Ира лежала за кустом, вжавшись в мох. Ей хотелось стать незаметной, слиться с болотной грязью, закопаться туда по ноздри. И ещё чтобы сердце стучало тише. Немцы бродили между деревьями. Их головы были опущены и, казалось, они что-то высматривают в подлеске. Несмотря на отсутствие глаз в глазницах видели немцы прекрасно. Трое подростков, отправившихся на места боёв Великой Отечественной, убедились в этом на собственном опыте. Ира осторожно глянула направо и зажала рот ладошкой. На сосне висел труп Тиньки. Немцы насадили Тиньку на сук. Будучи схвачен, Тинька сначала орал «Хайль Гитлер!» и ещё какие-то слова на немецком, похожие на заклинания, а потом просто кричал и, видимо, пытался вырваться. Но всё это быстро сменилось воплем, перешедшим в стон. Ира догадывалась, что ничего хорошего с Тинькой не произошло, но видеть — это совсем другое. Мёртвый Тинька был похож на марионетку, небрежно

Случилась эта история со мной в период прохождения срочной службы в рядах советской армии в конце 80-х годов в одном из гарнизонов Башкирской АССР. В то время я был на первом году службы и посему особых привилегий не имел. Для солдат-первогодок существовал такой порядок: кто не успел подшиться с вечера, записывался у дневального по роте, чтобы тот разбудил для этого ночью, и обязательно после 02:00 ночи. А после отбоя в 22:00 все должны «упасть» в кровать и не бродить по роте. Однажды и я не успел вовремя подшиться и попросил перед отбоем дневального разбудить меня в 02:00. Дело было зимой, на улице стояла морозная и лунная ночь. У нас воинская часть была небольшая, в виде одного небольшого барака, который состоял из коридора, заканчивающегося спальным помещением, где вдоль стен стояли двухъярусные кровати, а посередине между кроватями коридор («взлетка»). Дневальный обещание выполнил,

Берег на той стороне реки был крутым, заросшим наглой осокой. У кромки воды торчали ветви козьей ивы, с которых свисала засохшая тина, похожая на паклю. — А трава-то примята, — отметил Дубенко. Он лежал среди молодых березок и разглядывал этот самый берег в бинокль. Полноватый, черноволосый, вдумчивый и рассудительный — до войны он работал плотником на селе. Говорят, был лучшим в районе. — Самое удобное место, чтобы незаметно переплыть реку, — ответил Волков, придавив растопыренной пятерней сползающую фуражку. Его череп, угловатый и на редкость крупный, выделялся над щуплой фигурой, отчего командир разведроты казался эдаким головастиком. Дубенко аккуратно сложил бинокль в рыжий чехол, застегнул кнопочку и обратился к карте. За излучиной погремел взрыв, стая перепелов в той стороне вспорхнула в небо. — Переправа твой первый пункт, — сообщил Волков. — А всего сколько? — Всего четыре. Но

Прочитав историю «Могилы в лесу», я захотел поведать о своем приключении. Начнем, пожалуй, с того, что мы с отцом заядлые грибники. Да и вообще любители удрать из нашего гарема на лоно природы. И вот в очередной погожий осенний денек, пока три мои сестры решали, кто в каком платье пойдет на свадьбу, а мать пыталась их разнять, мы запрыгнули в машину и укатили в лесок. Лес наш не очень большой и знаем мы его вдоль и поперек. Хожу в него столько, сколько я себя помню, то есть около двадцати лет. Отец и того больше — лет сорок. Знаем каждый сук, каждый пенек, каждый камень, каждую полянку. Знаем все. Рассказываю это заранее — специально для скептиков, и для людей городских, в лес не особо ходящих. Потеряться, заблудиться, выйти куда-то не туда — это не про нас. Было такое, что и среди ночи приходилось возвращаться. Приехали мы и пошли своим обычным маршрутом. Ничего примечательного не

Если вы это читаете, значит, я уже покончил с собой. Видеть во сне людей, умерших от твоей руки — самый эффективный способ лишиться какого-либо сна вообще. Я только что вернулся из Афганистана, прошло не так много времени. Восемь недель, если быть точным. Ах, да. Трое. Вы знаете, на какой вопрос я сейчас ответил. Двое мужчин и ребёнок. Если уж совсем честно, их должно было быть четверо. Когда мы проводили зачистку здания, я заметил кучу тряпья на полу, пнул её с пути ногой, и что-то мягкое с глухим стуком покатилось по полу и принялось плакать. Мать метнулась к нему и подняла своего ребёнка. Наши глаза встретились. Мне доводилось встречать взгляды мужчин, которые жаждали убить меня. Но в её глазах не читалось желания, чтобы я умер. В них застыла жажда моих страданий. Зрительный контакт прервался, и я осознал, что слышу крики двух мужчин совсем рядом. Кричали на двух языках. Всё, что я

Данные сообщения размещались на одном из ресурсов Рунета для анонимного общения в сентябре 2010 года. ------ 8 СЕНТЯБРЯ 2010 ГОДА, 13:54 Господа, у меня есть старые наушники (советские какие-то, от брата оставшиеся, перепаянные под обычный вход). Я переустанавливал «Windows», а наушники были напрямую подсоединены к компьютеру, драйвера звуковой карты еще не установлены — я как раз искал их в Интернете, а наушники по привычке на голове. Сначала я думал, что это помехи, а потом... стал разбирать голоса. То есть это действительно голоса, они что-то говорят, но что именно — разобрать не могу, не могу даже сказать, мужские, женские, какие еще там бывают. То и дело в наушниках возникает легкий писк. Что самое смешное — даже если слушать его одним ухом, он возникает в обоих, где-то в центре головы. Когда писк появляется, голоса исчезают примерно на минуту и снова слышен тихий скрип и шипение

В Новоуральске в 80-х годах было «не очень» с жильем. Да и по всей стране было «не очень» в те времена. Первыми в очередь на выделение квартир записывали передовиков, блатных или знакомых. А тут в конце 80-х (по-моему, в 1988-1989 году) две семьи внезапно меняют свой 31 квадратный метр в хрущёвке на просторные двушки в новых, только построенных домах-кораблях знаменитой впоследствии серии 111-90. Обсуждали сей факт мало, и то лишь негромко вечером на кухнях. Тогда ещё союзная печать постоянно доводила до сведения рабочих масс успехи правительства в обеспечении трудящихся семей своим жильем, однако данный факт обошли вниманием. Местная же городская газета лишь спустя месяц поместила короткую заметку о проходивших в Центральном районе «ночных народных учениях ГТО» в ответ на какое-то там очередное антикоммунистическое заявление Рейгана. Сами переселенцы сначала только пришибленно

Старший брат моего друга проходил службу в «горячей точке», был разведчиком. И был в их части замполит. Никто его не любил, понятное дело, все тишком посылали — уж больно строг был, за малейшую провинность вроде нестроевого шага при передвижении от палатки к гальюну мог послать тот самый гальюн чистить или перед строем поставить и полчаса отчитывать. Поговаривали в части, что даже удовольствие половое с этого имел, ну да не суть. Вечер, команда «отбой», все уже лежат по койкам, и тут слышит брат голос этого замполита: «Сержант Петренко, вы что в лесу делаете? Команда отбой была!». Брат прибалдел: сержант Петренко — это же он! Но он же не в лесу, а здесь, в палатке! Хотел крикнуть и дать о себе знать, а ему будто горло сдавило — только сипеть может слегка. Хотел пошевелиться — тоже не может, ни одна мышца в теле не слушается. Брат смотрит перед собой и видит глаза соседа, тот тоже

Из книги А. Бушкова «НКВД. Война с неведомым»: ------ Сержант застрелил венгра. Всадил в него длинную очередь из ППШ шагов с десяти. Событие было не бог весть какое, не вызвавшее, если честно, ровным счетом никаких эмоций. Сержант воевал давненько, с сорок второго, то есть два с лишним года, и на счету у него было немало вражья — немцы, румыны, уже здесь — парочка венгров, еще до этого, нынешнего. Не безоружного шлепнул, в конце-то концов, и уж безусловно не мирного жителя — венгр был военный, в полной форме, в каске, с автоматом, не цветочки собирать вышел, не прохлаждаться… Наши брали небольшой городок на самой границе с Австрией. Немцы отступали, Венгрию они уже потеряли, и ловить им тут было нечего. Венгры тоже уже выдохлись — но вот местные партийцы еще кое-где пытались сопротивляться. Выскочивший на сержанта мадьяр был как раз партийным, судя по повязке со скрещенными стрелами на

Отец моей двоюродной бабки всю молодость умело лавировал между красными и белыми, выполняя всякие мелкие поручения. Там, где одного безоружного человека было мало, а вооруженного отряда — много, N приходился как нельзя лучше. Посторожить склад, сопроводить дочку комдива до соседнего города, выследить воришку зерна или, наоборот, стащить пару мешков. Репутация исполнительного и в меру честного лиходея играла N на руку — работы всегда хватало, а за собственную шкуру он дрожал чуть меньше, чем все остальные. Окончательный триумф и респект пришёл к N внезапно, после успешного выполнения примитивного, казалось бы, «квеста». Был в одном туркменском селе большой склад, где красноармейцы хранили оружие. Басмачи, едва пронюхав о таком сокровище, потянулись со всех окрестных поселений. Но — вот странность! — ни одного успешного ограбления эти местные ассасины так и не совершили. Пропадали, не