«Есть в дикой Нарымской тайге странные места, где путнику в конце дня открывается иной мир... Не сразу. Сначала все привычно и обычно: высокоствольный сосновый древостой сменяется нарядным лиственным лесом; потом, на подходе к гнилому приозерью, начинается темное еловое царство. Дремуч и мрачен старый, бестравный, забуреломленный бор. На нижнем его краю, почти у самого болота, возвышается на бугорке, словно божье благословение, одинокий красавец-кедр. Около него, вдоль валежины, угадывается узкая полустертая тропка, непонятно кем натоптанная — на много километров вокруг, в какую сторону не поди — ни селения, ни зимовья. И вот приходит ночь — ни черная, ни белая, скорее сумеречная, наполненная клубами ватного тумана. Все вокруг теряет свою дневную трехмерность. Если лечь на хвою и замереть лицом к звездному небу, то как будто замираешь в полусне-полуяви. Вдруг тишина становится живою,

Мою сестру зовут Хельга (мы карелы, так что пусть это имя не кажется вам странным). Еще в 16 лет ей поставили страшный диагноз — из-за болезни почек она никогда не сможет иметь детей. Есть определенные обстоятельства, по которым усыновить ребеночка они так же пока не могут. Так что всю свою любовь она отдает собакам, разводит стаффордов — благо, условия позволяют. Один раз мы гуляли со щенками в небольшой безлюдной роще, и тут появился дед, живущий в нашем доме в соседнем подъезде, противный такой. Он глянул на щенков и со злобой сказал: — ЛюдЯм жрать нечего, а они псов кормят. Хельга так посмотрела на него, что аж мне холодно стало. Через пару дней этого деда увезла «скорая» с отравлением. Я тогда не придала этому значения — дед-то «паленки» выпил, не редкость. Прошла пара месяцев. Сижу в интернете, и тут какой-то Георгий присылает мне приглашение в группу «Догхантеры». Я отклонила

Это случилось, когда мне было 13 лет. Стояло лето, и я целый день играл на улице. Вернулся домой поздно — в 11 часов вечера, поужинал и лег спать. Проснулся где-то под утро. Так вот, у меня была привычка при пробуждении свешивать руку на пол с кровати, и в тот раз я тоже так сделал... почувствовал, как моя рука ткнулась во что-то пушистое. Сначала я подумал, что это моя собака моя, начал её гладить и почувствовал тепло. Вариант, что это какая-то плюшевая игрушка, сразу отпал. Затем я услышал странное хлюпанье, совсем не похожее на звуки, издаваемые собакой, и вспомнил, что мой отец вчера увез собаку на дачу. Других пушистых зверей у нас дома не было... Я вмиг вылетел из комнаты к родителям. Они, естественно, мне не поверили, но я все же переночевал у них в комнате. Наутро заглянул в комнату и ничего такого пушистого, чего я мог бы тогда коснуться, не обнаружил. До сих пор не могу

Не знаю, в какой момент времени вы это прочтёте, но расскажу, с чего всё началось: существо атаковало меня, пока я прохаживался по парку. Его силуэт был размыт, будто скрытый туманом. Нет таких слов, чтобы описать его сущность: оно как будто было рядом, но в то же время и нет. Создание скрывалось там, где не было деревьев; таилось там, где не было травы. Когда оно в один прыжок меня настигло, я не почувствовал и легчайшего дуновения ветра. В момент, когда это нечто вцепилось в меня, я ощутил, как его когти пронзили во мне то, чего не видно невооружённым глазом; покалечили ту часть меня, которой я раньше не чувствовал. Руки, ноги и туловище были целы и невредимы, я не истекал кровью. Однако где-то глубоко внутри я знал, что был ранен. В страхе добежав до дома, я вмиг ощутил, будто во мне чего-то недостаёт. Накатила усталость, начались проблемы с концентрацией. На ранней стадии решение

Как-то раз я шел домой со встречи. Это было одно из разномастных «творческих собраний» — сборище молодых поэтов, писателей, художников и прочих личностей, связанных с миром искусства. Тогда я очень любил общаться с таким людом. Их весёлое раздолбайство как-то меня успокаивало. Сходки эти, однако, имели обыкновение заканчиваться к середине ночи, а денег у меня было мало, вот и топал пешком через полгорода, благо город невелик. Была весна, стояла ночь с субботы на воскресенье — следовательно, людей на улицах ошивалось заметно больше, чем в будние дни. Даже в полтретьего ночи метрах в ста передо мной звонко шлёпал по лужам и что-то нескладно напевал какой-то поддатый мужик. Ему не было дела до меня, мне — до него, и всё было хорошо. До того момента, когда этот мужик исчез. Ни тогда, ни сейчас я не могу этого объяснить. В один прекрасный момент песня, которую он напевал, резко прервалась —

Хочу рассказать вам историю о девочке с куклой. Вы, наверное, уже подумали: «А-а, опять история, где девочка захотела куклу, и кто-то ее ей купил, и она всех убила». Вы ошибаетесь — это совсем иная история. Её мне рассказал мой дедушка. Он очень старый, много повидал в жизни, но ту девочку он запомнил навсегда. Начну с того, когда и как он мне это рассказал. Дело близилось к ночи, была глубокая зима, поэтому темнело рано. Часы показывали полдесятого вечера, я с дедушкой смотрел фильм, и нам отключили свет на самом интересном моменте. Дедушка проворчал: — Ну вот, не могли отключить после фильма? Ладно, потом посмотрим, а пока что свечи неси, чего в темноте сидеть? — Ладно... — я встал и пошел за свечками. Вернувшись с зажжённой свечой, я спросил: — Деда, а с тобой случались странности? — Конечно. Вон, с девочкой и куклой дело было... Я попросил его рассказать мне эту историю подробнее, и

Я помню, как в детстве меня лечили от страха. Привели к какой-то бабке, и она что-то шептала надо мной, потом просила задуть свечу и что-то еще. Я плохо помню саму процедуру, но все же помню. Дело в том, что я забыла, от какого именно страха меня лечили, какие воспоминания запечатывали. Недавно я начала вспоминать — и очень жалею о возвращении этих воспоминаний. Мне, наверное, было года четыре, но я точно помню те дни… помню и некоторые дни до этого, когда ЭТО появлялось снова и снова. Тогда я жила у своей тети какое-то время, возможно, просто гостила, но гостила довольно долго, определенно больше года, хотя родители и приезжали ко мне. В тот день я сидела в комнате своего двоюродного брата одна, играла коллекцией его машинок, когда услышала странной шепот за спиной. Я обернулась. На кровати брата сидели мальчик и девочка лет двенадцати, они были бледные, у них были широко открыты

Я прятался, они не должны были меня заметить. Но они задерживались. Впрочем, насчет времени я не беспокоился: когда движим жаждой мести, время теряет смысл. Поляна была их излюбленным местом. Здесь все было пропитано страхом, и даже азартные грибники, будто чуя ауру смерти, страха, боли, обходили это место десятыми тропами. Здесь было их логово. Эта нечисть появлялась здесь всей стаей — все пятеро, кроме последнего раза, когда не было их главаря. В тот раз я был готов к мести, но побоялся, что упущу хоть одного. Наверное, вы назовете меня жестоким. Пусть так, но только Бог знает, как в тот раз моя душа разрывалась на части, когда я видел мучения той девушки. Они смаковали ее страх и боль. Даже после ее смерти они мучили ее тело. А ее крики ужаса будут звучать в моих ушах вечно. Сегодня они должны вновь появиться. Сегодня свершится месть. Уже заготовлены осиновые колья, которые навечно

Эта история произошла больше года назад, но тот день я помню, будто это было вчера. Мы с моей женой Таней жили в хрущевской двушке, копили деньги на жизнь, радовались всему на свете. В общем, обычная жизнь молодеженов, какими мы были. Наша жизнь была веселой и счастливой. У Тани хоть и были малые странности, но я не придавал этому значения. Единственное,что меня занимало, так это то, что женушка моя никогда не ела вареного мяса, которое постоянно оставалось после приготовления супного бульона. Я же был любителем этого «деликатеса» и частенько радовался, что всё мясо достается мне. И один раз то, что я обращал на это внимание, спасло мне жизнь. Я сидел на диване, смотрел телевизор и ждал Таню с работы. У меня тогда был выходной, так что не думайте, что мы держимся на хрупких женских плечах. В такие дни она обычно просит меня поставить варится бульон пораньше, чтобы потом было меньше

Довелось мне поработать в психдиспансере. Грязное здание с маленькими зарешёченными окнами, грязными коридорами с трубами на потолке. Страшно идти по длинному полутёмному коридору, грязному, и слушать крики этих идиотов внутри. Коридор давит на тебя, выталкивает, что-то тяжёлое висит в воздухе. А ночью? Ночью впечатление усиливается. Дежуришь, пол протираешь и всей кожей чувствуешь. Зло. Именно зло, но не какое-то там книжное абстрактное зло, а сумму ненависти, бессильной боли, страха. Иногда слышишь крики больных. Плач. Всё это будто висит в воздухе, медленно тебя убивая. Те, что в палатах — они давно мертвы. Мертвы их души, характеры, личности. А вместо них — что-то чуждое. Иногда сидишь с больным, а он может начать говорить белиберду. Петь. Может рассказать тебе, кто ты такой, где родился, твои самые сокровенные тайны. А потом этот урод захочет поведать тебе, что будет с тобой в году