Дед говорил, что в молодости, когда он служил в армии, случилась с ним вот такая история. Служил он на какой-то засекреченной базе, связанной с запуском атмосферных зондов и прочих аппаратов. Была зима, и у них в части кончилось топливо для обогрева казарменных помещений. Ну, и командир отослал солдат за дровами для печек. А военная часть-то секретная — выдавать её расположение нельзя, соответственно, и лес около неё рубить нельзя. Дед мой и ещё с десяток человек подрядились идти за дровами. А отправляться надо было не менее чем за 10 километров. В общем, взяли они лошадь, сани запрягли. Старшина для порядка автомат прихватил и собак служебных для охраны — места-то дикие, мало ли что, кабаны там, волки, али ещё что... Приехали они в место вырубки, дров нарубили, в сани покидали. Стали назад собираться. А зимой темнеет рано, так что возвращались уже почти в темноте, да ещё и через лес.

Расскажу о странном и трагическом событии, которое коснулось всей нашей семьи. Я проходил срочную службу во внутренних войсках, и мне предложили на льготных условиях поступить в Саратовское училище внутренних войск. Так я и стал офицером. После училища командовал взводом в бригаде, которая осуществляла охрану Красноярского управления лесных исправительно-трудовых учреждений. А семья наша (папа, мама, сестра) жила в Москве. В тот день я заступил начальником караула. Около двух часов ночи я, не раздеваясь, в сапогах, прилег на диван в дежурке (это разрешается). Едва закрыл глаза, как увидел странный сон: младшая сестра моя, совершенно нагая, стоит в окружении каких-то мужчин. И один из них прямо зубами впивается ей в грудь. Сестра кричит, но они ее повалили и насилуют. Я бросаюсь на помощь… И тут сержант трясет меня за плечо: «Товарищ лейтенант, тревога, побег!». Убежали двое — двинулись

Эту историю мне рассказал мой сосед по палате в инфекционной больнице. Спецназовец, 33 года, но уже с сединой. Ушёл со службы после операции в «Норд-Осте». До этого побывал в нескольких горячих точках, два раза терял почти всю свою группу, выходил раненый и до предела истощённый. А в одну из тех ходок произошло следующее (рассказываю с его слов): «Две недели мы ходили по тем чёртовым горам. Зачем ходили — не скажу, но каждые сутки вступали в перестрелки. Меня ранило в плечо. На другом плече тащил товарища с перетянутой культёй ноги. Двое нас осталось, а до точки ещё 50 километров по жаре и бездорожью — без связи, с одним автоматом на двоих. Ночь пролежали в овражке. Наутро я вколол ему последнее обезболивающее и снова взвалил на плечо. К полудню он умер, не приходя в сознание. Прочитав отходную, я всё ранво продолжал его тащить. Стемнело, ноги гудели, где-то за холмом что-то горело,

Красиво излагать я не умею, поэтому пишу, как могу. Зовут меня Станислав, и до недавних пор я был армейским прапорщиком. История, о которой я хочу поведать, произошла несколько лет назад в одной из частей РВСН. Сам я её участником, правда, не был — меня перевели в ту часть уже через несколько месяцев после произошедшего. Поэтому я лишь пересказываю рассказанное моими сослуживцами. Рядом с частью находятся караульные посты. Один из таких постов находился на холме у окраины леса. В тот караул заступали поочерёдно по двое солдаты-срочники. Сразу хочу пояснить, что посты находятся на некотором удалении от части. Конкретно до этого поста расстояние — примерно два километра. И вокруг нет никаких поселений. В один день на тот пост заступил очередной караул из двух человек. По инструкции, каждый час поочерёдно старший смены с части обзванивает каждый пост. Так было и в этот раз — каждый час

Летом 2010 года я был на военных сборах вместе со студентами 4-го курса Российского государственного университета нефти и газа имени Губкина в Подмосковье. Часть находилась в глуши на окраине леса. Жили мы все в палатках, так как приехали, по сути, на месяц. Они стояли на краю военной части, а через сто шагов уже шёл лес. 20 июня (число очень хорошо запомнилось) спустя полчаса после отбоя мне приспичило справить нужду, а в туалет идти было далеко. Я проскочил между своей и соседней палаткой назад к лесу, там все дела сделал и со спокойной душой пошел обратно. Иду и вдруг вижу — парень какой-то сидит на корточках и курит, что ли — сразу не понял. Но показалось странным, что дыма нет. Подошел ближе, присмотрелся — а это и не человек вовсе... Какое-то существо, покрытое чёрной шерстью, ростом около 120 сантиметров. Сидит и смотрит на меня блестящими черными глазами, не отрываясь. Я застыл,

Мой отец служил в специальных войсках, ядерные боеголовки перевозил — конечно, в специальных контейнерах. Часть его располагалась на холмистой местности. Поодаль от части находились пункты охраны: будка, обнесенная забором, большие железные ворота, мелкая сетка с колючей проволокой наверху. В будке было освещение, стол, стул, журнал дежурства, телефон со связью со штабом. Прямо напротив двери располагалось окно. Такие посты находились каждые 2 — 5 километров: один на холме, другой во впадине и т. д. Отец рассказывал мне: «Стояла зима. Пришла моя очередь дежурить. Утром меня отвезли на пост, и до позднего вечера я находился на улице, охранял объект с автоматом наперевес. Каждые полчаса делал запись в журнал, докладывал в штаб. Последние полчаса пошли. Я вышел на улицу, стою, курю. И вижу, что к моему посту движется кто-то — через сетку же все видно. Смотрю — женщина идет в белой сорочке,

Я живу на севере. Провинциальный городок, находящийся почти за полярным кругом. Мы с отцом переехали сюда четырнадцать лет назад, сразу после смерти матери. Отец — кадровый офицер, и назначение на новое место службы он принял беспрекословно. Я же был совсем маленьким, и поэтому совсем ничего не помню о жизни до переезда, словно всю жизнь прожил именно здесь. Итак, как я уже упоминал, город находится едва ли не за полярным кругом. Очень короткое, по-северному суровое лето, девять месяцев зимы, и снег, снег везде. И тишина — вот что въелось в мозг особенно сильно. Почти каждый день я выходил на прогулку и наслаждался этими странными ощущениями — тишина, чуть кисловатый запах свежего снега, почти безлюдные улицы и стойкое чувство какой-то иррациональной грусти. Отец служил в части связи. «Важный стратегический узел», необходимый для правильной проводки наших подлодок в студеных водах

Было это в 1993 году, когда я проходил армейскую службу в Подмосковье. Стоял июнь, но я каким-то образом подхватил простудную заразу и был успешно помещен в изолятор местной санчасти. Изолятор состоял из двух боксов: большого — на 10-12 человек, и маленького — для троих. Между ними находился санузел. Все эти «апартаменты» начинались с хлопающей двери на пружине. Маленький бокс находился в конце небольшого коридора и имел из мебели две кровати и отдельно стоящие носилки вместо лежака. Меня уложили на одну из кроватей, и я стал первым пациентом изолятора. Больше никого (даже в большом боксе) не было. Первая ночь прошла спокойно, а на вторую ночь случилось вот что. Во время болезни сон не очень спокойный, и в эту ночь я проснулся где-то в районе часа ночи. Было полнолуние — огромная круглая луна безо всяких помех светила в мое окно, заливая бледным светом комнатку. Вдруг я услышал, как

Из книги Александра Бушкова «НКВД: Война с неведомым»: ------ О характере выполнявшегося нами задания говорить не буду. Мы в условленной точке встретились с кем следовало и возвращались с пакетом к месту, где с лошадьми оставались оперуполномоченные З-о, К-ов и Г-ов. Меня сопровождали оперуполномоченные К-н и Л. (последний являлся корейцем по национальности и местным уроженцем). При подходе к зимовью нами была отмечена тишина в его окрестностях, производящая впечатление странной. В чем заключалась странность, мне непонятно до сих пор, но тишина каким-то образом оставляла стойкое впечатление физически ощутимого, давящего беспокойства. Имея основания предполагать нападение на зимовье перешедшей границу банд-группы, я распорядился приготовить личное оружие и скрытно продвигаться к зимовью с трех направлений (по числу нас). Когда мы приблизились на достаточное для визуального наблюдения

Эту историю рассказал мой хороший приятель. Случилось это 11 лет назад. Служил он под Плесецком, в военно-космических войсках. Как-то раз в начале ноября их комвзвода с двумя сослуживцами решили поохотиться в тайге. Взяли с собой ещё двух бойцов и того моего товарища — он водителем служил. Загрузились в «УАЗик» и часа в два дня выехали из части. До места (там избушка охотничья) езды было 15 километров. Доехали быстро, без приключений. Расположились, как водится, выпили (конечно, окромя бойцов) и решили пораньше лечь спать, чтобы с утра идти в тайгу. Кто был на севере, тот знает, что окна в лесных сторожках делают на высоте двух с половиной метров, чтобы медведь с росомахой не забрались. Избушка была небольшая: посредине стол, а по периметру три пары нар. Домик находился на сопке, а внизу было чистое лесное озеро. Часа в 4 ночи всех разбудил истошный крик одного из бойцов. Естественно,