Часть 3 Часть 4 Часть 5 В погоне есть что-то заманчивое; удовольствие от игры. Выигрываешь ты или нет, ты все играешь, делаешь ходы и ответные маневры, полон энергии и готов действовать. Все время тебя подгоняет ощущение важности происходящего, чего нет в других занятиях. Игра есть игра… Но теперь она окончена, и, признаюсь, этого ощущения мне будет не хватать. Хотя… Знать ужасную правду, обладать ею, удерживая, как самое ценное сокровище — ощущение, вполне сравнимое с чувством погони. Я выиграл. Как только я сумел восстановить душевное равновесие после галлюцинации с пациентами в коридорах, я осознал, что близок к победе. У меня в колоде появились новые карты. Неведомый противник допустил оплошность и позволил мне схватиться за слишком много ниточек клубка. Во-первых, девушка, которой я помог сбежать — ее нигде не было. Палата была пуста, личное дело пропало. Никто из персонала не

Не хотелось бы афишировать свои персональные данные, поэтому скажу лишь, что работаю в сфере здравоохранения. Странных пациентов к нам поступает более чем достаточно, и случай одной из них в последнее время не дает мне покоя. Она поступила к нам относительно недавно, но слухи о ее истории уже успели не один раз облететь всю клинику. Устав бесконечно слышать одни и те же невероятные домыслы, я прочитал ее личное дело, чтобы положить им конец. О чем теперь искренне сожалею. Ниже приведен записанный с ее слов отчет о событиях, из-за которых она оказалась здесь. ------ Честно говоря, вся эта ситуация — одно большое недоразумение. Проблема не во мне. Кто-то другой виноват во всем, кто-то хочет довести меня до сумасшествия. Мне здесь не место. Ладно, я признаю, что у меня были проблемы с весом. Когда это впервые произошло, я как раз безуспешно пыталась совладать с очередной диетой. Мы

Часть 1 После досконального изучения истории одной из пациенток я осознал, насколько широк спектр странных и необъяснимых заболеваний в нашей клинике… Честно говоря, до этого я даже не думал о пациентах как о людях. Ярлык «сумасшествие» сразу отрезает человека от любых проявлений сочувствия и понимания со стороны окружающих, медленно лишая его остатков человечности. Например, одна из пациенток отказывается говорить с теми, кто не разрешает ей потрогать свои виски, утверждая, что должна проверить, не выступает ли «нервное волокно», что бы это ни значило. Помимо этого, если не учитывать легкую форму паранойи, она вполне нормальна — но раньше я, не задумываясь, относил ее к категории «просто еще один сумасшедший пациент». Интересно, что за мысли роятся у нее в голове… Объяснение своему поведению она давать отказывается. Изучив множество личных дел, я осознал, что все пациенты — люди, такие

Часть 1 Часть 2 После прочтения личных дел нескольких пациентов меня начинает охватывать смутное беспокойство; странное ощущение того, что все, что с ними произошло, следует какому-то общему шаблону, все взаимосвязано, неизвестно только, как именно. Особенно странными выглядят заявления предыдущего пациента об электрошоковой терапии. Здесь подобного не практикуют. В принципе, в его случае подобный метод лечения вполне оправдан — шоковая терапия может быть прописана пациентам с острой депрессией, не поддающейся другим способам терапии… Но, как бы то ни было, здесь подобного не практикуют… Прошлым вечером я опять перечитывал личные дела пациентов, и мне в глаза бросился очередной отчет. Мне кажется, он подпадает под шаблон, но все еще не могу определить его суть… ------ Что это за звук? Можно мне? Кофе. Да ладно вам, это же просто кофе. Да дайте мне его! Ладно, я все расскажу, если дадите

Часть 1 Часть 2 Часть 3 После сегодняшних событий я начал сомневаться в том, стоит ли продолжать эти детективные игры. Я решил, что вместо чтения личных дел стоит попробовать взаимодействие с пациентами напрямую. Если замешан главврач, а значит — и кто-то еще из персонала, ничего действительно стоящего из существующих личных дел я не извлеку. Единственный способ докопаться до чего-то стоящего — общение с больными, в делах которых отсутствуют отчеты о событиях, из-за которых они оказались здесь. К сожалению, подобные пациенты были самыми запущенными случаями, возможно, мне не удастся из них ничего вытянуть… Но если у меня получится, я буду на шаг впереди тех, кто пытается мне помешать. Начну с самого душераздирающего случая во всей клинике. Уже несколько месяцев попытки наладить с ним контакт не дают никаких результатов. Не могу даже представить, каково ему… Но недавно я заметил, что

Часть 2 Часть 3 Часть 4 Какова природа безумия? В последнее время мне приходится все дальше углубляться в суть этого вопроса. Стоя в коридоре, я думаю о солнце: я не видел его слишком долго. Все это время я только просматривал документы и финансовые отчеты в поисках зацепок. Никак не удается расплести клубок подставных фирм и юридических фикций. Невозможно понять, откуда клиника получает финансирование, но в наше время это не редкость. Если выйти на улицу, позволить лучам солнца окутать себя, может, без куртки, чтобы ощутить морозящий зимний воздух, как я могу быть уверен в том, что выходил на самом деле, когда вернусь в клинику? У всех нас есть только одно доказательство того, что все, что с нами происходило — не выдумка. Наши воспоминания… Чему можно доверять, если воспоминания лгут? Любопытно: тот факт, что в основах картины о мире любого человека лежат нестабильные порождения

Главное — не выключать свет на кухне. Кухня — место жуткое, полное ползучей нежити. Здесь гудит холодильник, дёргается, включаясь по ночам, морозит заиндевелую пустоту. Попробуй, выключи свет, однажды ночью дверца щёлкнет... а что будет дальше — не хочется представлять. Кухонный шкафчик поставлен, казалось бы, на полу, но, если посмотреть сзади, то между нижней полкой и полом обнаружится промежуток сантиметров пять высотой. Заглянуть туда можно, только отодвинув шкафчик от стены. Там грязно, пыльно, валяются невесть как попавшие туда макаронные звёздочки и рожки. Под плинтусом прячутся серые мокрицы — чем только живы, окаянные. Мокриц Игорь ненавидел истово и бил при всякой возможности, хотя меньше их не становилось. При свете попадались только мелкие экземпляры, длиной не больше сантиметра. Они покорно погибали, раздавленные тапком. Но если погасить лампу, появятся здоровенные мокрюги,

«Ты никогда не знаешь, в какой момент начнется твоя шизофрения» © Ирвин Уэлш «Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами» © Бернард Шоу Поистине, человеческий мозг — одна из самых уникальных и непознанных природных систем. И подтверждением тому служит не столько гениальность выдающихся представителей цивилизации — известных всему миру ученых, философов, творцов — сколько, напротив, феноменальная сила безумия. Сила абсолютная и всепоглощающая, способная принимать любую форму, не имеющая границ и не знающая компромиссов. Какие только метаморфозы не происходят порой с сознанием человека, случайно запутавшегося в лабиринте собственного разума. Наблюдать и убедиться в этом лично я имел возможность во время прохождения годичной интернатуры в областной психиатрической больнице им. Бареева, куда был направлен по окончании медицинского университета. Сама больница, как и

I Вспоминая этого человека, я до сих пор удивляюсь: насколько большое значение может иметь одна лишь личность для коллектива, поколения и для тебя самого. Николай Степанович Шинов не был душой компании — он и был той компанией. Без него было скучно; без него не работалось, не пилось и всем как-то лучше молчалось. А если и не так, то атмосфера в коллективе держалась такой, будто он рядом, будто вставит сейчас свою остроту в общий разговор и вызовет у всех улыбку. И улыбки появлялись даже тогда, когда его не было. Они и сейчас там. Ясный ум, безграничное остроумие, ловкое понимание любой ситуации и тонкое восприятие людей, по-гусарски небрежное жизнелюбие — вот он. И вся фигура его, и вся сущность излучала необъяснимый магнетизм, влюбляя в себя всех и вся. Тот, кто не скрывал своих восторгов к Николаю Степановичу, не врал, а зачастую многого не договаривал; тот же, кто демонстративно

Я наполовину якут. Мать — русская, и вырос я с родителями в крупном городе, но дед по отцу — прирождённый охотник. Он охотился с 11 лет и даже сейчас, хотя у него давно есть свой дом и семья, в лесу он проводит времени больше, чем дома. Полтора года назад я снова приехал к ним где-то в июле, и как раз когда я был в дороге, дед по пьяни навернулся в незакрытый погреб и сломал ногу. Пока он лежал в больнице в городе (за 150 километров от нас), я остался один с бабушкой без Интернета и постепенно начал лезть на стену от скуки. Чтобы заняться хоть чем-то, решил уйти в лес с ночёвкой, взял бутыль воды, рюкзак, еды, маленькую дедову палатку и дедов же «Иж». Отправиться решил туда, где ещё не был. Поблизости почти всё уже было исхожено и знакомо, поэтому решил проехать на мопеде по старой заброшенной дороге, которая вела к какой-то нерабочей уже лесопилке (или не лесопилке, я ни разу не