Мои родители умерли в начале девяностых, оставив мне дом на окраине города и кучу долгов. После похорон я остался без денег. Выживал, как мог: ишачил на стройках, разгружал вагоны, делал любую работу, чтобы хоть как-то остаться на плаву. Мечтал уехать, но на билет просто не хватало денег. Пробовал продать дом, но тогда избушка в частном секторе на окраине маленького городка никого не интересовала. Всё, что запомнилось из этого периода, это нехватка денег и сна. Спал при любой возможности, довольно часто проваливался в дрёму на ходу. Жизнь превратилась в липкий сон, который иногда отпускал меня. Если я не спал, то хотел есть. Я пытался вырваться, что-то изменить, но на большие шаги не хватало сил, а мелкие ни к чему не приводили. В тот вечер я возвращался с железки (грузил вагоны) и уснул на остановке. Закрыл воспалённые глаза, чтобы спрятать их от света машин, и провалился. Когда

Наконец-то смена подошла к концу и я, миновав турникет, вышел за проходную родного завода, поправил рюкзак на плече и втянул ноздрями свежий прохладный ночной воздух. Вдалеке видны тусклые огни спящего промышленного городка, где-то слышен редкий лай бродячих собак, ярко светят звёзды — вот за это я и люблю работать на второй смене. А ещё потому что начальства поменьше и смена на полчаса короче. Я сел на скамейку и стал ждать, когда же Алексеич наконец-то заведёт служебный автобус и развезёт нас по домам. Постепенно к скамейке подтягивались другие мужики, закуривали и начинали травить разные байки. Люблю такие вот душевные разговоры, поэтому придвинулся поближе и стал слушать. Но только дядя Коля начал рассказывать про то, как они с тестем в прошлом году на рыбалке лодку потеряли, к остановке подъехал дырчащий и изрыгающий клубы чёрного вонючего дыма старый «ПАЗик». Я зашёл внутрь,

История эта произошла со мной лично. Я был тогда мелким шестилетним пацаном, рос во дворе среди своих более взрослых друзей и подруг, а также бабушек и дедушек, коих в нашем провинциальном дворике был целый взвод. Двор наш представлял из себя два двухэтажных двухподъездных сталинских дома, стоявших друг к другу буквой «Г», а также блок сараев по одному на каждую квартиру из двух домов — в результате получалась неслитная буква «П». Идиллия девяностых. Вокруг гаражи, заводы, центральная улица города, небольшой лесопарк, заброшенные гаражные кооперативы, наркоманские анклавы брежневских пятиэтажек и элитные высотки современного толка. В общем, мне и моим друзьям там было где развернуться в поисках приключений на свою голову. Но одно место было для нас священным — огромный тополь, стоящий в конце блока сараев, в общем-то завершающий наш двор. Тихое уютное место. К стволу тополя издавна была

Участок для дачи нам выделили еще с пнями. Первое лето — мне было года четыре — я на даче появлялась от силы пару раз, там ревел трактор, выкорчевывая пни, стучали топоры и молотки, возводился временный домик, в котором мы будем жить, пока строим основной дом, а этот потом станет баней, мама с папой и дедом в три лопаты впервые перекапывали землю, заодно очищая ее от корней и пересыпая черноземом. Забора пока настоящего тоже не было, лишь вбили по периметру участка увесистые колы, да натянули меж ними б/ушную рабицу — папе на заводе просто так отдали. Зато на второе лето началось мое детское дачное счастье — соседские кошки и собаки (дома нельзя, у бабушки аллергия), трава «пучка», которую можно есть, грязь в лужах, по которой можно ходить босиком (она такая гладенькая), трехколесный велосипед, озеро, где гольянов ловили банкой, ящерицы на исходящих смолой досках. Мама была счастлива не

В прошлом сентябре в четверг мне пришлось часам к 11 вечера поехать по работе на Ярославский вокзал передать одну посылку. Начальник сказал, что на следующий день я могу выйти после обеда, чтобы хорошо поспать и компенсировать, таким образом, сверхурочные. В своём спальном районе на востоке Москвы я был к полуночи, рано с утра вставать было не надо, я взял пивка и решил спокойно посидеть. Я сел на лавку в соседнем от моего дома квартале. Я любил то место. Там никогда не было людно, не было как такового двора: два жилых дома и детский сад образовывают довольно большой треугольник, заросший деревьями. Дома выходят на этот треугольник задними окнами. Там ничего нет, только тропинка, по которой выгуливают собак, да голубятня в центре треугольника. Рядом с голубятней под двумя старыми клёнами стоит скамейка, которую явно строила не управа района. Скамейка была самодельной и, по всей

Мой город — типичное криминальное захолустье. Рядом расположен глухой лес, в котором постоянно трупы находят. У меня есть друг, который работает фельдшером в скорой. Периодически мы видимся с ним, ездим пострелять в тир, в баре выпиваем и рассказываем друг другу о своих делах. Во время одной из таких встреч я за игрой в бильярд заметил, что он какой-то дёрганый: криво бил по шарам, в лузы почти не попадал. Позже не сдержался и рассказал мне историю, как на ночном дежурстве поступил вызов где-то между двумя часами и половиной третьего ночи: в таком-то районе города раненый человек, нужно срочно оказать медицинскую помощь. Выехала машина, в которой как раз был мой друг. Приехав по адресу, во дворе дома прямо в детской песочнице нашли уже мёртвого мужчину средних лет. Страшное заключалось в том, что, как рассказал друг, ноги и руки у него были отрезаны (и довольно-таки грубо), потом

Как-то зимой уже под утро я возвращался с ночной смены (работаю администратором в местном отеле, и до дома идти недалеко). Была зима. Когда я уже подходил к своему подъезду, задул сильный ветер, чуть не сбивший меня с ног. Вдруг я заметил, что ветер сдул верхний шар снега с огромного сугроба во дворе. В сугробе виднелась человеческая спина. Мне стало жутко. Первая мысль была: очередной пьяный бомж упал в сугроб и замерз до смерти. Подойдя поближе, я задел тело ногой, чтобы проверить, жив ли человек или мертв, но не тут-то было: тело оказалось живым и начало медленно вставать. Я отскочил в сторону. Довольно быстро это тело встало в полный рост, но не поднимало голову: она была наклонена вниз, поэтому лица было не видно, но можно было смело сказать, что это мужчина ростом примерно под два метра, очень худой, с неестественно длинными фалангами пальцев и шеей. Я поинтересовался, в порядке

Люди не любили заходить сюда. Старый двор, усыпанный битым кирпичом, чахлые кустики некогда пышных живых изгородей, покосившийся «грибок» над песочницей, разрушенная трансформаторная. И хрущёвка. Вызывавшая своим видом уныние даже в лучшие годы, после нескольких пожаров и десятка лет запустения она выглядела совсем угнетающе. Дом, зажатый со всех сторон многоэтажками, стоял словно памятник, навевая тоску и взирая на двор перед собой пустыми глазницами окон. Но Сашке здесь нравилось. Тихо, спокойно и качели всегда свободны. Они были единственным, что осталось от детской площадки. Даже тяжёлую «горку» каким-то образом вытащили из земли и всю изогнули, практически превратив в металлолом. А качели напротив дома устояли. Они были большие, с хорошим размахом, но на них нельзя было сделать «солнышко». Да не очень-то и хотелось. Сашка любил просто сидеть на них и размышлять. Рядом качался его

Моё внимание привлекло едва заметное движение за окном, и я невольно кинул взгляд в его сторону. Меж веток стоящей за окном берёзы сочился лунный свет, который практически беспрепятственно проникал в комнату и ложился мягким серебряным ковром. Слышался вой ветра, блуждающего по безлюдным улицам, точно одинокий пёс, и шелест сухих листьев, срываемых с веток деревьев и улетающих в бесконечную неизвестность. Всё бы ничего, но кое-что было действительно странным: прямо на стену противоположного дома падала тень. Кривая и тонкая, точно ветка дерева, однако в разы больше и длиннее. Я не мог понять, что вижу там, за нагими древесными пальцами. В голове было совсем пусто, однако какое-то необоснованное ощущение беспокойства всё же терзало меня. Я понял, что тени неоткуда было взяться. Почему-то меня это не испугало, напротив — отнёсся как-то скептически и почти безэмоционально, словно ничего

В тот вечер мы с другом сидели во дворе и разговаривали. Время было позднее, почти полночь. Мы уже собрались расходиться, когда позади в темноте раздался детский плач. От этого звука нам стало не по себе. Постепенно плач стал приближаться к нам. В нём слышалось такое отчаяние, что у нас внутри всё замерло. Через несколько секунд из темноты выбежал мальчик лет восьми. Он пробежал мимо нас, не обращая на нас внимания, и скрылся за зданием. Мы ничего не успели сообразить, как вновь послышались шаги. На этот раз к нам подошёл мужчина, он был явно нетрезв. В правой руке он держал топор, который он безуспешно пытался спрятать за спину. Мы застыли в ужасе, но он тоже не стал отвлекаться на нас и быстро прошёл в ту сторону, куда ушёл мальчик, и исчез в темноте. Конечно, мы тут же позвонили в милицию, но они никого не смогли обнаружить. Но я лично не сомневался, что тот безумец догнал мальчишку.