Темка гонял свой любимый мячик по всему дому. Тот, как живой, в разные стороны отскакивал от препятствий, встречающихся на пути. Несмотря на напускную беззаботность, Темка старался как можно дальше держаться от большой печи, занимающей чуть ли не половину комнаты. Его не отпускало нарастающее чувство тревоги. Как и множество раз прежде, он приехал сюда вместе с Иркой, чтобы провести жаркое лето вдали от городской духоты и насладиться прохладой и тишиной деревенской жизни. Правда, на этот раз Темка сразу почувствовал, что доставшийся хозяйке от ее родителей старый покосившийся дом ведет себя как-то иначе. Внешне он выглядел практически так же, как и год назад, но пустые провалы окон, облупившая по краям избы краска, протяжный скрип дверных петель и завывание ветра сквозь плохо законопаченные щели его сразу же насторожили. Ирка ничего, конечно же, не заметила. Даже когда он как вкопанный

Все детство я провел в небольшом городке на юге, отца у меня не было, а мать много работала в столице, потом вышла там же замуж, места мне в ее новой семье как-то не нашлось. Я жил не очень сытно с очень старенькой бабушкой (сестрой маминой мамы) вплоть до наступления совершеннолетия. Я рано понял, что не нужен матери, и поэтому был немного агрессивным ребенком, неразговорчивым, смеялся редко и легко лез в драку, поэтому окружающие меня сверстники побаивались, друзей я практически не имел. Я терпеть не мог школу, хотя учился неплохо — понимал, что в жизни мне придется нелегко. В общем, я рано понял, что такое «плохо», и страшила меня реальная жизнь, а не всякие ребячьи байки, коих ходило довольно много. Страшные истории эти я, конечно, знал, но считал их чушью. В бедном городке, основной достопримечательностью которого была пожарная часть (потому что новая) и верхом романтизма считалось

У моей невесты была обложка от школьного портфолио, без фотографий. Мы её использовали, чтобы писать или рисовать на весу. Она была очень удобной. Но так как мы живём то у меня, то у неё, то приходилось иногда таскать с собой эту папку. И невеста её порвала на две части, так как мы все равно пользуемся только одной стороной. Ничто не мешало одну часть обложки отдать мне, а другую оставить у неё дома. Я даже после этого рисовал разок на оторванной части. Спустя несколько недель, когда мы были в гостях у девушки, я попросил половинку, которая оставалась у неё. Половинка пропала, и мы решили, что родители её выбросили. Спустя несколько дней я обнаружил, что папка, которую я видел не так давно порванной — целая, и эта целая папка преспокойно лежит у меня на столе. Я созвонился с невестой. Она тоже помнит, что рвала обложку и приносила одну часть мне. Как это произошло — непонятно.

Будучи ребенком, больше всего на свете я любил сидеть на крыше. Благо, жил я на девятом этаже, и мне приходилось всего лишь лезть по старой, заросшей паутиной лестнице, и я оказывался в своем любимом мире. Днем я играл там и грелся на солнышке, ночью просто сидел и смотрел на огни города, вне себя от восторга, глядя на море огоньков. Каждый раз, когда я поднимался на свою заветную крышу, все нутро сжималось от неописуемого восторга — это место было моим, моим собственным гнездом и моей крепостью. Родители об этом, конечно же, не знали — днем они работали, а ночью я прокрадывался когда они спали. Участок был совершенно безопасным, на краю были какие-то железные листы чуть ли не выше моего роста, и упасть я не мог, даже если бы захотел, а еще участок крыши, «принадлежавший» нашему подъезду, был огражден бетонными постройками непонятного назначения (на которые я, правда, любил забираться,

Сидел я как-то дома, играл, прямо за спиной у меня стоял шкаф. И тут из него кто-то постучал. Звук был такой, будто это именно стук, а не падение вешалки, к примеру. Достаточно глухой, будто стучали не костяшками пальцев, а нижней частью кулака. Я решил не открывать, так как, судя по поверьям, хозяин должен сам впустить или пригласить нечисть в дом. Тем более, если бы она могла выйти из шкафа, то стучать ей не понадобилось бы, поэтому я продолжил играть. История почти забылась мною, но вчера, когда я находился на работе, моя невеста сообщила мне, что из моего шкафа кто-то постучал. Единственное, что я ей мог посоветовать — не открывать.

Семь лет назад умерла моя прабабушка. В ту ночь, когда она умерла, тело отвезли в морг. Вернувшись домой, мои родители решили немного поспать, так как было уже три часа ночи. Только начали засыпать, как в парадную дверь начали стучать с огромной силой (тут нужно заметить, что у нас два входа в дом — парадный и чёрный). Мать уже шла открывать — мало ли, может, бабушка пришла (она живёт всего через дом от нас). Но отец ее остановил: — Подожди, не открывай. Я смотрел в окно, там никого нет. И собака спит под дверью, даже не шевелится. Не успел договорить, как тут же в другую дверь начали стучать. И так по очереди ещё несколько раз. Потом всё затихло. Наутро бабушка сказала, что, возможно, это приходил дух прабабушки. Мол, хорошо, что двери не открыли, так как она могла забрать кого-нибудь с собой.

То, что я пишу, кажется бредом, но я просто не знаю, что делать. Наверное, бессмысленно что-то писать, особенно учитывая всё то, что я уже знаю. Но обо всём по порядку... Возможно, вы — такой же скептик, каким был я. Я не верил в богов, в рай или ад, в жизнь после смерти. Всё это казалось сначала детскими сказками, потом способом управлять людьми, потом полной глупостью, не заслуживающей внимания. Но я ошибался. Не знаю насчет Бога или рая, но ад точно есть. Нет, никаких сковородок или чертей с вилами, никакого суда, света в конце тоннеля, или что там ещё любят описывать. Всё просто. Пугающе просто. Аварии, авиакатастрофы — есть тысячи способов попасть в ад. Объединяет их только одно: попавшие туда думают, что они ещё живы. И я думал. Переход незаметен. Ехал в такси, попали в аварию, меня вытащили, но правую руку ампутировали. Больница, инвалидность, потеря работы и смысла жизни. Моя

Будучи студентом первого курса в незнакомом городе, после второй сессии я серьезно задумался о поиске жилья, ибо общежитие полнилось не самыми приятными людьми, учиться было невозможно, а поддерживать стипендию было вопросом выживания. Волей-неволей мне пришлось пойти работать, однако «Макдональдса» тогда еще и в помине не было, и я перебивался весьма сомнительными должностями дворника, а затем ночного охранника местного круглосуточного магазинчика. Среди завсегдатаев этого милого заведения был мужик лет этак сорока. Довольно толковый, но пропащий, ибо не раз я выпинывал его вусмерть пьяного, буянящего и орущего, пока однажды ему вздумалось придти трезвым и не рассказать мне про местную дьявольщину. Дело было вот в чем. Ранее на территории райончика, где я учился и работал, стоял огромный частный сектор (ибо деревня), который один «авторитет» решил пригрести к рукам, снести все к чертям

Я живу в небольшом городе. Население тоже небольшое, так что, в принципе, все друг друга знаем. Город, можно сказать, живет за счет завода — в основном все работают там. После постройки завода также построили жилые дома с квартирами для сотрудников, и многие съехали со своих старых покосившихся частных домов, которые так и остались пустовать, потому что желающих купить дома попросту не нашлось. Если бы не завод, город, наверное, опустел бы и стал городом-призраком, но пока работает завод, в городе еще кипит кое-какая жизнь. Есть у нас легенда, что в послевоенные годы, еще до постройки завода, в городе жил странный парень. Мать его умерла почти сразу после родов, а после смерти жены его отец спился. Звали мальчика Федор. Федор этот ходил в старой рваной одежде и выглядел изнеможенным и всегда просил у взрослых что-нибудь поесть, потому что его отцу не было до него никакого дела. Так вот,

Окна моей комнаты выходят не прямиком на улицу, а на балкон. Сколько я себя помню, я всегда боялся смотреть туда, когда наступал вечер. Однажды вечером я, как обычно, сидел у себя и играл на компьютере. Меня отвлек шум с балкона — кто-то гремел пустыми банками из-под солений. Повернувшись, я увидел там свою маму. Она, заметив меня, видимо, решила подшутить, и подошла к окну вплотную так, чтобы свет моей лампы осветил её лицо. Признаться, это было немного жутковато. Я захихикал и продолжал смотреть. Тем временем, мама широко раскрыла рот, будто старательно выговаривая букву «О», и, страшно выпучив глаза, не отрывала от меня взгляда. С глухим стуком её лоб упёрся в стекло — это был единственный звук, сопровождавший всю сцену. Я был уже не на шутку испуган. «Мам, ну хватит!» — крикнул я. «Что?» — спросила мама из коридора. Стремительно обернувшись, я увидел её в дверном проёме с расчёской