I Вспоминая этого человека, я до сих пор удивляюсь: насколько большое значение может иметь одна лишь личность для коллектива, поколения и для тебя самого. Николай Степанович Шинов не был душой компании — он и был той компанией. Без него было скучно; без него не работалось, не пилось и всем как-то лучше молчалось. А если и не так, то атмосфера в коллективе держалась такой, будто он рядом, будто вставит сейчас свою остроту в общий разговор и вызовет у всех улыбку. И улыбки появлялись даже тогда, когда его не было. Они и сейчас там. Ясный ум, безграничное остроумие, ловкое понимание любой ситуации и тонкое восприятие людей, по-гусарски небрежное жизнелюбие — вот он. И вся фигура его, и вся сущность излучала необъяснимый магнетизм, влюбляя в себя всех и вся. Тот, кто не скрывал своих восторгов к Николаю Степановичу, не врал, а зачастую многого не договаривал; тот же, кто демонстративно

Я наполовину якут. Мать — русская, и вырос я с родителями в крупном городе, но дед по отцу — прирождённый охотник. Он охотился с 11 лет и даже сейчас, хотя у него давно есть свой дом и семья, в лесу он проводит времени больше, чем дома. Полтора года назад я снова приехал к ним где-то в июле, и как раз когда я был в дороге, дед по пьяни навернулся в незакрытый погреб и сломал ногу. Пока он лежал в больнице в городе (за 150 километров от нас), я остался один с бабушкой без Интернета и постепенно начал лезть на стену от скуки. Чтобы заняться хоть чем-то, решил уйти в лес с ночёвкой, взял бутыль воды, рюкзак, еды, маленькую дедову палатку и дедов же «Иж». Отправиться решил туда, где ещё не был. Поблизости почти всё уже было исхожено и знакомо, поэтому решил проехать на мопеде по старой заброшенной дороге, которая вела к какой-то нерабочей уже лесопилке (или не лесопилке, я ни разу не

Мерзкий звук истерично воющего будильника выдернул меня в реальность из царства Морфея. Разлепив непослушные глаза, первым делом я бросил взгляд на ненавистный будильник и тяжело вздохнул. Нет, обозначенные цифры на табло не сулили мне лишних минут отсрочки от ежедневной повинности. Совершенно не хотелось подниматься из уютной постели навстречу городской суете и шуму просыпающегося города. Обнимая спящую жену, я решительно прогнал из головы идею позвонить Евгению Николаевичу и, надсадно кашляя, сообщить о внезапно свалившейся простуде. Дочь Юленька тихо сопела под боком матери и, наверное, видела интересные сны двухлетнего ребёнка. Чмокнув в лоб моего маленького ангела, я неслышно вышел из нашей спальни в коридор. Зашлёпал босиком по ламинату и, ежась от утренней прохлады квартиры, направился в ванную. После утренних гигиенических процедур с отвратительным настроением побрёл на кухню.

Я познакомился с Лизой три года назад. Мы учились в одной группе в университете. По натуре мы с ней оба достаточно скромные люди и с большим трудом шли на контакт, но постепенно приятное знакомство переросло в хорошую дружбу, а затем и в нечто большее. Лиза была одной из немногих, кто с улыбкой воспринимал все мои дурацкие шутки, а я в свою очередь разделял её легкую мизантропию и нелюбовь к нахождению в больших компаниях. В общем, мы, что называется, нашли друг друга. На мой взгляд она была самой обычной девушкой, и какая-либо мысль о её связи с чем-то необычным или сверхъестественным казалась тогда несусветной глупостью. В тот день Лиза осталась у меня на ночь. День был довольно насыщенным, а завтра нужно было тащиться на пары, так что было решено отправиться спать пораньше. Едва мы легли в кровать, как я почувствовал, что уже засыпаю. Знаете это состояние на грани медленного сна,

Да, я убил своего брата. Взял нож и всадил ему прямо в сердце. Затем — ещё пару раз для верности. Ну а потом уж не помню, что было. Говорите, искромсал его в кашу? Может быть. Достал он меня. Реально достал. Родители твердили: «Равняйся на брата». Это с какой же стати? Я — другой человек, понимаете вы это? Пусть — хуже, никчемней, тупее, но я — это я… «Ах, наш Костя решил задачку по математике! Ах, наш Костя нарисовал домик. Ах, наш Костя читает стихи». Что бы он ни сделал — все в восторге. А если делаю я — сразу кривятся: небось, брат подсказал. Ух как я его ненавидел! Мы с ним всё время дрались. Лупили друг друга по мордам. А что делать? Без этого никак. Но и тут родители всегда за него были. Макар у нас хулиган, а Костя — пай-мальчик. Бывало, задумаюсь о чем-нибудь или сижу, в тарелке ковыряюсь, а он р-раз — и ткнёт меня в бок исподтишка. Я подпрыгиваю, а ему весело, с-суке… Смеётся…

Папа у меня в молодости, скажем так, имел очень большую популярность у прекрасного пола. Как рассказывала мне моя бабушка — идешь, значит, по деревне, если увидел большую толпу девок, без сомнения знай, что он в центре. Был он жизнерадостным, общительным — в общем, душой компании. Но всему хорошему, по закону подлости, рано или поздно должен прийти конец. А причина этому, как вы могли догадаться — девушка, которая начала в прямом смысле этого слова преследовать моего отца. Приехала она в деревню недавно, ну и влюбилась до беспамятства. А папа у меня был ветреным, свободу очень любил, ну и к серьезным отношением абсолютно не был готов. В нее будто бес вселился, преследовала его везде, закатывала буйные сцены ревности (хотя он с ней почти не был знаком). Бывало, стоит он с девчатами, ну, анекдоты травят и т. д., а она тут как тут и давай ругаться, мол, чем я хуже их, я люблю тебя, я буду

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику. ********* Я забыл, куда я шел. Только что я стоял посреди своей комнаты в общежитии и в растерянности смотрел в зеркало. И внезапно обнаружил себя одевающимся для выхода на улицу. Знаешь, как это бывает: ты делаешь что-то на автомате, при этом раздумывая о чем-то своем, и внезапно понимаешь, что твои действия не имеют смысла, и ты понятия не имеешь, зачем это происходит. Вот и я, натягивая штаны и уже готовясь обуваться, внезапно обнаружил, что мне некуда идти. Мне просто некуда было идти. На улице ночь. В комнате я один. Все, с кем я хотел бы пообщаться, разъехались до сессии. В магазин идти смысла не было, фактически всё на ближайшие несколько дней у меня есть. Грубо говоря, у меня не было даже отмазки, ради которой я мог сделать вид, что я просто забыл, куда иду. Мне просто некуда было идти. Я смотрел в зеркало и смаковал эту мысль. Я

Если вы это читаете, значит, я уже покончил с собой. Видеть во сне людей, умерших от твоей руки — самый эффективный способ лишиться какого-либо сна вообще. Я только что вернулся из Афганистана, прошло не так много времени. Восемь недель, если быть точным. Ах, да. Трое. Вы знаете, на какой вопрос я сейчас ответил. Двое мужчин и ребёнок. Если уж совсем честно, их должно было быть четверо. Когда мы проводили зачистку здания, я заметил кучу тряпья на полу, пнул её с пути ногой, и что-то мягкое с глухим стуком покатилось по полу и принялось плакать. Мать метнулась к нему и подняла своего ребёнка. Наши глаза встретились. Мне доводилось встречать взгляды мужчин, которые жаждали убить меня. Но в её глазах не читалось желания, чтобы я умер. В них застыла жажда моих страданий. Зрительный контакт прервался, и я осознал, что слышу крики двух мужчин совсем рядом. Кричали на двух языках. Всё, что я

Где-то лет с семи не выходил я из дома, но в мире что-то всё-таки понимаю, и потому говорю: ни в коем случае нельзя сочинять песню заранее. Если сначала ты во всех подробностях сочиняешь, о чём она будет, а потом придумываешь слова, — песни ну совсем не получится. Будут слова, может быть музыка, но песни не появиться и, скорее всего, ты бросишь её на втором же куплете. Получится так, что ты её уже сделал, прослушал в своих мыслях и даже оценил, а по второму разу сочинять не интересно. Потому мне так сложно писать про себя. Я уже слышал песню свой жизни и сейчас, переслушивая, понимаю, что песня получилась плохая. Песни бывают свадебные, горестные, для танца и магические, а ещё неуместные. Моя будет неуместной в каждом из четырёх случаев. Не помню, почему я начал задумываться об искусстве композиции (матушка говорила, что ещё с трёх лет я не раз принимался колотить по чугунным горшкам,

Волшебное место! По красоте, умиротворенности и стойкому ощущению, что попал в другой мир, где ничто тебе не угрожает. Узкий, как проселочная дорога, полуостров, начинаясь от берега вровень с водой, наклонно идет вверх и далеко в озеро, заканчиваясь утесом, где на вершине высится полуразрушенный особняк в готическом стиле, в окружении древних дубов. Потрескавшиеся дуплистые стволы воскрешают в памяти сказки о троллях. Обрывистые берега полуострова поверху заросли травой, посреди которой протоптана тропа к развалинам особняка. Я бывал здесь не раз, и всегда поражался причудливости береговых очертаний и почти всегдашней безлюдности. Впрочем, однажды я застал здесь какой–то местный праздник. Жители городка, что неподалеку, собрались на полуострове, разрезающем овал озера почти пополам, пели и плясали. В тот необычно людный день, как всегда, солнечный, я даже пошатался среди празднующих,