Андрей помнил запах. Не тот, что въелся в одежду, в кожу, в легкие – тот был въедливый, металлический, с нотками горечи и чего-то неуловимо сладкого, как гниющие фрукты. Нет, он помнил другой запах. Запах больницы. Стерильный, с примесью хлорки и чего-то еще, что он теперь ассоциировал с болью и страхом. Прошло два года. Два года с того апрельского дня, когда небо над Припятью раскололось, а мир стал радиоактивным. Андрей, тогда еще молодой инженер, был одним из первых, кто бросился в пекло. Он помнил жар, слепящий свет, крики, которые заглушал гул реактора. Помнил, как надевал тяжелый костюм, как чувствовал, как пот стекает по спине, как сердце колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Теперь он лежал в больничной палате, в Киеве. Его тело, изъеденное радиацией, медленно, мучительно восстанавливалось. Каждый вдох был борьбой, каждый глоток воды – испытанием. Но хуже всего были

Я ебал этот автобус всем сердцем. Тряска такая, что жопу отбивает, пыль летит в окна, жара липкая. Сижу, смотрю в мутное стекло — и не верю, что вообще поехал сюда. На хуй я согласился? Десять лет не ездил к бабке с дедом, и, честно говоря, жил себе спокойно. Но, блядь, позвонила соседка: — Ты бы приехал, старики уже совсем немощные. И внутри что-то кольнуло. Ну, думаю, ладно, грех совсем забить. Дорога тянулась, как резиновая жила. Сначала асфальт, потом гравий, а потом началась эта ебаная грунтовка, где автобус подпрыгивает на каждой кочке, как дохлый кузнечик. За окном — поля, покосившиеся дома, заборы, какие-то сгнившие сараи. Всё это выглядит так, будто мир тут давно сдох, а люди просто не в курсе. Я вспоминал, как в детстве было по-другому. Утро, бабка будит меня пирожками. Дед — здоровый, сильный, с топором, идёт рубить дрова. Мы вместе в саду яблоки собираем. Мне тогда

Впервые Роман Левкин услышал тот стук, сидя на фаянсовом седалище у себя в квартире. Сначала прозвучали три коротких. Тук-тук-тук. Затем три протяжных. Тук. Тук. Тук. В утреннем одиночестве Роман любил поразмыслить о чем-нибудь отвлеченном. Сейчас думы витали в дебрях мультивселенных. О них Роману рассказывала Катя, его нынешняя пассия. Ее тянуло пофилософствовать после секса, о котором Роман также успел подумать. Он почесал за ухом, пытаясь, как кот блоху, поймать потерянную мысль. Тук-тук-тук. Тук. Тук. Тук. Звуки шли снизу. Раздосадованный, Роман постучал пяткой по полу. На минуту все затихло. Еще одна попытка вернуться к мыслям о вселенных, любовных играх с Катей и меню сегодняшнего банкета. Звуки возобновились. Роман вложил в утреннее опорожнение кишечника все накопленное раздражение и покинул уединенное место. Рубашка и брюки были впору — ремень почему-то сопротивлялся все

Катя Солдатова уже несколько месяцев работала в «Гринлайт Телеком». Официально это был колл-центр, но здесь занимались исключительно мошенничеством – работники звонили доверчивым гражданам и под видом сотрудников банка выуживали у них данные банковских карт, после чего оставляли людей с многотысячными долгами. Наверное, Катя не была особо выдающейся среди отморозков, и какая-то человечность в ней всё-таки присутствовала, но Катерину совсем не волновали переживания обманутых людей. Она считала, что в этой жизни каждый сам за себя и вертится каждый так, как умеет. Да и вообще, внимательнее надо быть, когда тебе звонят или ты договор подписываешь. Стандартный рабочий день. Катя пришла на своё рабочее место – так уж получилось, что компания арендовала с десяток небольших кабинетов в бизнес-центре, в каждом сидело по два-три сотрудника. Катина коллега – Наташа – была на больничном, поэтому

Пятница... или уже суббота. Татьяна проснулась и бросила взгляд на будильник. Вместо привычных цифр на нём отображались какие-то иероглифы. "Долбаный алиэкспресс" - подумала женщина. "Чтобы я ещё раз с него что-то заказала, китайцы, блин". Татьяна вылезла из постели и прошлёпала на кухню. Голова раскалывалась, как будто в неё воткнули топор. Накануне (вечером в пятницу) Татьяна отмечала с коллегами долгожданный отпуск. "Эх, не стоило мешать шампанское и виски" - пронеслась в голове мысль. Татьяна нашарила пачку сигарет и зажигалку и с удовольствием затянулась. За окном уже начинало светать. Двор - типичный квадратный двор с панельными хрущевками. Внезапно какая-то мелочь привлекла её внимание. "Надо меньше пить, надо меньше пить" как заклинание повторяла Таня. Обычный двор хрущёвок с проржавевшими детскими аттракционами. Но... но-но-но. В углу

Калитка взвыла, будто при смерти, с хрипом выталкивая остатки жизни. Октябрьский ветер, стерва, лез под кожу, пытаясь там обосноваться. Но не холод был причиной озноба. То, как он выл, словно лес плел проклятия, заставляло чувствовать себя грязной козявкой под взглядом гигантского паука. Обернулся. Пусто. Только покосившийся забор дяди Коли, словно пьяный калека, и голые березы, сбрасывающие свои тряпки, как обветшалые куртизанки. «Псих. Конченый псих,» – прохрипел я, словно сорванный динамик. Три года этого ментального поноса. Три года с тех пор, как меня исторгло из того леса. Три года отчаянных попыток выжечь калёным железом все, что там случилось. Безуспешно. Запах страха лип ко мне, как вторая кожа. Дом – моя личная Голгофа, жалкий и заброшенный, погребенный под саваном запустения. Когда-то здесь звенел смех, жарился шашлык, лились пьяные застольные. Теперь лишь паутина в углах,

Часть 1. Ваша остановочка. Я проснулся утром, как обычно, в начале рабочей недели. День обещал быть таким же серым и монотонным, как сотни предыдущих. Поставил чайник греться, надел рубашку и брюки, прошёлся расческой по волосам. Пока ожидал кипения воды, налил кофе в чашку, добавил молока и сахара, положил кусочек масла на хлеб и нарезал тонкий слой сыра сверху. Быстро перекусив, собрал вещи и покинул квартиру. Метро встретило привычной сутолокой и теснотой. Казалось, весь город движется к единственной цели — добраться до работы быстрее всех. Стоял на платформе, глубоко вздохнув тяжёлый влажный воздух, завёл музыку в наушниках и вошёл в приближающийся вагон. По счастливой случайности оказалось, что сегодня мне невероятно повезло: вагон был полупустым, хотя обычно в это время суток здесь невозможно было найти свободный уголок. Сел ближе к выходу, удобно откинулся на спинку сиденья,

Григорий Липаев покидал стены своей квартиры с вынужденным неудовольствие, но по необходимости. Ему все же хотелось выбраться из своего депрессивного состояния, да и гипоксия давала о себе знать впоследствии длительного прибывания взаперти. Вот уже как более полугода он смирился с рекомендованным ему лечением его психиатром и прекратил заниматься самодеятельностью, ибо побороть отягощающую его проблему своими силами не удавалось. Он лишь создавал все новые, при том, когда прежние оставались не решенными и таким образом вряд ли будут. Проявления нарушений ослабевали, но ключевой симптом все ещё продолжал преследовать его, хоть и с меньшой частотностью. Последний выражался в том, что какого либо человека он не встречал и не всматривался в него хотя бы на некоторое время, коего было достаточно для оценки возраст и внешности. Он невольно представлял его скончавшимся. Вот замшевый гроб

Я не верю в мистику. Не верил. До одного случая. Я тогда работал курьером третий месяц. Работа не из лучших, но платили стабильно. Это история о том, как один заказ изменил всю мою жизнь и мои взгляды на мир. Помню, как я шёл по улице, держал в руках тёплую коробку с пиццей, думал о чаевых и о том, что купить на следующую зарплату. А потом... Это был обычный пятничный день. В приложении пришел заказ — большая пицца «Четыре сыра». Адрес: улица Черкасова, дом 13, квартира 61. Адрес оказался незнакомым. Никогда не слышал об этой улице, хотя родился и вырос в этом городе. Навигатор сначала завис на пару минут, а потом повёл меня через дворы, по узкой дорожке вдоль старого забора. Дом стоял в самом конце тупика. Девятиэтажка выглядела будто заброшенная: чёрные оконные проёмы, облупившийся фасад, дверь немного покосившаяся. Внутри - неработающий лифт, ржавые почтовые ящики, спёртый воздух,

Именно сейчас, сидя у костра и вглядываясь в две светящиеся точки по другую его сторону, я понимал… понимал, что, в принципе, о том, что что-то пошло не так, можно было бы догадаться и раньше. Например, когда я наткнулся на болото. Одиночный поход, да. Не то, чтобы я прямо очень любил уходить в лес и кормить комаров, но, время от времени, любому человеку требуется некая перезагрузка. Отдых от города и его шумных толп. Для себя я нашел отдушину в походах. Свалить с рюкзаком в дебри леса, да так, чтобы тебя потом искали с МЧС. Как вариант – отколоться на льдине. Словом, был готов на все, чтобы побыть без людей. К слову, ни разу не блуждал так, чтобы меня приходилось искать. Так и в этот раз, собрав все необходимое, я ушел в лес, чтобы побыть наедине с собой, природой и полчищами комаров. Недельки две. В целом, все шло гладко. Маршрут был построен, и от него я не отклонялся. Буквально до