История опубликована как продолжение рассказа "Лесник и зверь" ранее опубликованного наєтом сайте (Записи ведутся главным героем Владом много лет спустя после описанных ранее событий.) 4.XI.2010 Семнадцать лет… Страшно вспомнить, сколько раз я пытался стереть из памяти тот кошмар – лес, залитый лунным светом, следы невообразимого Зверя, его лающий смех. Но чем сильнее я убеждал себя, что всё это померещилось в зимней глуши, тем чаще кошмары возвращались. Мне снилось одно и то же: я снова в старой избушке, а за окном – заиндевевшая морда, прижатая к стеклу. Мёртвый Пёс. И вдруг стекло трещит, скрипит, а тварь ломится внутрь, смеясь, будто издевается. Я просыпаюсь, задыхаясь, и до утра не могу сомкнуть глаз. Наконец, я решился. Раз узел не развязать, его надо разрубить. Если Мёртвый Пёс до сих пор где-то существует, значит, я должен вернуться в тайгу и покончить с этим. Через

КУРЕНИЕ УБИВАЕТ Это был обычный день в университете, я в перерыве между парами вышел покурить. Кто знал, что в этот день одногруппник, которого буллили, решит выплеснуть обиду на всех без разбора. КУРЕНИЕ НЕ УБИВАЕТ Павел Иванович был обычным рабочим на опасном предприятии. В ночную смену решил выйти за пределы завода, чтобы расслабиться, и выкурить сигарету. Кто-же знал, что в эту ночь случится авария. Павел Иванович отмечает это как второй день рождения. ЗНАКОМСТВА В ИНТЕРНЕТЕ Как-то на небезызвестном сайте знакомств, я списался с симпатичной девушкой. Все было хорошо, договорились о встрече в уютной кофейне. Разговаривали ни о чем, пока она не начала флиртовать. Я в порыве страсти чуть было не согласился на её предложение о продолжении свидания у неё дома, но эти планы сорвал друг, которому срочно потребовалась помощь. На следующее утро читаю городские новости: Задержана девушка и

Дмитрий жил отдельно уже пол года и успел привыкнуть к необходимости решать самостоятельно некоторые бытовые задачи, о которых раньше почти не задумывался, но очередная проблема всё же поставила его в тупик. У него заклинила дверь в ванной. Дмитрий жил абсолютно один, поэтому у него не было нужды закрывать эту дверь, но он всё равно поступал так, даже если просто чистил зубы. Во-первых, по привычке, а во-вторых потому, что это давало ему ощущение личного пространства, хотя одно исходило из другого. И вот, после очередного сеанса водных процедур, когда Дмитрий уже приготовился к резкому температурному перепаду и потянулся к двери, она не открылась. Шпингалет будто окаменел в своём положении и не сдвинулся ни на миллиметр вверх. Усилие не помогло. Дмитрий подёргал за ручку в надежде, что что-нибудь переклинит обратно, но ничего не переклинило. Тогда он опять вернулся к шпингалету. Ноль

Пятнадцатое ноября. Ровно две недели назад меня выпустили из тюрьмы. В день освобождения мне вернули трудовую книжку, дали справку, а также личные вещи — их было немного: старые солнечные очки, разряженный телефон с зарядкой, бензиновую зажигалку, мои старые наручные часы и потрёпанный красный рюкзак. За паспортом сказали обратиться в местное РОВД. Правда, остаток средств со счёта вернули наличными — тридцать пять тысяч рублей. Всё, что у меня осталось. Поскольку, когда меня посадили, было знойное лето, а вышел я уже ближе к холодам, мне также выдали теплую, невзрачную, ранее ношеную одежду для холодов. Вот и всё: меня сняли с учёта, и впервые за восемь лет я вышел на свободу. Не описать всех тех чувств, что я ощутил в тот миг, когда переступил за ворота колонии. Эмоциональную бурю в груди не было сил сдерживать, и я всплакнул. Ко мне будто вернулись все ощущения и эмоции, что заржавели

В медкорпусе, как всегда, царили теплота и уют. На столе стояла чашка полная горячего чая с молоком, рядом — вазочка с сахарным печеньем. Надя забралась с ногами на стул и куталась в казённое одеяло. Сейчас она жалела только о том, что ей не дали принять душ. Выбрав прядь волос, Надя понюхала её и поморщилась от речного запаха. Кто-то считал его свежим, но Надя находила в нём только вонь тины и тухлой воды. Она с омерзением убрала волосы назад и обтёрла руки о скатерть. В нижнее бельё набился песок и мелкие камни, девочка пыталась незаметно вытряхнуть их, пока никто не смотрит, но единственным способом избавиться от этого мусора всё ещё был только душ. Чай успел остыть, но Надя так и не притронулась к нему, ей не нравился вкус дешёвой заварки, которую использовали в этом лагере. Заварка эта, по мнению Нади, не имела к чаю вообще никакого отношения. Но не только чай, всё здесь убого. И

Только закончились школьные контрольные, и душное лето начало брать свое – хотелось на речку, мороженого и ничего не делать. Родителям возиться со мной весь отпуск решительно не хотелось. Поэтому меня, не успевшего почувствовать летней свободы, отправили в санаторий имени какого-то полузабытого героя. Его название я давно забыл, но вы можете самостоятельно покопаться в закромах своей памяти и выудить оттуда имя какого-нибудь солдата-освободителя. Вспомнили? Хорошо. Мой же герой будет, скажем, Артем. Вы много помните героев Артемов? Вот и я назову уж точно штук 5. Условимся, что теперь Артем – имя нарицательное, а санаторий, где произошли эти истории, будет Артемовск. Артемовск состоял из двух зданий. Жилым корпусом служила усадьба, построенная давным-давно зажиточным помещиком: лепнина на 3х метровом потолке, гранитные колонны, просторные коридоры и зал для балов, который сейчас

Стук тонких каблучков стал тише биения пульса. Фонари освещали безлюдную улицу, длинные тени остолбенели. Нечто дымчатое мерещилось там, за ближайшим поворотом. “Это всё вздор. Я хожу по этой улице каждый день — и ничего. Не надо так поздно возвращаться”, — в очередной раз корила себя Маша. Она преодолела еще пару десятков метров. “Если что, буду орать”, — рассудила Маша и повернула за угол. Никого. Маша выдохнула. Остаётся войти в арку дома, и первый подъезд — её. Летний ветерок набежал сорванными со старого клёна листьями. Белёсая луна скромно проглядывала сквозь крону. *** Утро Маша встретила в постели с учебником по теории вероятностей и статистике. Ночь напролёт она готовилась к зачёту. Оставалась пара трудных вопросов, но их можно обсудить с лучшей подругой, всеведущей Анжеликой Попович. Маша потянулась, солнечные лучи заскользили по груди. Удивительно яркий и одновременно

1 Октябрьский ветер выплёскивал свою непреходящую злость, швыряя по окнам избы мелкие россыпи ледяных колючих брызг. Черёмуха в палисаднике махала из стороны в сторону голыми ветвями, отчего изнутри казалось, что вокруг дома водят хоровод сонмища теней. Предчувствие чего-то недоброго, необратимого, такого, о чём даже догадываться было тошно, вибрировало то ли в душе, то ли в подсознании - тонко, как беспрерывный, раздражающий зуммер. Половицы равномерно скрипели под тяжёлыми сапогами участкового, расхаживающего по кухне от печи до входной двери и обратно. Печь поддымливала, и дышать было тяжеловато. Окно – обычное дело для старых сибирских изб - не открывалось, рама была намертво вделана в сруб. Форточка также не предусматривалась. Поэтому участковый слегка приоткрыл дверь, и в дом сразу залетел ветер, зашелестев шторами и задув и без того угасавшую свечу на столе. То, что излучал

Четыре года назад, во время летних каникул между десятым и одиннадцатым классами я захотел испробовать самостоятельной жизни и на время переехать в бабушкин деревенский дом. Бабушки к тому моменту уже два года как не было в живых, и дом родители решили продавать, но никак не могли собраться. Мама сначала была категорически против моего желания, но потом папа убедил её, что ничего страшного не случится, если я немного поживу отдельно. Он даже сказал, что будет иногда переводить мне деньги, только с тем условием, что я не буду устраивать в доме разные непотребства и беспокоить соседей. Так что в одно прекрасное утро я собрал вещи и перебрался в деревню. Дом был самый что ни на есть колоритный: двухэтажный, со множеством комнат, вместительным подвалом, огромной печкой.. Несмотря на изрядную захламлённость, он давал ощущение простора. Тогда я впервые оказался в нём в полном одиночестве, и

– Так, стоп! – мужчина остановился, поставил руки в боки и огляделся. – Что такое, Димка? – поинтересовался седовласый сутулый мужичок в камуфляжной форме с надписью «Охрана» на спине. – Могу поклясться, что вчера деревья стояли иначе! – Дмитрий несколько раз повернулся от одного дерева к другому. Он подошел к пятиствольной сосне, прислонился спиной к самому тонкому стволу и начал шагать к ближайшему, изогнутому зигзагом, дереву. – Я же говорил! – воскликнул Дмитрий. – Тут на два шага больше, чем было раньше! – Не может быть, Дим! – охранник, наблюдал за происходящим, облокотившись локтями на деревянный забор, отделяющий дорожку для туристов и землю танцующего леса. – Не могли же деревья сами переместиться? Димка, ты, случаем, не пил вчера? – Не смешно! – огрызнулся мужчина, затем встал на колено и начал копать саперной лопаткой. – Я вообще не пью, Михаил Петрович! – Ты утверждаешь, что