ГЛАВА 1. КОСТЯНАЯ ГОРА Иногда мне кажется, что я живу не в деревне, а в каком‑то эксперименте. Знаете, как в тех старых фильмах, где учёные ставят мышь в лабиринт и смотрят, когда она сойдёт с ума. Только в моём случае лабиринт — это Костяная Гора, а учёные — хрен его знает кто. Может, сама земля. Может, что‑то похуже. Проснулся я, как обычно, от того, что дом скрипнул. Не просто так, а именно скрипнул мне в ухо, будто старый дед решил прошептать: «Егор, вставай, у нас гости». Дом у меня — живой. Не в сказочном смысле, а в том, что он реагирует на всё, что происходит вокруг. Доски у него как мышцы: если что‑то подкрадывается, он напрягается, дрожит, предупреждает. Иногда я думаю, что он умнее меня. Я лежал, слушал. Тишина. Но тишина у нас — это не спокойствие. Это как пауза перед тем, как кто‑то скажет что‑то неприятное. — Ладно, старый, понял, — буркнул я, откидывая одеяло. Пол под

Миша переминался с ноги на ногу — не то от холода, не то из-за трепетного ожидания ответа. — Я немного не расслышала. Ты что сказал? — продолжительная неловкая пауза сорвалась холодным, но всё же удивлённым тоном. Катя смотрела на него пронзительным взглядом, не выражающим каких-то читаемых эмоций. Её полуопущенные веки скрывали отсвет ночных ламп фонарных столбов, а густые накладные ресницы отбрасывали лучики теней на щёки — всё то, что заставляло сердце Миши хотеть её. Будет ложью сказать, что это единственное, что привлекало его в одногруппнице: невысокий рост, но стройная подтянутая фигура; светлая ровная кожа, местами порозовевшая от холода; легкий пирсинг и татуировки в местах о которых Миша только слышал, но никогда не видел; ухоженные и окрашенные в коблонд волосы — оно действовало на него как магнит, проникая в голову и вытесняя все остальные мысли. А ещё ему нравилось, как она

​Меня зовут паша, и я «ходячая кукуруза». Ну, это мы так сами себя называем, когда натягиваем эти ярко-желтые куртки Яндекс Еды. Работа простая как две копейки: взял пакет, донес пакет, получил копейку. Главное не заглядывать внутрь и не опаздывать, иначе штрафы сожрут всю скромную прибыль. ​Утро началось как обычно. Будильник в 8:00 проорал прямо в ухо. Я сполз с кровати в своей съемной хате на Ангарской, поплелся на кухню. Квартира маленькая, зато своя ну, в смысле, арендованная на двоих с корешом. Поел вчерашних макарон прямо из сковородки (мыть лень, да и зачем?), умылся ледяной водой, чтобы хоть как-то глаза открылись, и натянул форму. ​На улице была типичная минская каша. Март 2026-го, а весной и не пахнет. Снег вперемешку с грязью идеальная среда для курьера на велике. ​— Ну что, погнали кормить народ,— пробормотал я сам себе, закидывая короб за спину. ​Первые пять заказов

Credo.Press - информационно-аналитический интернет-портал о религии в России. Google, я ищу информацию о преимуществах запрета на обработку биометрических данных в ЕБС. Почему в результатах поиска я вижу нерелевантные ответы? Поцелуй. Одна чайная ложка рома. Начинается весна, и вот-вот произойдет нечто волшебное. Любители шоколада, ну же! Вообразим гипотетическую ситуацию: Калининградская область объявляет о своей независимости и получает поистине монументальное, политически нагруженное имя - Протестантская Европейская Республика Восточной Пруссии. В угоду лаконичности, в лучших традициях советского аббревиатуростроения, это громоздкое название трансформируется в ПЕРВоП. И знаете, почему такое название? Да потому что все первые буквы, что по-русски, что по-английски, есть в слове "Европа". Похоже, для русского человека измученного "российскостью" даже такое название

(Записки дона Алонсо де Варгаса, найденные в его поместье спустя неделю после возвращения из Новой Испании) — -- I. Записка дона Алонсо де Варгаса — -- Мадонна, пишу это, поскольку не знаю, что со мной происходит. Неужели тот вождь дикарей был прав? Последние шесть дней, с момента возвращения из Новой Испании, со мной творятся такие ужасы, что я решил вести этот ежедневник. Быть может, когда-нибудь он поможет другим не совершить моей ошибки. Зря я привёз тот нож. Зря поднял его с земли. Отец Педро, наш приходской священник, тут оказался бессилен, хотя я исповедовался и причащался. Святая вода шипела на клинке, но сам нож оставался сухим. Я видел это своими глазами. Записываю всё, что помню, с самого начала. День 1. Тот злополучный нож и что я наделал в Новой Испании Всё началось в поселении местных дикарей — Хокотитлан. Не буду лгать ни себе, ни этим страницам — мы пришли грабить.

Она не распахнула глаз, она задержала дыхание, а сглотнув слюну, ощутила смак сырого мяса, словно её уже обратили в кровавое месиво. Под изнанкой век растушёвывалось саржевое небо, жестяные звёзды и стылый воздух, но стоило взмахнуть ресницами, как её ослепили больничные лампы. Девочка непонимающе огляделась, видимо, отходя от каких-то препаратов. Возможно, фторотана, изофлурана, быть может эфира для наркоза или ещё какой-то непонятной хрени, придуманной врачами для кратковременного превращения пациента в овоща. Врач что-то бубнит под ухом, но она не слушает, игнорирует и закрывает глаза, пряча хрупкое зрение от ядовитого света ламп. Слишком тянет в сон. При очередном движении она неловко съезжает вниз на подушке, упирается ладонями в матрас и хочет подтолкнуть себя пятками. Вместо этого с хриплым вздохом глаза девицы распахиваются обратно. Она непонимающе оглядывает больничную койку,

История короткая,совсем не страшная,но все равно таинственная и немного мистическая.Случилось это в девстве,лет в 5 я не знаю точно сколько мне было тогда лет.Сплю я значит,и ночью просыпаюсь,открываю глаза,а на моей кровати, лежит штук 6-8 светящиеся шариков,шарики сами были похожи на одуванчики,небольшие и у меня возникло такое чувство что они смотрят на меня,как будто разговаривают между собой.Меня они стали напрягать.И я встала и села возле порога комнаты,наверное сидела долгое время,о чем то думала,оборачиваюсь а рядом со мной сидит один шарик,и словно смотрит на меня.Я чёт запсиховала от этого и пошла спать.Такого больше не происходило в моей жизни.До сих пор думаю что это было,либо детское воображение,или я просто приснила такой сон,но почему то мне кажется что эта была реальность.

В окно раздался пронзительный стук. Такое обычно было, когда какие-то мальчишки звали гулять, брали палку подлиннее, и, порой захватив стремянку, начинали стучать в окно третьего этажа. Порой удобной палки не было. В атаку шло всё, что было под рукой: снежки, сучки и в один раз был даже камень. Стекло тогда треснуло и посыпалось блестящей крошкой, а родители отреагировали ровно так, как и можно было ожидать. Одно это навевало старые воспоминания. И лишь один факт вводил его в ступор, заставляя не открывать жалюзи и отодвигать шторы. Лишь один факт заставлял его сжаться в кровати и ни за что не поворачиваться обратно, к окну. Тело покрывалось мелкой тряской, ноги мёрзли, а голова начинала гудеть. Ни о каком сне не шло и речи. В окно ещё раз постучали. Ровно так, как стучат гости. Приглашаешь знакомых на новоселье, говоришь адрес. А для них, как и для тебя, это чужой город. Хоть ты и

Картридж был почти пуст. Михаил достал его из принтера, покрутил в руках. Пластик был потертый, на чипе остались ссадины от контактов. «Еще одна заправка, максимум две, - отметил он про себя. - Потом заказывать новый». Засыпал тонер и вставил обратно. В бухгалтерии пахло бумагой и остывшим кофе. Из радио на полке лилась бодрая, бессмысленная музыка. Музыка сменилась вступлением к новостям. Михаил слушал вполуха, протирая руки салфеткой. Цифры, политика, прогноз биржевых котировок. И вдруг фраза зацепила внимание: «…тревожные данные о резком всплеске…» Он прислушался. Голос диктора был ровным, будничным: «По всему миру фиксируют всплеск случаев суицида среди детей и подростков. Особенно в возрастной группе двенадцать-тринадцать лет. Причины пока не ясны, эксперты и власти ведут расследование. Родителям рекомендуют проявлять повышенное внимание». Михаил на секунду задумался, глядя на

Аннотация Сергей Кривошеин думал, что самое страшное — это видеть то, чего не видят другие. Он ошибался. После событий «Свидетеля» он становится видящим — человеком, в котором наблюдатель оставил след. Теперь Сергей не просто замечает тени, шёпоты и безликие фигуры. Он чувствует их внутри. Они смотрят через него. Они выбирают через него. Они меняют его. В Управлении Особо Ненужных Преступлений исчезают сотрудники. Начальник оказывается не тем, кем кажется. Архивариус — не человеком. А тень Сергея — отдельным существом. Город начинает дрожать, как будто реальность — это тонкий лёд, под которым кто‑то ходит. Сергей пытается удержать себя, но каждый шаг приближает его к тому, кем он становится. К тому, кем его хотят сделать. «Видящий» — это история о том, что происходит, когда взгляд становится оружием, а человек — окном в чужой мир. И о том, что иногда самое страшное — не потерять себя, а