Знаете это чувство, когда жизнь напоминает старый дребезжащий вагон, который на полном ходу слетает с рельсов в канаву? Мой вагон не просто слетел, он разлетелся в щепки, а я остался сидеть среди обломков. Меня зовут Анатолий Селиванов. Раньше, когда я произносил это в дежурке, за этим стоял вес. Детектив милиции, человек, который знал, как работает этот мир, как ловить мразей и как выстраивать логические цепочки. Теперь Селиванов это просто имя в справке об инвалидности. В зеркало я стараюсь не смотреть. После той аварии моё лицо превратилось в месиво из рубцов и пересаженной кожи, которое врачи называли стабильным результатом, а я называл приговором. Всё обрушилось в один миг. Сначала меня вежливо попросили уйти из органов из за состояния здоровья и психологической нестабильности. Потом начался марафон по поиску хоть какой то работы. Я не из тех, кто привык ныть. Я выходил охранником

Вот и все. Проходя по пустым комнатам, вы уже знали, что не переживете эту ночь. Не осталось ничего, кроме холодных стен и нескольких бутылок пива в холодильнике. Конечно, у вас есть ружьё — весьма действенный инструмент борьбы с нежеланными гостями. Но не с Ним. Вы помните тот день — стрельба, крик, надрывный вой, хруст ломающихся костей и слюнявые плевки крови на окне. Длинная, уродливая фигура, похожая на изогнутый ствол иссохшего дерева, стоит всего в нескольких метрах, протянув худые руки. В руках покоится только что оторванная голова военного. Голова эта, словно ещё не осознав своей смерти, с ужасом глядит, раскрыв немой рот, кончик торчащего из плоти позвоночника вздрагивает и сочится желчной жидкостью. Существо искривленно застыло, победоносно держа свой трофей. Странно, но тогда вас поразила не жестокость картины, а тот пугающий задор, с которым Оно демонстрировало свою силу. У

будто лучиком света,проникнувшим в тёмный-тёмный подвал,стала она для него.Она была одной из его причин жить.Но все это в момент рухнуло... Начнем с самого начала,когда герой и подозревать не мог,чем все обернется.Пятнадцатилетний Даня,окутал взором школу,в которую приходит он ровно к 8.15. *бля,я опаздываю* - проговорил Даня у себя в мыслях,в то время пока бежал по коридору,чтобы успеть на урок.Сегодня,из-за сбоя в будильнике Даня проснулся позже обычного и пришел в школу в 8.25,а уроки начинаются в 8.30.В то время когда он бежал по коридору,он не заметил медленно пятющуюся к кабинету девочку. *опять новенькая,ненавижу когда в класс приходят люди,под которых нужно подстраиваться,стараться не сказать ничего обидного* - прозвучало в его мыслях. -куда прёшь,под ноги не смотришь совсем,я из-за тебя чуть не упал! -извините... проговорила девочка и поплелась в кабинет,а за ней и Даня. -ой,я

Утро начиналось всегда одинаково. Будильник на старой «Нокии» в шесть сорок, когда солнце уже пробивалось сквозь пыльные занавески, духота в квартире и мокрый нос Рыжего, который упирался мне в колено. Стоило мне сесть на продавленную табуретку, чтобы натянуть кеды, как пес начинал вилять хвостом, выбивая дробь по линолеуму. — Погоди ты, и так жарко, — бормотал я, пытаясь совладать со шнурками. Рыжий, обычная рыжая дворняга с одним порванным ухом, нетерпеливо переступал лапами. Мы выходили в подъезд, где за ночь скапливался густой запах сухой пыли и нагретого бетона. Соседская дверь на пятом этаже всегда хлопала в это время. Пашка «Худой» тоже выходил. Первая неделя сентября мы еще не привыкли к школьной форме, поэтому Пашка шел в расстегнутой рубашке поверх мятой футболки. Мы жили так годами. Пашка был тихим, вечно сутулился, прячась в своих мыслях, но мы понимали друг друга без лишних

Говорят, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках. Я всегда старался руководствоваться этой логикой, поэтому, когда наткнулся на объявление об аренде однушки в три раза дешевле рынка, сразу почувствовал подвох. Но хозяйка, бодрая такая старушка, объяснила всё просто: она на год уезжает к сыну в Россию, и ей нужен не доход, а надежный человек, который присмотрит за цветами и не превратит квартиру в притон. Я, не раздумывая, оплатил весь год вперед сумма вышла смешная, зато вопрос с жильем закрыт до конца диплома. Деньги таяли, учеба на биохиме сама себя не вытянет, так что я решил: разберусь с любыми бытовыми нюансами по мере их поступления. Любую проблему можно решить, если применить научный метод. Дом оказался самой обычной панелькой в тихом спальном районе. Серые стены, стандартный двор ничего необычного. Но стоило мне подняться на нужный этаж, как я засомневался. На фоне

Проснувшись ночью, я пошёл попить воды. Обыденное действие, казалось бы. Я открыл дверь своей комнаты, вышел в коридор, прошёл на кухню, налил воду в стакан, выпил её, поставил стакан на место... И тут мой взгляд упал на моё отражение в окне. Оно будто бы улыбалось. Мне стало не по себе. Я увидел у него частокол острых зубов, неестественно широкую улыбку до ушей и пустые глаза. Сердце ушло в пятки, когда оно повернулось ко мне, и стало смотреть на меня белёсыми, словно у дохлой рыбы, глазами. Меня будто бы парализовало, я не мог даже сдвинуться с места. Сердце бешено колотилось, словно я пробежал марафон за несколько часов. Ноги подкосились, я осел на пол, пока нечто смотрело на меня. Оно начало бить по стеклу, и я услышал отчётливый стук. Хотелось кричать от ужаса, но что-то не давало мне этого сделать. Из глаз побежали тонкие ручейки слёз, пока я смотрел на это. Я надеялся, что это

Серый рассвет сочился сквозь немытые стекла, смешиваясь с пылью, навечно повисшей в воздухе. В этом мире тишина никогда не была другом. Она была индикатором опасности или, что еще хуже, признаком того, что всё живое отсюда ушло. Лера сидела на корточках у входа в супермаркет, прислонившись спиной к ржавой кассе, и сосредоточенно перематывала рукоятку своего ножа синей изолентой. Лента липла к пальцам, но дело спорилось. Её русые волосы, давно не знавшие шампуня, были стянуты в тугой узел на затылке. Глаза, серо-голубые, как этот рассвет, смотрели спокойно и цепко. Она не была красавицей в классическом понимании прошлого мира — для этого её черты были слишком острыми, а взгляд слишком тяжелым. Но в этом новом мире такая внешность была лучше всякой красоты: она отпугивала и заставляла держать дистанцию. — Долго ты ещё? — раздался приглушенный голос от входа. Кирилл стоял, опершись плечом

Все пошло наперекосяк еще в обед. Я, Тимур, обычный фрилансер, из тех, кто привык решать любые проблемы парой кликов в смартфоне, ехал к бабушке в область обещал помочь по хозяйству. Навигатор, этот электронный предатель в пластиковом корпусе, бодро пересчитал маршрут и предложил «срезать путь» через лесной массив. Я, дурак, доверился синей линии на экране и свернул с федеральной трассы на узкую нитку серой дороги. Сначала это был старый асфальт, потом гравий, а через десять минут дорога превратилась в разбитую лесовозную колею, залитую густой, как деготь, грязью. Машину кидало из стороны в сторону, ветки хлестали по лобовому стеклу, словно пытаясь меня остановить. Удар был резким и сочным. Скрежет металла о скрытый в колее валун, рывок и моя «Киа» жалобно чихнула и заглохла. Я вышел наружу. Тишина леса ударила по ушам. Из-под капота медленно вытекал мой шанс на возвращение густая

Дома всегда воняло. Запах был какой-то липкий, он будто забивался в нос и оставался там, даже когда я уходил на улицу. Смесь перегара, дешевого табака и какой-то тухлятины из кастрюль, которую мать не выкидывала по неделе. Мать орала постоянно. Просто так, как старый телек фоном. Могла начать с самого утра, потому что я слишком громко поставил чайник на плиту, и орать до самой ночи. Называла меня выродком, обузой и главной ошибкой в своей жизни. Я просто стоял и смотрел в одну точку на стене, пока она захлебывалась криком. Мне было пофиг. Слова это просто шум. От них синяков не бывает, а уши можно и «выключить». Бьет отец. И делает он это молча. Три года я был терпилой. Обычным, забитым пацаном. Я не думал тогда, правильно это или нет, и не строил никаких планов побега. Я просто заходил в комнату, когда он звал моё имя этим своим хриплым голосом, и ждал. Ложился на пол, закрывал голову

Удар оказался достаточно мощным, чтобы сбить меня с ног и откинуть в сторону. Прокатившись по земле, пересчитав своей тушкой несколько особенно твердых выпуклостей ландшафта, я скатился в овраг и остановился только там, угодив в вывернутые из земли корни какой-то древней ели. О продолжении погони не могло быть и речи. Этот вывод я сделал не на основании своего состоянии после столь неудачной атаки, сколько по светлеющему над деревьями краю неба, которое удалось рассмотреть из своего нового прибежища. - Черт! Ушел! – саданув кулаком по одному из корней, я принялся выкарабкиваться из их хватки. - Эй! Охотник, ты там жив? – над краем оврага показалась всклокоченная седая голова моего сопровождающего. Ну да, нормальные люди в такие ночи отсиживаются по домам, для надежности закрывшись на все ставни и подперев двери особо тяжелыми сундуками. Единственный, кого смог мне предложить староста –