное (но нам-то откуда об этом знать). Однажды зимой, эдак в двадцатых числах января, мы сходили по главному коллектору до люберецких пустырей, а потом, когда возвращались, от нечего делать стали играть в кустах, где оба коллектора сходятся в один и идут в поселок. И вот в одном из кустов, что на склоне, мы нашли припорошенный снегом труп бомжа. Нас, детей, это нисколько не напугало, и мы восприняли труп с любопытством; наверно, мы и не задумывались о том, что это мертвец. Дня через два пришли туда снова, а тело все еще лежало, но уже на другом склоне; я думал тогда, что это кто-то его просто так оттащил или что просто забыли, где бомж лежал тогда, когда его нашли. Я тогда обратил

Хрыч вышел во двор, я вместе с ним. — Стой здесь, — велел он, указав на колоду с воткнутым в неё топором и зашёл в курятник. Я послушно осталась стоять. Из курятника донеслось истерическое кудахтанье и через четверть минуты Хрыч появился вновь, жмурясь и отряхиваясь. Он был весь в перьях и курином помёте. В руке он держал истошно орущую курицу. — Засранцы, — прокомментировал он своё состояние, перехватив курицу поудобней. — С кочетом наглядней, но его так просто не уловишь. Да и один он у меня, жалко. Так что покажу на куре. С этими словами он прижал курицу к колоде и одним ударом топора снёс ей голову. Я ахнула. Хрыч же подбросил обезглавленное тело, фонтанирующее кровью, высоко в воздух. И безголовая курица полетела! Захлопала крыльями, спланировала — но всё же ударилась о землю достаточно тяжело. Однако, на этом всё не закончилось — поднявшись на ноги, она принялась бегать по двору,

Моя жена часто работает в ночь дежурной медсестрой, и я практически ее не вижу, так как работаю днем. Мы очень любим друг друга несмотря ни на что, хотя часто бывает так, что мы даже выходные не можем провести вместе. Вот и в этот вечер нам не удалось побыть вдвоем. Я как обычно расслабленно сидел на диване, пил пиво с чипсами ( при жене я бы пил его только на кухне), смотрел телевизор, как вдруг раздался звонок в дверь. Я взглянул на часы. Пол второго ночи. Кто может прийти так поздно? Я подошел к двери и на всякий случай посмотрел в глазок. Никого. -Кто там? — спросил я, одновременно смотря в глазок. В ответ тишина. На лестничной площадке по прежнему никого не было. «Наверное, кто-то балуется», — подумал я, повернулся и хотел было уходить, как вдруг опять раздался звонок. -Да кто там? — снова спросил я, уже со злостью в голосе. -Это я, — ответил за дверью звонкий голос. -Кто я? — я

Все мое юношество — это походы. Спортивное ориентирование, Крымские горы, спуск по серпантину на каяке — все это было. Расскажу историю, которая касается как мистики, так и моих увлечений. Дело было в середине 90-х. Мне тогда было 15 лет. Решили мы как-то со старшими ребятами на банданарайках (так мы шутливо называли туристические байдарки) спускаться чуть ли не с границы России по реке Ворскла до самой Полтавы. Маршрут рассчитан на 3 — 5 дней. Вполне хватает на приключения и новые впечатления. Стоит сказать, что меня спокойно отпускали в такие походы мои родители: ребята старшие — опытные туристы, группа закаленная, многие с братьями-сестрами не одну вылазку совершали, да и не первый поход это мой был. Шли по «следам» ранее прошедшей на данном маршруте группе взрослых — давних знакомых всей нашей компании и наших родителей. Так что «добро» я получил сразу. «Выброска» происходила в

Живёт в нашей деревне баба Шура. Не всегда она была такой — странной, одинокой, всеми забытой старухой. Некогда это была весёлая, полная жизни, счастливая женщина. Но всё изменил один осенний день. Утром того дня что-то дрогнуло в груди Шуры, когда она посмотрела на своего собирающегося на рыбалку мужа. «Костеньку поцелуй»,— попросила она, взяв на руки годовалого сына. Стоя в сенях, муж засмеялся и сказал: «Вернусь и поцелую. И тебя, и сына. Жди вечером». За спиной мужа хлопнула дверь, потом скрипнула калитка — этот протяжный звук лишь усилил тревогу в женском сердце. Весь день Шура ждала мужа, но он не пришел. Не вернулся он и через три дня. На пятый день рыбаки нашли обломки его лодки. И осталась Шура одна, с ребёнком на руках. Однажды морозной декабрьской ночью кто-то постучал в окно. Но за ним никого не была, и Шура уснула. Проснулась она от чьего-то пристального взгляда. Лунный