У моей матери подруга раньше была, так она, помню, постоянно приходила к нам и рассказывала свои жутковатые истории. Я тогда еще маленький был и очень боялся ее рассказов, да еще и мать постоянно пересказывала по пять раз... В общем, суть явления сводилась к тому, что внезапно её квартире начались звонки непонятного происхождения в дверь. Слышали это в квартире все, так что версия, что это галлюцинации (шизофрения, делирий), отметается. Звонки начинались вечером, когда было еще не темно — обычно сразу после захода солнца. Та женщина поначалу долго «ктотамкала» у двери, а когда никто не отвечал, она все же открывала дверь и выходила на площадку: дома-то все, бояться некого, глядишь, не убьют — самый цвет обывательской логики. На площадке, понятное дело, никого не было. Вообще никого. Потом звонки начали раздаваться и посреди ночи. Слабые такие. Но никто уже наружу не выходил, все знали,

Когда мне было 9 лет, то есть 40 лет назад, в пионерском лагере под Красноярском со мной произошел несчастный случай. Я, влюбленный в новую вожатую головастик, сбежал сразу после горна — никак не мог появиться перед моей любовью в блеске своих тощих бледных ног и бритой после вшей (сестра принесла из садика) головы. А по возрасту в качестве спортивной одежды мне полагались черные шорты, которые бабушка сшила «на вырост», снабдив их универсальным поясом-резинкой в ожидании, что в лагере я подрасту и отъемся. Но ко мне не приставали ни жир, ни загар, и болтался я в этих шортах, как белый червяк в юбке. Хотя кормили и правда прекрасно. У нас вообще был лучший лагерь (о, это не субъективно — мы соревновались!). От химико-металлургического завода. «Ласточка». И черная ласточка на воротах. И пионерские костры. И военные игры, и походы. Мне этого всего досталось на три недели — а потом я

До некоторых пор у меня было странное увлечение гулять по городу ночами. Я ходил в основном по безлюдным местам. Мне нравилось ощущать себя ночным наблюдателем. Я гулял, скрываясь от взглядов, насколько это возможно, и никогда не вмешивался в события, что бы я ни увидел. А видел за два года прогулок я довольно много. Но это последнее происшествие положило конец моим ночным бдениям. Было лето. Ночи стояли относительно светлые. Я встретил их в парке. Женщины. Две. Крупные — видимо, уже в возрасте, обе в белом. Они сразу показались мне странными. За время ночных прогулок я приучился сразу же издалека по одним очертаниям фигур в сумерках, по их плавным или обрывистым жестам, по отголоскам речи понимать, что происходит в темноте — пьянка, ухаживание, изнасилование, молитва... Что происходило сейчас, было непонятно. Лица женщин были повернуты в одну сторону. Они смотрели на что-то в течение

Произошла эта жуткая история в 60-х годах прошлого века в одной из деревень нижегородской области — мне о ней рассказал один из непосредственных очевидцев событий. Летним вечером на старой автобусной станции в старенький «ПАЗик», который ехал в деревню под названием Пустынь, стало набираться всё больше народу. Когда в автобусе не осталось мест, водитель решил отъехать. Ехали было долго, а на улице довольно рано темнело, так как стоял уже август. Над тёмной дорогой взошла луна. Водитель увидел, что автобус подъезжает к раздвоенному дереву, которое росло у дороги. По местной легенде, это дерево было здесь ещё с XV века и раньше выглядело очень красиво, но однажды в грозу в дерево ударила молния и расколола его пополам. Согласно той же легенде, как-то раз дерево решила срубить одна молодая семья на дрова, но когда муж начал его рубить, ему стало плохо и он решил пойти домой. Через

После летних каникул мы с группой всегда собираемся 30 августа, чтобы заранее нагуляться перед учебным годом. Травим байки про летние каникулы, рассказываем, кто где был и что делал... Так было и в этому году. И тут наша староста стала плакать навзрыд. «Что с тобой?» — спросили. И она рассказала нам... В июне у нее умерла лучшая подруга — попала под машину, за рулем которой был пьяный водитель. Хоронили в закрытом гробу. Саша (староста группы) была на похоронах, много плакала. Когда пришло время в крышку вбивать гвозди, не выдержала мать погибшей — подбежала к гробу, крышку отодвинула и положила дочке её сотовый телефон со словами: «Звони, доченька, звони!». Мать успокоили, похороны завершились. Через несколько ночей в квартире Саши раздался телефонный звонок. Сквозь сон, еле открыв глаза, она увидела на экранчике телефона номер погибшей подруги и их веселое фото в обнимку, которое Саша

Началось всё в 2000 году. Я попала в страшную аварию — из четверых, кто находился в машине, выжила только я, отделалась легким сотрясением мозга. Вот тут и начались странности: я абсолютно не помнила, кто были те люди, которые находились со мной в машине, как я в ней оказалась и что я делала на другом конце города, где до этого я была всего пару раз, и то проездом. Случай этот стал постепенно забываться: я была молодой и решила не заморачиваться, убедив себя, что в машине я оказалась совершенно случайно (скажу сразу, что я не пью и не употребляю наркотики). Но через какое-то время я поняла, что с моей памятью что-то не так. В разговорах с родственниками и друзьями стали обнажаться нестыковки. Например, я точно знаю, что я уезжала и прожила год в Краснодаре, а мать и сестра говорят, что я была там всего три месяца. Когда умирал мой отец,я была в командировке, а сестра говорит, что мы

Еще в 70-е годы журнал «Наука и жизнь» рискнул опубликовать статистику бесследного исчезновения людей — правда, по зарубежным данным. Цифры были достаточно пугающими: в таких странах, как Англия, Франция, Италия количество бесследно исчезнувших граждан составляло от 5000 до 20000 человек в год! С наступлением гласности и у нас были опубликованы подобные данные. На территории бывшего СССР насчитывалось 85000 пропавших людей в год, причем причины исчезновения удавалось выявить лишь примерно в 60000 случаев. Как-то раз к одному москвичу пришли гости. Беседа затянулась, кончились сигареты, и хозяин, извинившись, накинул пиджак и в домашних тапочках спустился в гастроном, располагавшийся в соседнем подъезде. Но в гастрономе он не появился, как и не вернулся домой. Никаких следов исчезнувшего хозяина квартиры обнаружить не удалось. Летом 1973 года три ленинградских студента отправились в

Дело в том, что я работаю охранником на кладбище. У нас большая и хорошая новая контора, днем там полно народа, а вот ночью остаюсь я один. Материальных ценностей и документов полно, я уж молчу о компьютерах и всяком разном инвентаре. Работа, вообще, спокойная. Обычно ничего у нас не происходит. Сатанистов всяких, как на других объектах, у нас отродясь не бывало. Бродят, правда, готы, но у нашего начальства с их предводителем негласный договор — своими делами можете заниматься, но имущество кладбищенское не трогать. Так что они себя тихо ведут. Как и на любом другом кладбище, мы держим собак. Раньше у нас их было три. Дворняги, но довольно умные и рабочие. Свой хлеб ели не зря. В основном на цепи сидели, хотя не всегда. Их будки были расставлены по периметру конторы. Еще у нас везде натыканы видеокамеры — ну, мало ли там чего... Вот так и живем. Недавно я заступил на смену. Мне еще с

Будьте осторожны, оставляя открытой форточку на всю ночь. Ведь через нее к вам в дом может попасть нечто, которое настроено отнюдь не дружелюбно — в этом я убедился лично. Для начала скажу, что какими-либо психическими расстройствами не страдаю, алкоголем и наркотиками не балуюсь, да и вообще, стараюсь вести спортивный образ жизни. Так что свалить все на пьяный бред не получится. В тот злополучный вечер дома было очень жарко. Пот стекал с меня ручьями, а вентилятор, как назло, сломался три дня назад — наверное, не выдержал круглосуточной работы. С утра надо было вставать на работу, но как в этой парилке уснешь? Выход был только один: надо открыть форточку и попытаться провалиться в небытие хоть на несколько часов. Сходив в душ и устроившись покомфортнее в своем ложе, я на удивление быстро уснул. Но сон мой был тревожным, я ворочался на кровати, как уж, и в итоге вступил в контакт с

Мой дядя — пчеловод, по-украински «бджоляр». В силу своего происхождения он часто переходит на украинский, а пчелок своих называет не иначе, как «бджiлками». Вот и родня его зовет бджоляром. Дядя каждый год привозил мне мед со своей пасеки. Отменнейший мед, в городе такого не достанешь. Так я думал, пока на днях, соскучившись по дядиному меду, не решил прикупить городского. У нас как раз проходила ярмарка меда. Дядя говорил, что на таких ярмарках все выдают себя за пчеловодов, а сами свой «мед» в подвалах химичат. И настоящих пчеловодов, говорил он, в России почти не осталось. Куда делись пчеловоды, он не уточнял. Но какое-никакое, а подобие. Принес я домой банку, открыл, попробовал. Только подумал, что сейчас начну мысленно разносить этот мед в пух и прах, как наконец-то прочувствовал. Мед был один в один как у дяди-бджоляра. Уж я-то в этом разбираюсь! Думал — показалось, попробовал