Перевод выполнен специально для kriper.ru. Эту историю, наверное, нельзя назвать жуткой, но страшной – определённо можно. Дом моих родителей пострадал от торнадо, когда я учился в средней школе. Вы не понимаете, как быстро всё это происходит. Такое можно осознать, только оказавшись в этой ситуации. Мы живем в Северной Каролине, и время от времени у нас бывают сильные штормы. У моего отца была привычка сидеть и смотреть, как приходят грозы. Он восхищался этим неописуемо масштабным и ужасающим явлением. Мы все были внутри, когда услышали, как отец зовёт нас на улицу. Мы вышли и увидели небо. Это был сюрреализм во всей своей красе. Стена чёрных облаков стремительно неслась к нашему дому. Когда я говорю «чёрный», я не имею в виду тёмно-серый или стальной синий. Нет. Я имею в виду чёрный. Реально чёрные облака. Словно чернильное облако от гигантского осьминога брызнуло в небо. Я никогда

Недавно сын спросил меня: – Пап, а на рыбалке ночью страшно? – Нет, не страшно. А почему ты спрашиваешь? – удивился я. – Ну, там же темнота кругом, – поёжился семилетний человек, – мало ли кто может спрятаться. – Там никто не прячется, – успокоил я ребёнка. – А если даже кто-то и есть, его отпугнёт огонь, рыбаки всегда жгут на берегу костёр. Сказал, а сам задумался: действительно, сколько же у меня было страшных случаев на рыбалке? Начал напрягать память, и понял, что по-настоящему жутких совсем мало. Разве что, вот однажды наша моторка в тумане столкнулась с подводным валуном. Моего приятеля Андрея от удара о камень выбросило за борт. Я своими глазами видел, как 120-килограммовый мужик взлетает в воздух метра на три, а потом улетает в белёсую мглу. Тогда мы действительно перепугались, но всё обошлось. Что ещё? Крючки, всаженные горе-рыбаками в самих себя, щуку, прокусившую палец,

Нужно вести себя, как обычно. Будто ничего не произошло. Мысль глупая до абсурда, но когда она появилась, стало легче. Проще. Она принесла с собою порядок. Димитрий выкопал картошку на монастырском поле. Не всю, естественно, осилил только пару соток, пока копал взмок и извозился в земле. Подумал, что есть смысл посадить больше лука. Он любил лук. А картошки хватит и этой. «Помирать собирайся, а репу сей», — так говорил настоятель. «Интересно где он теперь? — Димитрий вытер рукавом лоб, почувствовал запах пота — подрясник пора выстирать. И кальсоны тоже. — Дай Бог, чтобы жил». За картофельным полем начинались капустные ряды — ровные штрихпунктирные линии. Димитрию нравилась капустная белёсая зелень, нравилась геометрическая правильность кочанов и грядок. Он пытался сосчитать капустные головы, прикидывал, на сколько ему хватит — получалось года на три. Даже если съедать по кочану в день.

Жара не спадала которую неделю. Четырнадцатилетней Светке представилось, что поселение превратится в пустыню, лес погибнет, деревья повалятся на землю, которая станет песком, колодец и протекающая рядом речушка пересохнут, а деревянные избы заменятся хижинами из веток и листьев. Своими фантазиями девочка поделилась с друзьями — шестью ребятами от одиннадцати до четырнадцати лет. Они сидели на сеновале, где почти не осталось сена, дышали травяной пылью, глядели вниз сквозь щели между досками, ловили пыль в солнечных лучах. Только что детьми был подслушан разговор взрослых, из которого стало ясно, что если дождя не будет ещё хоть пару дней, то урожай пропадёт из-за нехватки воды для полива. А потом — голодная осень и совсем голодная зима, поскольку с городом общение было минимальным, всё своё. Светка, заводила компании, насупилась, думая, как помочь деревне. Остальные молчали, каждый

Хорошо помню этот день. Мне было лет шесть, было солнечное жаркое лето, суббота. Мы с мамой пошли гулять. Собирались мы забраться на сопку (наш поселок находится в долине и окружен довольно высокими, но не очень крутыми сопками, поросшими кедровым стланником), развести там костерок, вскипятить чай — в общем, посидеть на природе. По дороге зашли в магазин. Это был большой универмаг из разряда «есть все» — одежда, телевизоры с магнитофонами, игрушки, какая-то бижутерия и косметика, радиодетали… Маме надо было с кем-то, кто там работал, поговорить, а я в это время ждал и изучал витрины, до которых мог дотянуться носом. А потом я увидел, что за окнами что-то изменилось, и кинулся к ближайшему окну. То, что я увидел, меня потрясло и поразило: на угольно-черном, расчерченном яркими линиями небе бешено сияло ослепительное солнце. Линии постоянно перемещались, пропадали, появлялись новые. А

«Тянутся к высоте Люди большой души. Не забывайте тех, Кто не пришел с вершин». А. Букреев. Палатки желтели в предрассветной темноте. Морозно. Второй лагерь. Ночевка. Восхожденцы акклиматизируются. Снаружи почти никого. Только одна альпинистка в красно-черном комбинезоне сидит поодаль от лагеря, прямо на снегу. Пряча в ладонях клочок испещренной детскими каракулями бумаги, она при свете луны читает письмо. Он знал, что она перечитывает его уже не раз. Подошедший к девушке мужчина был одет как-то странно для альпиниста. Его брезентовая штормовка казалась непригодной для здешних морозов. Но он даже не ежился. Знающие люди сказали бы, что это, скорее всего, один из тех сумасшедших экстремалов, взявших за моду восходить в одежде и со снаряжением прошлого века. В целом же мужчина производил приятное впечатление. Черты лица мужественные, спортивно сложен. Большинство собравшихся в лагере

Материалы для истории, которую я хочу представить на ваш суд, я собирал несколько лет. Исходной опорой являлся услышанный в детстве рассказ моего дяди, который в 70-х — 80-х годах прошлого века работал следователем в нашем городе К***ске, расположенном в Новосибирской области. Уже будучи взрослым, я начал целенаправленно собирать сведения, которые могли бы пролить свет на неразгаданную тайну, о которой упоминал дядя: исследовал архивы и подшивки газет, расспрашивал очевидцев, знакомился с материалами старых уголовных дел, используя свои связи. Вывод, к которому я в итоге пришёл, выглядит совершенно фантастическим и нереальным, но при сопоставлении фактов это единственно возможное рациональное (насколько здесь применимо это слово) объяснение тех событий, которые имели место в нашем городе на протяжении десятилетий. Никаких фактических доказательств моей версии, конечно, нет, но всё-таки

Дело было четыре года назад в середине осени. Я забыл, как называется этот день, но суть в том, что по народным поверьям в этот день вся летняя нечисть в лесу устраивает «прощальный праздник». На следующий день они уходят в спячку, а на их место приходит другая (зимняя) нечисть с севера. И в этот день не рекомендуется в лес ходить. Мы с моей хорошей знакомой Катей и до того, как узнали про это, хотели в лес пойти, но теперь стало еще интереснее и появился смысл сидеть с костром до ночи. Итак, посидели мы на краю леса почти до полуночи — пили пиво, болтали. К слову, от леса до ближайших домов было минут двадцать пешей ходьбы. И вот, где-то в полночь начало твориться что-то странное. Я услышал из глубины леса звук, похожий на трубу или горн. Сначала это было едва слышно. Я игнорировал звук до тех пор, пока Катя сама не спросила, слышу ли я трубу. Потом костер стал очень стремительно

Случилась эта история в феврале 2009 года. Уже в течение пяти лет я занимался певчими канарейками. Для того, чтобы у птицы была красивая, поставленная песня, ей нужны хорошие «учителя» — кенары с поставленной песней, а также лесные птицы, малиновки, овсянки, соловьи и большие московские синицы. В один из февральских морозных дней я отправился в ближайший небольшой лес на отлов синиц. Мне нужно было поймать всего две птицы. В компаньоны я взял своего верного лабрадора по кличке Лорд. Дорога к лесу проходила через небольшой поселок. Спустив собаку с поводка, я шел по центральной улице. Вдалеке я увидел у колонки старую женщину с ведром. Моя собака вдруг зарычала и бросилась с лаем в ее сторону. Как же я пожалел, что допустил оплошность, спустив ее с поводка!.. Женщина, испугавшись, кричала на всю улицу. Я быстро подбежал и схватил лабрадора за ошейник. Сразу же попытался принести свои

Прибежала ко мне в обед соседка — лицо белое, стеклянные глаза, руки трясутся, сказать ничего не может. Я так испугалась, думала, умер кто-то. Отпоила тетю Галю водой, и через полчаса она поведала мне свою историю. Случилась все это летом, средь бела дня, в присутствии многих односельчан. Моя соседка погожим июльским утром отправилась на кладбище проведать могилу сестры. Она ходит туда очень часто, никаких небылиц никогда не придумывала. Ничего не предвещало ни изменений в погоде, ни других напастей. На кладбище она повстречала знакомых, поговорили о последних новостях, о хозяйстве... Собрались уже было возвращаться, как вдруг поднялся сильный ветер. Листья, ветки, деревья и кусты согнулись вдвое, в воздухе закружился песок, а люди просто сели на землю, чтобы не ветер не сбил их с ног. Низко над землей по кладбищу летела большая грязно-серого цвета туча. Соседка говорит, что заметила у