Эта странная и запутанная история случилась в 2003 году. Тогда мне было лет пятнадцать. Я жил вместе со своими родителями под Москвой, в пионерском лагере «Космос». То есть в бывшем пионерском лагере — когда я там жил, его уже переделали в некий «оздоровительный лагерь». Мои родители там временно работали, ну а я был как бы при них. Дело было весной, когда лагерь еще только готовили к летнему сезону. Разумеется, лагерь был оборудован по высшему разряду, в частности, там были нормальные, как в городе, водопровод и канализация. Тем не менее, живший в лагере персонал был недоволен качеством водопроводной воды, и как питьевую ее никто не использовал. Мы пили воду из расположенного в соседнем овраге родника. О нем-то и пойдет речь. Овраг этот тянулся сотни на полторы метров, а может, и больше — точно не помню. По его дну бежала маленькая речка. Овраг начинался за мостом, ведущим от нашего

То, что я пишу, кажется бредом, но я просто не знаю, что делать. Наверное, бессмысленно что-то писать, особенно учитывая всё то, что я уже знаю. Но обо всём по порядку... Возможно, вы — такой же скептик, каким был я. Я не верил в богов, в рай или ад, в жизнь после смерти. Всё это казалось сначала детскими сказками, потом способом управлять людьми, потом полной глупостью, не заслуживающей внимания. Но я ошибался. Не знаю насчет Бога или рая, но ад точно есть. Нет, никаких сковородок или чертей с вилами, никакого суда, света в конце тоннеля, или что там ещё любят описывать. Всё просто. Пугающе просто. Аварии, авиакатастрофы — есть тысячи способов попасть в ад. Объединяет их только одно: попавшие туда думают, что они ещё живы. И я думал. Переход незаметен. Ехал в такси, попали в аварию, меня вытащили, но правую руку ампутировали. Больница, инвалидность, потеря работы и смысла жизни. Моя

«Живи себе спокойно и не суй свой нос, куда не надо» — по такому принципу я старался строить свою жизнь. Мне не нужно было ничего необычного, нестандартного — лишь тихое, спокойное существование. Я считал, что это правильно. У меня был друг по имени Витя, который никогда со мной в этом не соглашался. Мы были знакомы с детства, и сколько его помню, ему всегда нужно было что-то новое, интересное, необычное. Всегда он влезал во всякие авантюры и создавал разные безумные идеи. Помню, когда нам было по десять лет, он загорелся идеей построить ядерный реактор. Хвала небесам, ядерное топливо не так просто достать — иначе бы он построил, это точно! Ядерный реактор не был самой безумной его идеей. По крайней мере, это не вызвало никаких последствий, в отличие от его последней химеры. Мы сидели у меня дома вечером и распивали только что купленную бутылку вина (уже и не помню, по какому поводу).

Бывают вещи абсолютно необъяснимые. Все эти шорохи, чудовища в ночи, призраки, видения и тому подобное — им можно найти какую-то дурацкую причину. Если тварь — «мутант, наверное, какой-то», если привидение — «душа усопшего осталась на земле», ну и так далее. Бред, конечно, но разум хоть как-то успокаивается. Но когда произошедшему невозможно подыскать хотя бы такое объяснение... В общем, это случилось со мной года два назад, и у меня до сих пор нет ни одной смутной версии, как такое вообще может приключиться с человеком. К тому времени я как раз осваивался на новой работе (со старой ушёл из-за совершенно маразматичной начальницы). Офис находился не в центре, а ближе к окраине города, в длинном сером пятиэтажном здании в лучших традициях советской архитектуры. Проработать до происшествия я успел всего неделю, так что местоность была ещё не совсем знакомая. Правда, знать особо ничего не

Письмо с этим рассказом было прислано Алексею П., известному исследователю аномальных явлений. Его прислал Андрей Т. из Белгорода. В своем письме он, в частности, отмечает: «У меня нет причин не верить автору этого жутчайшего рассказа — женщине, очень пожилой, скромной и набожной». Необычное вторглось в жизнь женщины, просившей не указывать ее имя и фамилию, осенью 1972 года. Произошло это на окраине города Новый Оскол, в районе, издавна застроенном частными одноэтажными домишками. Женщина сообщает: — Вечер был темный. На дворе моросил дождь. Слышу, кто-то стучит в дверь. Раздается из-за нее голос: «Подайте, Христа ради, люди добрые». Я отперла дверь и с удивлением увидела за ней фигуру в белой хламиде до пят, похожей на одеяние монашеского покроя. Хотела в замешательстве захлопнуть перед ее носом дверь, однако почему-то не смогла сделать этого. Фигура перешагнула через порог и вошла в

Несколько лет назад я работал опером в ОВД на Китай-городе. В связи с этим хочу рассказать один случай, на котором я присутствовал при даче показаний. Это было в начале июня 2000-х, я был на сутках, на дежурстве. Район в смысле обычного криминала был довольно спокойный — хулиганка, мелкие кражи. Из тяжких были убийства, но в основном по бизнесу и политике, то есть всякая заказуха. У нас по району курсировало три машины ГНР, вот с одной из них и началась эта история. 3:30 утра, вызов, одна из групп: «Дуйте на Солянку». Сели, поехали — второй опер, я и еще три сотрудника. Через три минуты на месте. Женщина 30 лет примерно, одета прилично, по документам москвичка. Живая и целая, не считая двух царапин. Стоит, плачет, бормочет что–то. Трезвая. Мы с Сержем (второй опер) и Андреем (старший из группы) подходим с расспросами и успокоениями. Сели, начали писать. Бросили. Начали еще раз, с

Ребята, помогите, чем можете. В одиночку я, чую, из этих дебрей не вылезу... Просыпаюсь я сегодня как обычно в половину второго по заведенной привычке. Глаза продираю, осматриваюсь кругом, а там все не моё — стены, пол, потолок, шторки какие-то на окне болтаются — и всё не мое, чужое. Я как ошпаренный вскочил, потом осекся, конечно — мало ли кто в этой квартире живет, может, я в заложниках каких, и если выбегу в панике, то может стать хуже. Решил оглядеться в комнате. Просторно, светло, свежо — мне так вообще это все в диковинку, жилья нормального я уже лет пять не видывал после того, как от родителей съехал. Прошелся туда-сюда, по углам осмотрелся. Сразу видно, комнаты не обжитые, стерильные какие-то, будто гостиничные. Рыскаю по углам, лишних шорохов пытаюсь не издавать, ищу что-либо потяжелее, чтобы прихватить с собой на случай, если накинется кто, и вдруг замечаю развернутый паспорт

— Баранов! Сколько можно! Сам не хочешь учиться, так хоть другим не мешай, — раздался пронзительный голос учителя математики. Татьяна Петровна смотрела на Сережу поверх очков. — Ну-ка, покажи тетрадь. Что ты успел сделать на уроке? Я так и думала — чистый лист, — торжествующе сказала она. — Знаешь, мое терпение лопнуло! Прошу покинуть класс! Жду твоих родителей у себя в кабинете вечером. Сережа понуро собрал вещи и побрел на выход. Шестиклассник Баранов в математике не «шарил». Да и вообще, честно говоря, учился не очень старательно. Из школьных предметов больше всего любил физкультуру — имел по ней твердую пятерку. Вот и сейчас мальчик решил скоротать урок в любимом зале. Но физрук оказался непреклонен и отказался впускать его. Расстроенный, Сережа гулял по школьным коридорам и сам не заметил, как очутился на цокольном этаже. Побродив по обычно закрытым от учеников техническим

Я хочу рассказать о донельзя странном случае, имевшем место осенью далекого уже ныне 1988 года, случившемся с моим сейчас покойным отцом. В то время, поскольку с деньгами у нас тогда было плохо, он периодически подрабатывал грузчиком в ночные смены. Обыкновенно работал отец в тандеме с напарником, однако на тот раз напарник благополучно провалялся в какой-то больничке — у него был, кажется, грипп в острой форме или что-то еще. Дали, значит, отцу задание расфасовать какие-то ящики в кузовы стоящих на некой площадке грузовиков, означили адрес расположения этой площадки, отправили в путь на собственном же «пикапчике», загруженном этими самыми ящиками. И темной глухой осенней ночью отец устремился на выполнение самой заурядной, казалось бы, работенки. Благополучно доехал уже практически до конца пункта своего назначения. И тут он неожиданно понял, что не вполне уверен, правильно ли он

Делать было нечего, и, чтобы убить время, мы рассказывали по очереди разные страшные и удивительные истории. Вот что поведал нам К. — уж и не знаю, правда ли это, или всего-навсего плод его воспаленного воображения... Я не допытывался. Однако должен заметить, что очередь его была последней, мы уже вдоволь наслушались всяческих ужасов, и к тому же в тот день непогодилось: стояла поздняя весна, но серые тучи висели так низко, и за окном был такой хмурый сумрак, что казалось, весь мир погрузился в пучину морскую — вот и беседа наша носила излишне мрачный характер... — Хотите послушать занимательную историю? — начал К. — Что же, извольте... Был у меня один друг — не стану называть его имя. Так вот, он страдал странным недугом, по-видимому, наследственным, ибо и дед его, и прадед тоже были склонны к некоторым чудачествам. Впав в христианскую ересь, они тайно хранили у себя в доме разные