Виталик работал на одной из московских станций скорой помощи, когда туда медсестрой пришла Олеся. Молодые люди понравились друг другу и спустя некоторое время поженились. Пара получилась действительно красивая: оба нордического типа — светловолосые, голубоглазые. Виталик крепкого телосложения, коренастый, Олеся — хрупкая девушка с хорошей фигурой и симпатичным личиком. Проблемы с матерью Виталика начались еще до свадьбы, но ребята не унывали — мол, признакомится, узнает получше и еще рада будет такой невестке. Но не тут-то было... Жить молодым было негде: своего угла нет, а снимать квартиру на их зарплату невозможно. Олесины родители жили в Нижегородской области и перебираться в столицу, конечно, не собирались. Поэтому пришлось жить у матери Виталика. Работали они в разные смены. Когда Виталик был не на смене, то ничего необычного не случалось, зато мать как могла уговаривала сына

В то время я была студенткой одного из московских университетов, и, естественно, как и многим учащимся, мне пришлось устраиваться на работу с целью дополнительного заработка. Недели три я искала работу по объявлениям и постоянно замечала, что в один престижный салон сотовой связи требуются девушки. Тогда я подумала, что наверняка там очень высокие критерии отбора, раз они не смогли никого подобрать почти за месяц. В конце июля 2007 года я все-таки решилась сходить туда на собеседование. Каково же было мое удивление, когда в отделе кадров мне сразу же предложили работу с недельным испытательным сроком. При этом начальница отдела сразу сказала: «Не пугайтесь, что бы ни произошло». Тогда я не придала этим словам значения, считала, что это моральная поддержка волнующемуся стажеру. Но как я ошибалась… В первый же день меня ознакомили с режимом работы и моим рабочим местом. Работа была

Я водитель в Мосгортрансе — работал на маршруте, который проходит через главную аллею Измайловского парка (после описанного случая перевёлся в другую колонну, теперь там не езжу). Кто не знает, Измайловский парк — это большой лес, там есть обжитые части, но главная аллея проходит и через глухомань. Там и днём-то мало кто садится или выходит. Дело было ночью, последний рейс, время около полуночи, начало декабря, но шли дожди — в общем, поздняя осень, знакомая москвичам. На «Партизанской» никто не сел, я пустой поехал, въехал в лес. Это была ночь на воскресенье, поэтому машин вообще не было. Я даже не предполагал, что кто-то может быть на этой остановке в это время, но тут заметил человека, затормозил, открыл дверь. Пассажир (мужчина 45-50 лет на вид) зашёл, через АСКП не прошёл, встал на передней площадке. Я подумал, что он хочет купить билет, обернулся, но он стоял, как статуя, никакой

В начале 80-х мы с женой на работе получили дачный участок и принялись его вовсю осваивать. Поскольку земля была практически голой, все соседские наделы были как на ладони. Наша жизнь, разумеется, тоже была видна окружающим. Мы быстро перезнакомились друг с другом и постоянно общались. Это сейчас все сидят у себя за глухими заборами, а тогда время было другое — больше открытости в людях наблюдалось. Но это я так рассказал, чтобы вы представляли обстановку. У нас уже подрастала дочка, а у остальных наших соседей, в том числе и у Румянцевых, детей не было. Но пары молодые, так что пополнение семейств был вопросом времени. Первый ребенок — мальчик — родился у Румянцевых зимой. Поэтому следующим же летом он оказался на даче и оглашал своим криком окрестности. По нашему с женой мнению, Мишенька был очень нервным. Его будил любой громкий звук, а их, как вы понимаете, в новостройках было

Мой город — типичное криминальное захолустье. Рядом расположен глухой лес, в котором постоянно трупы находят. У меня есть друг, который работает фельдшером в скорой. Периодически мы видимся с ним, ездим пострелять в тир, в баре выпиваем и рассказываем друг другу о своих делах. Во время одной из таких встреч я за игрой в бильярд заметил, что он какой-то дёрганый: криво бил по шарам, в лузы почти не попадал. Позже не сдержался и рассказал мне историю, как на ночном дежурстве поступил вызов где-то между двумя часами и половиной третьего ночи: в таком-то районе города раненый человек, нужно срочно оказать медицинскую помощь. Выехала машина, в которой как раз был мой друг. Приехав по адресу, во дворе дома прямо в детской песочнице нашли уже мёртвого мужчину средних лет. Страшное заключалось в том, что, как рассказал друг, ноги и руки у него были отрезаны (и довольно-таки грубо), потом

Гостили у свекрови в частном доме, и в рамках помощи на кухне меня отправили за редькой в подвал, находящийся на улице. Иду. На улице практически ночь, темно. Зажигаю свет-«переноску» (лампочку на длинном проводе) и спускаюсь. Лампочка раскачивается, отбрасывая нервные, рваные тени. В самом дальнем углу стоит кастрюля с редькой. Давно стоит, поэтому редька успела прорасти, выбросив в тусклое освещение подвала длинные бледные ростки. В свете переноски эти ростки выглядят просто зловеще. Начинаю набирать редьку в приготовленную для этого чашку. Один из корнеплодов выглядит испорченным, раздутым и гниловатым. Брать его в руки совершенно не хочется, поэтому я начинаю аккуратно его подталкивать к чашке, чтобы затем выкинуть. И тут ОНА — редька — ОТКРЫВАЕТ ГЛАЗА! А-А-А!!! Так я даже в роддоме не орала, когда рожала свое дитятко с объемом головы 37 сантиметров. Даже не могу объяснить, как я

Женщина в махровом халате переставила пучки цветов в обрезанных пластиковых бутылках, взяла у водителя сигарету и сипло сказала: — Не. Это вам еще через два поворота. — Так мы только что оттуда. — Водитель расправлял темными пальцами бумажные иконки, которыми кабина изнутри была покрыта, как налетом. — Не. По той вон дороге. — Торговка мотнула головой назад. — А там спросите. — Указатели-то будут? — Указатели? — Щелочки торговкиных глаз расширились так, что толстые розоватые веки едва не треснули. — Сроду не было. * * * Автобус вздрагивал от топота, в загустевшем от долгой дороги воздухе висел визгливый детский смех. С задних сидений кладбищенски пахло красными гвоздиками, они лежали там в коробке. Петя уже стащил один цветок, оторвал нежную махровую головку и вставил в ноздрю Кириллу, который спал, вскинув нос к потолку. Ленка раз десять сфотографировала его на мобильный. Анька-мелкая,

Когда мне было 15 лет, собрались мы отдохнуть всей семьей у знакомых летом. Приехали к этим людям, покушали, пообщались... Вечером, посмотрев фильм на ночь, я спросил, где я буду спать. Мне показали на комнату с храпящим дедом на полу (спал он на пледе). Я лег спать, но так как я парень городской, не привыкший ко всякой скотине, то их крики за окном в сочетании с храпом старика меня сильно раздражали. В итоге ворочался на кровати до ночи, всё не мог задремать. Вдруг, к моему удивлению, все затихло — и дед храпеть перестал, и скотина замолкла. Одновременно я почувствовал, что на меня кто-то смотрит, и посмотрел в окно. Мне и до того уже было страшно, но от того, что я увидел в свете фонаря (кстати, он тоже входил в список вещей, мешавших мне спать), меня кинуло в жар и холод. Я увидел у окна человека, который широко улыбался и держался руками за свой рот. Потом он начал засовывать руки

Эту историю я прочитала ещё во времена СССР в одном из чехословацких журналов, где описывался один из ведущихся тогда судебных процессов. Дело было так: молодой педагог после окончания пединститута по распределению приехал сроком на один год в одно из забытых Богом сёл. В разговоре с председателем местного совхоза речь зашла об «учительском домике», в котором до сей поры останавливались все приезжающие по распределению учителя. «Вы навряд ли захотите жить в том доме, — сказал председатель. — Лучше возьмите съёмную квартиру. Дело в том, что та учительница, которая была до вас, повесилась в том доме». Но парень и возмутился и заявил, что он, мол, современный и просвещённый молодой человек, ни в какие суеверия не верит и намерен жить в «учительском домике». На следующий день парень начал свою работу в школе, взяв руководство над классом, оставшимся без покончившей с собой учительницы.

Всё началось примерно месяц назад, холодной октябрьской ночью. Я лежал в кровати, ожидая, пока бог сна соизволит укрыть меня своим одеялом, и слушал, как осенний дождь барабанит по окну моей спальни. Как я ни укладывался, какие, самые, казалось бы, комфортные и идеальные для сна, позиции не принимал, но моё сознание упорно не желало угасать и погружаться в чудесный мир сновидений. Я уже считал барашков, прыгающих через забор, но и это не помогло. Наверно, насчитал больше, чем сейчас бегает по лугам. Стакан тёплого молока тоже не помог. В итоге я просто лежал в кровати, вперив взгляд в потолок, и слушал музыку дождя. На часах было без пятнадцати четыре, и я был очень рад, что следующий день суббота, и мне не надо вставать рано утром. Вдруг я услышал сквозь барабанную дробь капель стук женских каблуков. Я живу на первом этаже, и прямо под моими окнами проходит асфальтовая дорожка, так