Аннотация

Сергей Кривошеин думал, что самое страшное — это видеть то, чего не видят другие.
Он ошибался.
После событий «Свидетеля» он становится видящим — человеком, в котором наблюдатель оставил след. Теперь Сергей не просто замечает тени, шёпоты и безликие фигуры. Он чувствует их внутри. Они смотрят через него. Они выбирают через него. Они меняют его.
В Управлении Особо Ненужных Преступлений исчезают сотрудники.
Начальник оказывается не тем, кем кажется.
Архивариус — не человеком.
А тень Сергея — отдельным существом.
Город начинает дрожать, как будто реальность — это тонкий лёд, под которым кто‑то ходит.
Сергей пытается удержать себя, но каждый шаг приближает его к тому, кем он становится.
К тому, кем его хотят сделать.
«Видящий» — это история о том, что происходит, когда взгляд становится оружием, а человек — окном в чужой мир.
И о том, что иногда самое страшное — не потерять себя, а понять, что ты уже не тот, кем был.

ГЛАВА 1.Тот, кто не может закрыть глаза

Я не спал три ночи.

Не потому что не хотел — я бы с удовольствием провалился в беспамятство, как в яму, и пусть бы меня там закопали.

Но сон — это роскошь, когда в темноте кто‑то стоит у твоей кровати и смотрит.

Даже если у него нет лица.

Я лежал на спине, уставившись в потолок, который за последние дни стал моим лучшим другом.

Потолок хотя бы не дышал.

Не шевелился.

Не оставлял царапин на стенах.

— Ты опять не спишь, — сказал призрак.

Он сидел на подоконнике, болтая ногой, как подросток, который прогуливает школу.

Сигарета в его пальцах тлела несуществующим огоньком.

Он не мог курить — у мёртвых лёгкие не работают.

Но привычка — это сильнее биологии.

— Ты наблюдательный, — сказал я. — Может, ещё скажешь, что я выгляжу хреново?

— Ты выглядишь так, будто тебя три раза переехал автобус, — сказал призрак. — И автобус был недовольный.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Он улыбнулся.

У призраков улыбки получаются кривыми, как будто мышцы лица забыли, как это делается.

— Он был здесь, — сказал призрак.

Я не спросил «кто».

Я и так знал.

— Когда?

— Минут двадцать назад.

— Почему ты меня не разбудил?

— А смысл? Ты бы всё равно не успел.

Я сел на кровати.

Голова гудела, как трансформаторная будка.

— Что он делал?

— Смотрел.

— На меня?

— На тебя.

— Зачем?

— Потому что ты теперь — видящий.

Я выругался.

— Я не просил.

— Никто не просит, — сказал призрак. — Это не подарок. Это диагноз.

Я встал, прошёлся по комнате.

Пол скрипел.

Шторы висели идеально ровно — он их поправил.

Стол был чистым — он его выровнял.

Даже кружка стояла под углом ровно в сорок пять градусов, как будто кто‑то делал замеры.

— Он любит порядок, — сказал призрак.

— Я заметил.

— Он делает пространство удобным для себя.

— А для меня?

— А тебе он оставляет хаос.

Я подошёл к стене.

Провёл рукой по обоям.

Новая царапина.

Тонкая.

Свежая.

«СМОТРИ»

— Он издевается, — сказал я.

— Он напоминает, — сказал призрак.

— О чём?

— О том, что ты теперь не можешь закрыть глаза.

Я пошёл на кухню.

Включил свет.

Кофеварка заурчала, как старый кот.

Я налил себе кофе — чёрный, горький, как моя жизнь.

Призрак сел на стол.

— Ты стал видеть больше, — сказал он.

— Я стал видеть слишком много.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Да.

Он ткнул пальцем в окно.

— Посмотри.

Я посмотрел.

И увидел.

На улице, под фонарём, стояла фигура.

Высокая.

Тонкая.

Сутулая.

Без лица.

Она не двигалась.

Не шевелилась.

Просто стояла.

И смотрела.

— Он здесь? — спросил я.

— Он всегда здесь, — сказал призрак. — Просто раньше ты его не видел.

— Почему он стоит под моим окном?

— Потому что ты — его интерес.

— Я не хочу быть ничьим интересом.

— Поздно.

Фигура под фонарём наклонила голову.

Медленно.

Как будто изучала меня.

Я почувствовал холод.

Не от окна.

Отнутри.

— Он ждёт, — сказал призрак.

— Чего?

— Чтобы ты сделал первый шаг.

— Какой?

— Любой.

— А если я не сделаю?

— Тогда он сделает.

Я сел.

Выпил кофе.

Он был мерзкий, но бодрил.

— Что мне делать? — спросил я.

— Работать, — сказал призрак.

— Работать?

— Да.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Я вижу безликих существ, которые ломают реальность, а ты предлагаешь мне идти на работу?

— Да.

— Почему?

— Потому что сегодня ты увидишь кое‑что важное.

— Что?

— У твоего начальника нет тени.

Я замер.

— Что?

— Ты слышал.

— У него… нет тени?

— Совсем.

— И что это значит?

— Что он не тот, за кого себя выдаёт.

Я встал.

— Ладно.

— Куда?

— На работу.

— Ты уверен?

— Нет.

— Отлично, — сказал призрак. — Значит, всё идёт как надо.

Я вышел из квартиры.

Подъезд был пуст.

Но воздух — тяжёлый.

Как будто кто‑то только что прошёл, оставив за собой след.

На стене — ещё одна царапина.

«БЛИЖЕ»

Я выдохнул.

— Он приближается, — сказал призрак.

— Я вижу.

— И он хочет, чтобы ты видел.

— Я вижу.

— И он хочет, чтобы ты понял.

— Что?

— Что ты теперь — часть игры.

Я пошёл вниз по лестнице.

И впервые за три дня понял:

я не боюсь.

Я устал.

А усталость — это хуже страха.

Потому что страх заставляет бежать.

А усталость — идти навстречу.

ГЛАВА 2. Начальник, у которого нет тени

Утро в Управлении Особо Ненужных Преступлений всегда пахло одинаково:

прокисшим кофе, бумагой, отчаянием и чем‑то ещё…

чем‑то, что давно умерло, но продолжает ходить на работу.

Я вошёл в отдел, и первое, что увидел — Лида.

Наша секретарь.

Женщина, которая могла бы быть милой, если бы не ненавидела всех живых существ, включая себя.

— Кривошеин, — сказала она, не поднимая глаз. — Вы опять опоздали.

— Я не опоздал, — сказал я. — Я пришёл позже.

— Это и называется опоздать.

— Нет. Это называется «я жив».

— К сожалению.

Она поставила штамп на бумагу так, будто пыталась убить её.

Призрак стоял рядом с ней, наклонившись к её уху.

— Она тебя ненавидит, — сказал он.

— Я знаю.

— Но не переживай. Она всех ненавидит одинаково.

— Это не утешает.

— А я и не утешаю.

Я прошёл дальше.

Отдел был пуст.

Слишком пуст.

Как будто все сотрудники решили синхронно заболеть, умереть или сбежать.

— Где все? — спросил я.

— Исчезли, — сказал призрак.

— В смысле?

— В прямом.

— Когда?

— Ночью.

— Почему?

— Потому что он был здесь.

Я остановился.

— Он?

— Он.

— Что он делал?

— Смотрел.

Я выругался.

— И что теперь?

— Теперь ты — единственный, кто пришёл на работу.

— Отлично. Просто охуенно.

Я дошёл до кабинета начальника.

Дверь была приоткрыта.

Это уже было странно.

Начальник — человек педантичный.

Он закрывает дверь даже в туалете, когда там никого нет.

Я постучал.

— Войдите, — сказал голос.

Я вошёл.

И увидел его.

Начальник сидел за столом, как всегда:

ровно, строго, с выражением лица «я ненавижу всё, но особенно — тебя».

— Кривошеин, — сказал он. — Вы опоздали.

— Я пришёл, — сказал я. — Это уже достижение.

— Не для вас.

Он поднялся.

И вот тут я увидел.

У него не было тени.

Совсем.

Свет падал на него под прямым углом.

На столе — тень.

На шкафу — тень.

На стуле — тень.

А под ним — ничего.

Призрак стоял рядом, ухмыляясь.

— Ну? — спросил он. — Видишь?

— Вижу, — прошептал я.

— И что думаешь?

— Думаю, что мне пора пить.

— Согласен.

Начальник подошёл ко мне.

— У вас вид усталый, Кривошеин.

— Я не спал.

— Это не оправдание.

— Я не оправдываюсь.

— Это хорошо. Мне не нравятся оправдания.

Он прошёл мимо меня.

И я заметил ещё кое‑что.

Когда он двигался — воздух вокруг него дрожал.

Как будто он был не совсем… здесь.

Как будто его тело — это только оболочка, а внутри — что‑то другое.

— Вы сегодня ведёте новое дело, — сказал он.

— Какое?

— Исчезновение сотрудников.

— Всех?

— Всех.

— А вы? — спросил я.

— Я — не сотрудник.

— А кто?

— Не ваше дело.

Он посмотрел на меня.

И в этот момент я понял, что он тоже смотрит.

Не глазами.

Не лицом.

А чем‑то… глубже.

— Вы изменились, Кривошеин, — сказал он.

— С чего вы взяли?

— Вы стали видеть.

— Что?

— То, что не должны.

Он наклонился ближе.

— Это опасно.

— Для кого? — спросил я.

Он улыбнулся.

Первый раз за всё время, что я его знал.

И улыбка была неправильной.

Слишком широкой.

Слишком холодной.

— Для всех, — сказал он.

Когда я вышёл из кабинета, призрак шёл рядом, молча.

Это было тревожнее, чем когда он болтает.

— Ну? — спросил я. — Говори.

— Он не человек, — сказал призрак.

— Я догадался.

— И он знает, что ты видишь.

— Я догадался.

— И он не рад.

— Я догадался.

Призрак остановился.

— Серёга…

— Что?

— Он не просто начальник.

— А кто?

— Он — часть игры.

— Какой?

— Той, в которую тебя втянули.

— И что он делает?

— Он следит за правилами.

— А я?

— А ты — нарушаешь.

Я выдохнул.

— Отлично. Просто охуенно.

— Я рад, что ты понимаешь, — сказал призрак. — Пошли. У нас исчезновения.

— Куда?

— В архив.

— Зачем?

— Потому что там остался один человек.

— Кто?

— Тот, кто видел его раньше тебя.

Я замер.

— И что с ним?

— Он жив.

— Хорошо.

— Пока.

ГЛАВА 3.Архив, который помнит слишком много

Архив УОНП — это место, куда никто не ходит добровольно.

Там пахнет пылью, старой бумагой, страхом и чем‑то ещё…

чем‑то, что не любит, когда его тревожат.

Я спустился по лестнице, которая скрипела так, будто жаловалась на моё существование.

Призрак плыл рядом, как всегда — бесшумный, довольный, слегка ехидный.

— Ты уверен, что он здесь? — спросил я.

— Абсолютно, — сказал призрак. — Он прячется.

— От кого?

— От того же, от кого и ты.

— Отлично. Значит, мы будем прятаться вместе.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он уже не прячется. Он ждёт.

Я остановился.

— Ждёт чего?

— Тебя.

Дверь в архив была приоткрыта.

Это уже было плохим знаком.

Архивариус — человек педантичный, параноидальный и слегка мёртвый внутри — никогда не оставлял дверь открытой.

Я толкнул её.

Внутри было темно.

Не просто «выключили свет», а именно темно, как будто лампы боялись включаться.

Я щёлкнул выключателем.

Лампы мигнули.

Раз.

Два.

Три.

И загорелись.

Архив выглядел так, будто его пытались убить, но он выжил и теперь мстит.

Стеллажи — кривые.

Папки — разбросаны.

Документы — на полу, как листья после бури.

— Он был здесь, — сказал призрак.

— Я вижу.

— Нет, Серёга. Ты видишь, но не понимаешь.

— Так объясни.

— Он искал.

— Что?

— Тебя.

Я выругался.

— И что, нашёл?

— Нет.

— Хорошо.

— Пока.

Мы прошли между стеллажами.

Тишина была густой, как пыль.

Каждый шаг отдавался эхом, будто архив слушал.

— Где он? — спросил я.

— В конце, — сказал призрак. — Там, где хранят старые дела.

— Почему там?

— Потому что он — старое дело.

Я остановился.

— В смысле?

— Ты думаешь, ты первый, кто его видел?

— Я надеялся.

— Наивный ты, Серёга.

Мы дошли до последнего ряда.

Там стоял стол.

На столе — лампа.

Лампа была включена.

И под лампой сидел человек.

Точнее…

что‑то, что когда‑то было человеком.

Он был худой, как скелет, обтянутый кожей.

Глаза — огромные, тёмные, без век.

Руки — дрожащие.

Пальцы — длинные, как у пианиста, который слишком долго играл одну и ту же ноту.

Он смотрел на меня.

Не моргая.

— Здравствуй, — сказал он.

Голос был тихим, как шёпот бумаги.

— Вы… архивариус? — спросил я.

Он улыбнулся.

Улыбка была неправильной.

Слишком широкой.

Слишком медленной.

— Был, — сказал он. — Теперь я — свидетель.

Я замер.

— Чего?

— Того, что ты увидел.

— Вы видели его?

— Я вижу его всегда.

Он поднял руку.

Показал на стену.

Я посмотрел.

И увидел.

На стене была царапина.

Большая.

Глубокая.

Как будто кто‑то провёл когтем.

Слово.

«ВИДИШЬ»

Я сглотнул.

— Что это значит? — спросил я.

Архивариус наклонился вперёд.

— Это значит, что ты теперь — один из нас.

— Каких «нас»?

— Тех, кто видит.

— И что вы видите?

— Его.

— Кто он? — спросил я.

Архивариус рассмеялся.

Смех был сухим, как рвущаяся бумага.

— Он — тот, кто смотрит.

— Я знаю.

— Нет, — сказал архивариус. — Ты знаешь слово. Но не знаешь его.

Он наклонился ближе.

— Он не наблюдает.

— А что?

— Он выбирает.

— Кого?

— Тех, кто может видеть.

— Зачем?

— Чтобы мы смотрели за него.

Я замер.

— Что?

— Он не может быть везде.

— И?

— Поэтому он делает нас своими глазами.

Я почувствовал холод.

— Вы… его слуга?

— Нет.

— Тогда кто?

— Его отражение.

Он поднял руку.

Показал на свои глаза.

И я увидел.

В его зрачках — пустота.

Такая же, как у того, кто смотрит.

— Он коснулся меня, — сказал архивариус. — Как коснулся тебя.

— И что теперь?

— Теперь ты — видящий.

— И что это значит?

— Что ты будешь видеть то, что другие не должны.

— А вы? — спросил я.

— Я видел слишком много.

Он улыбнулся.

— И теперь я — часть архива.

— В смысле?

— Посмотри.

Он встал.

И я увидел.

Его ноги…

не касались пола.

Он висел.

Как лист бумаги, который держит невидимая рука.

— Он забрал мою тень, — сказал архивариус. — И оставил меня здесь.

— Зачем?

— Чтобы я ждал тебя.

— Меня?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы сказать тебе главное.

Он наклонился ко мне.

Очень близко.

— Он идёт.

Я отступил.

— Кто?

— Тот, кто смотрит.

— Зачем?

— Чтобы забрать то, что он оставил в тебе.

— Что он оставил?

— Способность.

— Какую?

— Видеть.

Архивариус улыбнулся.

— И он хочет её вернуть.

В этот момент лампа мигнула.

Раз.

Два.

Три.

И погасла.

Архивариус исчез.

Просто исчез.

Как будто его никогда не было.

Призрак стоял рядом.

— Ну что, Серёга, — сказал он. — Добро пожаловать в клуб.

— Какой клуб?

— Тех, кто видит слишком много.

— И что теперь?

— Теперь… — призрак посмотрел в темноту. — Теперь он действительно идёт.

ГЛАВА 4. То, что он оставил внутри

Я вышел из архива, и воздух в коридоре показался слишком лёгким.

Слишком нормальным.

Слишком… человеческим.

После того, что я увидел там, нормальность стала пугать больше, чем тьма.

Призрак плыл рядом молча.

Это было тревожнее, чем когда он болтает.

Когда призрак молчит — значит, он думает.

А когда он думает — значит, мне пиздец.

— Ну? — сказал я. — Говори.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что ты не готов.

— Я никогда не готов.

— Вот именно.

Мы поднялись по лестнице.

Каждый шаг отдавался в голове, как удар молота.

Я чувствовал, что внутри меня что‑то шевелится.

Не физически — хуже.

Как будто мысль, которая не моя, пытается стать моей.

— Он оставил в тебе след, — сказал призрак.

— Я знаю.

— Нет, Серёга. Ты чувствуешь, но не понимаешь.

— Так объясни.

— Это не след.

— А что?

— Это окно.

Я остановился.

— Какое ещё окно?

— Через которое ты смотришь на него.

— И?

— Через которое он смотрит на тебя.

Я выругался.

— Отлично. Просто охуенно.

— Я рад, что ты понимаешь.

Мы вышли в коридор отдела.

Пустой.

Тихий.

Слишком тихий.

Я почувствовал, как внутри меня что‑то дрогнуло.

Как будто кто‑то провёл пальцем по внутренней стороне черепа.

— Ты это почувствовал? — спросил призрак.

— Да.

— Это он.

— Что он делает?

— Проверяет.

— Что?

— Границы.

Я замер.

— Какие границы?

— Твои.

Я дошёл до своего стола.

Сел.

Положил руки на столешницу.

И увидел.

На коже — тонкая линия.

Едва заметная.

Как будто кто‑то провёл ногтем.

— Что это? — спросил я.

— Метка, — сказал призрак.

— Его?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ты не забыл.

— Что?

— Что ты — видящий.

Я провёл пальцем по линии.

Она была холодной.

Слишком холодной.

И в этот момент я услышал звук.

Тихий.

Шуршащий.

Как будто кто‑то листал документы.

Но в отделе никого не было.

— Ты слышишь? — спросил я.

— Да, — сказал призрак.

— Что это?

— Он.

— Что он делает?

— Ищет.

— Что?

— Тебя.

Я встал.

— Почему он не приходит прямо?

— Потому что он играет.

— В какую игру?

— В ту, где ты — главный приз.

Я пошёл по коридору.

Шаги отдавались эхом.

Свет мигал.

Воздух стал холоднее.

И тут я увидел.

На стене — новая царапина.

Большая.

Глубокая.

Как будто кто‑то провёл когтем.

Слово.

«БЛИЖЕ»

Я выдохнул.

— Он приближается, — сказал призрак.

— Я вижу.

— Нет, Серёга. Ты чувствуешь.

— И что?

— Это хуже.

Я повернулся к призраку.

— Скажи честно.

— Я всегда честен.

— Что он хочет?

— Тебя.

— Зачем?

— Потому что ты — видящий.

— И что?

— А видящие — редкость.

— И?

— Он собирает редкости.

Я замолчал.

— И что мне делать? — спросил я.

— Прятаться.

— Где?

— Нигде.

— Отлично.

— Я рад, что ты понимаешь.

И тут я почувствовал.

Не услышал.

Не увидел.

А именно почувствовал, как внутри меня что‑то открывается.

Как будто дверь, которую я не знал, что она есть, распахнулась.

И в эту дверь кто‑то посмотрел.

Я замер.

— Серёга, — сказал призрак. — Не двигайся.

— Почему?

— Потому что он смотрит через тебя.

— Что?

— Он использует твоё окно.

— Как?

— Он смотрит твоими глазами.

Я почувствовал холод.

Сильный.

Резкий.

Как будто кто‑то приложил ледяную ладонь к моему мозгу.

— Что мне делать? — прошептал я.

— Закрой глаза.

— Это поможет?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы ты не видел, что он видит.

Я закрыл глаза.

И увидел.

Не тьму.

Не пустоту.

А город.

Тёмный.

Пустой.

Безликий.

И среди него — фигуры.

Высокие.

Тонкие.

Сутулые.

Сотни.

Тысячи.

И все они смотрели на меня.

И я понял:

он не один.

И все они — видят через меня.

Я открыл глаза.

Призрак смотрел на меня серьёзно.

— Ну что, Серёга, — сказал он. — Добро пожаловать в следующий уровень.

— Какой уровень?

— Тот, где ты — не просто видящий.

— А кто?

— Тот, через кого смотрят.

Я выдохнул.

— Пиздец.

— Да, — сказал призрак. — Но весело же.

ГЛАВА 5.Тот, кто видел раньше

Я вышел из отдела, и воздух в коридоре был густым, как старый суп.

Тяжёлым.

Серым.

Неправильным.

Призрак плыл рядом, задумчивый, что само по себе было тревожным.

Когда призрак задумывается — значит, что‑то идёт не так.

А у меня всё всегда идёт не так.

— Куда теперь? — спросил я.

— В подвал, — сказал призрак.

— Почему в подвал?

— Потому что там он.

— Кто «он»?

— Тот, кто видел раньше тебя.

— И что с ним?

— Он жив.

— Хорошо.

— Пока.

Я выругался.

— Ты можешь хоть раз сказать что‑то обнадёживающее?

— Конечно.

— Ну?

— Ты ещё не умер.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Подвал УОНП — это место, куда даже тараканы ходят с опаской.

Там пахнет сыростью, плесенью и чем‑то ещё…

чем‑то, что не любит свет.

Я спустился по лестнице.

Каждый шаг отдавался эхом, как будто подвал слушал.

— Он здесь? — спросил я.

— Да, — сказал призрак. — И он знает, что ты идёшь.

— Отлично.

— Он рад.

— Почему?

— Потому что он давно ждал.

— Чего?

— Тебя.

Дверь в подвал была закрыта.

Но не на замок — на что‑то хуже.

На тишину.

Я толкнул её.

Она открылась с тихим, влажным звуком, как будто отлипала от чего‑то живого.

Внутри было темно.

Я включил фонарик.

Свет выхватил из тьмы комнату:

стены — облупленные,

пол — сырой,

углы — слишком глубокие.

И в одном из этих углов сидел человек.

Точнее…

что‑то, что когда‑то было человеком.

Он сидел на полу, обхватив колени руками.

Худой.

Сутулый.

Волосы — спутанные.

Кожа — бледная, как бумага.

Но главное — глаза.

Они были огромные.

Слишком большие для человеческого лица.

Тёмные.

Глубокие.

Как будто внутри них — не зрачки, а дыры.

Он посмотрел на меня.

И я почувствовал, как внутри меня что‑то дрогнуло.

— Ты… кто? — спросил я.

Он улыбнулся.

Улыбка была медленной, как будто мышцы лица давно забыли, как это делается.

— Я… видел, — сказал он.

Голос был тихим, как шёпот пыли.

— Что ты видел? — спросил я.

Он поднял руку.

Показал на стену.

Я посветил фонариком.

На стене были слова.

Выцарапанные ногтями.

Сотни слов.

Тысячи.

Одно и то же слово.

«ОН»

Повсюду.

На стенах.

На полу.

На потолке.

— Он… приходил? — спросил я.

Человек засмеялся.

Смех был сухим, как рвущаяся бумага.

— Он… не приходит, — сказал он. — Он… есть.

Я почувствовал холод.

— Ты видел его? — спросил я.

Он наклонился вперёд.

Очень близко.

Слишком близко.

— Я… вижу… всегда.

— И что ты видишь? — спросил я.

Он поднял руку.

Показал на свои глаза.

И я увидел.

Внутри его зрачков — пустота.

Такая же, как у наблюдателя.

— Он… оставил… окно, — сказал человек. — Как тебе.

— И что теперь?

— Теперь… он смотрит… через нас.

Я отступил.

— Ты… видящий?

— Был.

— А теперь?

— Теперь… я — отражение.

Он улыбнулся.

— И ты… тоже… станешь.

— Стану чем? — спросил я.

Он наклонился ближе.

— Тем, кто… смотрит.

Я почувствовал, как внутри меня что‑то шевельнулось.

Как будто мысль, которая не моя, пытается стать моей.

— Он… идёт, — сказал человек. — За тобой.

— Почему?

— Потому что ты… новый.

— Новый что?

— Новый… глаз.

Я замер.

— Что мне делать? — спросил я.

Он рассмеялся.

— Закрой… глаза.

— Это поможет?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы… не видеть… как он входит.

Я почувствовал холод за спиной.

Призрак прошептал:

— Серёга… не оборачивайся.

— Почему?

— Потому что он уже здесь.

Я выдохнул.

— Пиздец.

— Да, — сказал призрак. — Но это только начало.

ГЛАВА 6.Когда он входит

Подвал был слишком тихим.

Тишина там не просто стояла — она дышала.

Как будто сама комната ждала, когда кто‑то сделает первый шаг.

Я стоял, не двигаясь.

Призрак — рядом.

Человек‑не‑человек в углу — неподвижный, как сломанная кукла.

И вдруг я почувствовал.

Не услышал.

Не увидел.

А именно почувствовал, как воздух за моей спиной становится плотнее.

Холоднее.

Тяжелее.

Как будто кто‑то вошёл в комнату, но не ногами — присутствием.

— Серёга… — прошептал призрак. — Не оборачивайся.

— Почему? — прошептал я.

— Потому что он ещё не решил, как хочет выглядеть.

Я замер.

— Что значит «не решил»?

— Он… адаптируется.

— К чему?

— К тебе.

Я сглотнул.

— Отлично. Просто охуенно.

Человек в углу поднял голову.

Его глаза — огромные, тёмные, бездонные — расширились ещё больше.

— Он… здесь, — прошептал он. — Он… входит.

— Куда? — спросил я.

Он улыбнулся.

Улыбка была медленной, как будто мышцы лица сопротивлялись.

— В тебя.

Я почувствовал, как внутри меня что‑то дрогнуло.

Как будто мысль, которая не моя, пытается стать моей.

Как будто кто‑то стучит изнутри черепа.

— Серёга, — сказал призрак. — Держись.

— За что?

— За себя.

— Я пытаюсь!

— Плохо пытаешься.

И тут я услышал.

Шёпот.

Не ушами — головой.

Кровью.

Костями.

— ОТКРОЙ.

— Нет, — прошептал я. — Иди нахуй.

Шёпот стал громче.

— ОТКРОЙ.

— Я сказал — нет!

Призрак схватил меня за плечо.

— Не отвечай ему!

— Почему?!

— Потому что он слышит тебя лучше, чем ты себя.

Я выругался.

— Что он хочет открыть?!

— Дверь.

— Какую дверь?!

— Ту, что внутри тебя.

Я почувствовал холод.

Сильный.

Резкий.

Как будто кто‑то приложил ледяную ладонь к моему мозгу.

— Серёга, — сказал призрак. — Он использует твоё окно.

— Как?

— Он смотрит твоими глазами.

— И что мне делать?!

— Закрой глаза!

— Это поможет?!

— Нет!

— Тогда зачем?!

— Чтобы ты не видел, как он входит!

Я закрыл глаза.

И увидел.

Не тьму.

Не пустоту.

А город.

Тёмный.

Пустой.

Безликий.

И среди него — фигуры.

Высокие.

Тонкие.

Сутулые.

Сотни.

Тысячи.

И все они смотрели на меня.

И я понял:

он не один.

И все они — видят через меня.

Я открыл глаза.

И увидел его.

Не полностью.

Не ясно.

Но достаточно.

Он стоял позади меня.

Высокий.

Тонкий.

Сутулый.

Как тень, которая решила стать плотью.

У него не было лица.

Но я чувствовал, что он смотрит прямо на меня.

И в этот момент я понял:

он не просто смотрит.

Он входит.

В меня.

В мысли.

В восприятие.

В то, что я считаю собой.

— Серёга… — прошептал призрак. — Держись.

— Я держусь!

— Плохо держишься!

Шёпот стал громче.

— ОТКРОЙ.

ОТКРОЙ.

ОТКРОЙ.

Я почувствовал, как внутри меня что‑то ломается.

Как будто дверь, которую я не знал, что она есть, треснула.

— НЕТ! — закричал я.

И всё исчезло.

Я очнулся на полу.

Подвал был пуст.

Человек‑не‑человек исчез.

Призрак сидел рядом, бледный, как будто его тоже выжали.

— Ты жив, — сказал он.

— Это точно?

— Пока да.

— Что это было? — спросил я.

Призрак посмотрел на меня серьёзно.

— Он пытался войти.

— И вошёл?

— Частично.

— Что значит «частично»?!

— Значит, что теперь он внутри.

— Где внутри?!

— В тебе.

Я замер.

— И что теперь?

— Теперь ты — не просто видящий.

— А кто?

— Тот, через кого он смотрит.

Я выдохнул.

— Пиздец.

— Да, — сказал призрак. — Но это ещё не худшее.

— А что худшее?

— То, что он теперь знает, как ты думаешь.

Я замолчал.

— И что мне делать? — спросил я.

Призрак улыбнулся криво.

— Научиться думать так, чтобы он не понял.

— Это возможно?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Чтобы было весело.

Я закрыл глаза.

И услышал шёпот.

Тихий.

Едва заметный.

— Я ВИЖУ.

Я открыл глаза.

— Он внутри, — сказал я.

— Да, — сказал призрак. — И он только начинает.

ГЛАВА 7.Когда видишь лишнее

Я вышел из подвала, и мир стал… другим.

Не полностью.

Не резко.

Но как будто кто‑то повернул ручку настройки реальности на пару градусов вправо.

Коридор УОНП был тем же — облупленные стены, тусклый свет, запах старой бумаги.

Но теперь я видел то, что раньше не замечал.

Тени.

Они были… неправильные.

Слишком длинные.

Слишком живые.

Слишком внимательные.

Они тянулись по полу, как будто пытались дотянуться до моих ног.

— Ты это видишь? — спросил я.

Призрак посмотрел на меня.

— Нет, — сказал он. — Но если ты видишь — значит, они настоящие.

— Отлично. Просто охуенно.

— Я рад, что ты понимаешь.

Я прошёл по коридору.

Тени шевелились.

Не сильно.

Не явно.

Но достаточно, чтобы я понял: они реагируют на меня.

Как будто я — лампа.

Или приманка.

— Почему они двигаются? — спросил я.

— Потому что ты теперь — окно, — сказал призрак.

— И что?

— И через тебя он смотрит.

— На что?

— На всё.

Я почувствовал холод.

— Значит, это он двигает тени?

— Нет.

— Тогда кто?

— Они сами.

— Почему?

— Потому что они видят тебя.

Я остановился.

— Тени… видят?

— Да.

— И что им надо?

— Узнать, что ты такое.

— Я человек!

— Уже нет.

Я дошёл до своего стола.

Сел.

Попытался дышать ровно.

Но воздух был густым.

Как будто кто‑то добавил в него пыль, страх и электричество.

И тут я заметил.

На столе лежала папка.

Обычная.

Серая.

С надписью: «ДЕЛО №0»

Я никогда её не видел.

— Это что? — спросил я.

— Это твоё дело, — сказал призрак.

— В смысле?

— Дело о тебе.

— Кто его завёл?

— Он.

Я открыл папку.

И увидел.

Пустые листы.

Совсем пустые.

Белые, как снег.

Но когда я коснулся первого листа — на нём появились слова.

Не написанные.

Не напечатанные.

А как будто выжженные.

«ВИДЯЩИЙ.

СТАДИЯ 1: ИЗМЕНЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ.»

Я отдёрнул руку.

— Что это значит? — спросил я.

— Что ты начал меняться, — сказал призрак.

— Как?

— Ты видишь то, что не существует.

— Но я вижу тени!

— Да.

— Значит, они существуют!

— Нет.

— Тогда что я вижу?!

— То, что он хочет, чтобы ты видел.

Я выругался.

— И что дальше?

— Дальше — хуже.

Я поднялся.

Пошёл к окну.

Посмотрел на улицу.

И увидел.

Людей.

Обычных.

Идущих по своим делам.

Но у некоторых…

не было лиц.

Просто гладкая поверхность.

Как у манекена.

— Призрак…

— Да?

— Ты это видишь?

— Нет.

— У них… нет лиц.

— У кого?

— У людей!

— У каких людей?

— У всех!

Призрак подошёл к окну.

Посмотрел.

— У всех есть лица, — сказал он.

— Нет! — я ткнул пальцем. — Вон тот!

— У него есть лицо.

— А тот?!

— И у него есть.

Я почувствовал, как внутри меня что‑то дрогнуло.

Как будто мысль, которая не моя, пытается стать моей.

— Почему я вижу это? — спросил я.

— Потому что он показывает, — сказал призрак.

— Зачем?

— Чтобы ты понял.

— Что?

— Что реальность — это не то, что ты думаешь.

Я выдохнул.

— И что мне теперь делать?

— Смотреть.

— На что?

— На то, что он показывает.

— А если я не хочу?

— Тогда он покажет сильнее.

И тут я увидел.

На стекле — новая царапина.

Тонкая.

Свежая.

Слово.

«ГЛУБЖЕ»

Я почувствовал холод.

— Он хочет, чтобы ты смотрел глубже, — сказал призрак.

— Куда глубже?!

— В то, что скрыто.

— А если я не хочу?!

— Тогда он откроет сам.

Я обернулся.

И увидел.

Тень.

Моя тень.

Она стояла отдельно от меня.

На расстоянии.

Как человек.

И смотрела на меня.

Я замер.

— Призрак…

— Да?

— Это нормально?

— Нет.

— Что это значит?

— Что ты видишь лишнее.

— И что мне делать?

— Не подходи к ней.

— Почему?

— Потому что если твоя тень дотронется до тебя…

— Что?

— Ты станешь ею.

Я выдохнул.

— Пиздец.

— Да, — сказал призрак. — Но это ещё не самое страшное.

— А что самое страшное?

— То, что она улыбается.

Я посмотрел.

И тень действительно улыбалась.

Широко.

Неправильно.

Как будто училась у наблюдателя.

ГЛАВА 8. Тень, которая идёт за тобой

Тень стояла отдельно от меня.

Не под ногами.

Не на стене.

А в двух шагах — как человек, который ждёт, когда ты обернёшься.

Она была моей.

Форма — моя.

Рост — мой.

Плечи — мои.

Но она дышала.

Тени не должны дышать.

— Призрак… — сказал я тихо.

— Да?

— Ты это видишь?

— Нет.

— Отлично.

— Но если ты видишь — значит, это не галлюцинация.

— Почему?

— Потому что галлюцинации не смотрят на тебя так уверенно.

Тень наклонила голову.

Медленно.

Как будто изучала меня.

— Почему она… отдельно? — спросил я.

— Потому что ты меняешься, — сказал призрак.

— Как?

— Ты становишься окном.

— Я уже окно!

— Теперь ты становишься дверью.

Я замер.

— Дверью для кого?

— Для него.

Тень сделала шаг.

Не звук.

Не шорох.

Просто — шаг.

Как будто пол сам подвинулся под ней.

Я отступил.

— Призрак…

— Да?

— Она идёт.

— Я вижу.

— Ты же сказал, что не видишь!

— Я вижу тебя.

— И что?

— Ты выглядишь так, будто сейчас обосрёшься.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Тень сделала ещё один шаг.

Теперь она была в метре от меня.

И я понял:

она не просто идёт ко мне.

Она идёт вместо меня.

Как будто хочет занять моё место.

— Почему она движется? — спросил я.

— Потому что он хочет проверить, насколько ты готов, — сказал призрак.

— К чему?

— К замене.

— Замене чего?

— Тебя.

Тень подняла руку.

Мою руку.

Точно такую же.

Но пальцы были длиннее.

Чуть-чуть.

На миллиметр.

Но я заметил.

— Она… не моя, — сказал я.

— Она — твоя версия, — сказал призрак.

— Какая версия?

— Та, которую он хочет.

Я почувствовал холод.

Сильный.

Резкий.

Как будто кто‑то приложил ледяную ладонь к моему позвоночнику.

— Что мне делать? — спросил я.

— Не подходи к ней.

— Почему?

— Потому что если она дотронется до тебя…

— Что?

— Ты станешь ею.

— А она?

— Она станет тобой.

Я выругался.

— Отлично. Просто охуенно.

— Я рад, что ты понимаешь.

Тень остановилась.

Вытянула руку вперёд.

Пальцы дрогнули.

И я услышал.

Не ушами.

Головой.

Кровью.

— ПУСТИ.

— Нет, — прошептал я.

— ПУСТИ.

— Иди нахуй.

— ПУСТИ.

Призрак схватил меня за плечо.

— Не отвечай ей!

— Почему?!

— Потому что она — не тень.

— А кто?!

— Он.

Я замер.

— Это он?

— Да.

— Почему в виде тени?

— Потому что это твоя форма.

— И что он хочет?

— Войти.

Тень шагнула вперёд.

Я отступил.

— Призрак!

— Да?

— Что делать?!

— Не дай ей коснуться тебя!

— А если коснётся?!

— Тогда ты исчезнешь.

— В смысле — исчезну?!

— В прямом.

— Отлично.

— Я рад, что ты понимаешь.

Тень замерла в полушаге.

Рука вытянута.

Пальцы дрожат.

И вдруг — она улыбнулась.

Тень.

Улыбнулась.

Широко.

Неправильно.

Как будто училась у наблюдателя.

— Она улыбается, — сказал я.

— Я вижу, — сказал призрак.

— Почему она улыбается?!

— Потому что она знает, что ты отступишь.

— Я не отступлю!

— Уже отступил.

Я посмотрел вниз.

И понял:

я действительно сделал шаг назад.

Тень сделала шаг вперёд.

— Серёга…

— Что?!

— Она повторяет тебя.

— В смысле?!

— Она не движется сама.

— А как?!

— Она движется, когда ты движешься.

Я замер.

— То есть…

— Да.

— Если я отступаю…

— Она приближается.

— А если я подойду?

— Она отступит.

— И что это значит?

— Что она — не враг.

— А кто?!

— Отражение.

Я выдохнул.

— И что мне делать?

— Подойди к ней.

— Ты ебанулся?!

— Возможно. Но это единственный способ.

Я сделал шаг вперёд.

Тень дрогнула.

И отступила.

Я сделал ещё шаг.

Тень отступила дальше.

И вдруг — исчезла.

Просто исчезла.

Как будто её никогда не было.

Я остался один.

Призрак выдохнул.

— Ну что, Серёга, — сказал он. — Поздравляю.

— С чем?!

— Ты прошёл проверку.

— Какую проверку?!

— Он хотел узнать, боишься ли ты себя.

— И?

— Боишься.

— Отлично.

— Но меньше, чем он ожидал.

Я сел на стул.

— И что теперь? — спросил я.

Призрак улыбнулся криво.

— Теперь он покажет тебе следующее.

— Следующее что?

— Следующую версию тебя.

Я замер.

— Сколько их?

— Столько, сколько он захочет.

Я выдохнул.

— Пиздец.

— Да, — сказал призрак. — Но это ещё не самое страшное.

— А что самое страшное?

— То, что одна из этих версий — идеальная.

— И что?

— И он хочет заменить тебя на неё.

ГЛАВА 9. Идеальный ты

Я сидел за своим столом, пытаясь дышать ровно.

Тени исчезли.

Тень‑я — тоже.

Но ощущение, что кто‑то стоит за спиной, осталось.

Призрак ходил по кабинету кругами, как кот, который ищет, где бы лечь, чтобы умереть красиво.

— Он готовит тебя, — сказал он.

— К чему?

— К встрече.

— С кем?

— С тобой.

Я поднял глаза.

— Я уже видел себя.

— Нет, — сказал призрак. — Ты видел тень.

— И что?

— Тень — это проба.

— А что дальше?

— Дальше — версия.

— Какая версия?

— Та, которую он считает правильной.

Я почувствовал холод.

— И где она?

— Уже здесь.

Я услышал шаги в коридоре.

Тихие.

Ровные.

Слишком ровные.

Как будто человек идёт, заранее зная, куда поставит ногу.

Я встал.

Призрак замер.

— Серёга…

— Что?

— Не смотри сразу.

— Почему?

— Потому что ты можешь не выдержать.

— Отлично. Просто охуенно.

— Я рад, что ты понимаешь.

Шаги остановились у двери.

Тишина стала плотной, как бетон.

И дверь открылась.

Он вошёл.

И я увидел себя.

Не похожего.

Не похожего «немного».

Не похожего «в общих чертах».

Нет.

Это был я.

Точно.

Абсолютно.

До последней морщины.

До последнего жеста.

Но…

не я.

Плечи — ровнее.

Спина — прямее.

Движения — плавные, как будто он репетировал их сотни раз.

Глаза — спокойные.

Слишком спокойные.

И главное — в них не было страха.

Ни капли.

Он посмотрел на меня.

И улыбнулся.

— Здравствуй, — сказал он моим голосом. — Я — ты.

Я почувствовал, как внутри меня что‑то дрогнуло.

Как будто мысль, которая не моя, пытается стать моей.

— Нет, — сказал я. — Ты не я.

Он наклонил голову.

— Я — тот, кем ты должен быть.

Призрак прошептал:

— Серёга… это не человек.

— Я вижу.

— Это — его работа.

— Я вижу.

— Это — идеальный ты.

— Я вижу!

Он подошёл ближе.

Шаги — ровные.

Дыхание — спокойное.

Лицо — без эмоций, кроме той самой идеальной, пустой уверенности.

— Ты слаб, — сказал он.

— Спасибо.

— Ты боишься.

— Спасибо.

— Ты сомневаешься.

— Спасибо!

— Ты — ошибка.

Я замер.

— Ошибка?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты чувствуешь.

Он сделал ещё шаг.

Теперь он стоял в метре от меня.

— Чувства — шум, — сказал он. — Шум мешает видеть.

— Я человек.

— Это недостаток.

Я выдохнул.

— И что ты хочешь?

— Занять твоё место.

— А я?

— Ты — лишний.

Призрак прошептал:

— Серёга… не дай ему коснуться тебя.

— Почему?

— Потому что он — не копия.

— А кто?

— Замена.

Он протянул руку.

Мою руку.

Точно такую же.

Но пальцы — чуть длиннее.

Чуть правильнее.

Чуть… не мои.

— Пойми, — сказал он. — Я — лучше.

— Для кого?

— Для него.

— А я?

— Ты — устаревшая версия.

Я почувствовал, как внутри меня что‑то ломается.

Как будто дверь, которую я держал закрытой, треснула.

— Он хочет, чтобы ты исчез, — сказал призрак.

— Я понял.

— И он хочет, чтобы он занял твоё место.

— Я понял!

Идеальный‑я улыбнулся.

— Я не причиню тебе боли, — сказал он. — Это будет быстро.

— Спасибо за заботу, — сказал я. — Но иди нахуй.

Он моргнул.

— Это… нерационально.

— Я знаю.

— Это… эмоционально.

— Я знаю.

— Это… ошибка.

— Я знаю.

Я сделал шаг вперёд.

Он отступил.

Я сделал ещё шаг.

Он отступил дальше.

И я понял:

он не умеет бояться.

А значит — не умеет предсказывать страх.

— Ты не идеальный, — сказал я. — Ты пустой.

Он замер.

— Пустота — это чистота.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Почему?

— Потому что пустота не живёт.

Он моргнул.

— Я жив.

— Ты — функция.

Он впервые дрогнул.

— Ты… ошибаешься.

— Нет.

— Я — ты.

— Нет.

— Я — лучше.

— Нет.

Я подошёл вплотную.

И сказал:

— Ты — не я. Потому что я боюсь. А ты — нет.

И страх — это то, что делает меня живым.

Он отступил.

И исчез.

Просто исчез.

Как будто его никогда не было.

Призрак сел на стол.

— Ну что, Серёга, — сказал он. — Поздравляю.

— С чем?

— Ты доказал, что ты — ты.

— И что теперь?

— Теперь он попробует снова.

— Снова?

— Да.

— Сколько раз?

— Пока не получится.

Я выдохнул.

— Пиздец.

— Да, — сказал призрак. — Но это ещё не самое страшное.

— А что самое страшное?

— То, что однажды он создаст версию, которая действительно будет лучше тебя.

Я замолчал.

— И что тогда? — спросил я.

Призрак улыбнулся криво.

— Тогда он заменит тебя.

ГЛАВА 10.Когда мир выбирает не тебя

После исчезновения идеального‑меня в кабинете стало слишком тихо.

Тишина была не пустой — она была ожидающей.

Как будто воздух ждал, когда я сделаю неправильный шаг.

Призрак сидел на столе, болтая ногой, но выглядел напряжённым.

Это было тревожнее всего.

Когда даже мёртвый нервничает — значит, живому пора паниковать.

— Он не исчез, — сказал призрак.

— Я заметил.

— Он просто ушёл в фон.

— В какой фон?

— В реальность.

Я замер.

— Что значит «в реальность»?

— Значит, что теперь он — часть мира.

— Как?

— Как обновление системы.

— Отлично. Просто охуенно.

— Я рад, что ты понимаешь.

Я вышел в коридор.

И понял, что что‑то не так.

Коридор был… ровнее.

Слишком ровным.

Стены — идеально прямые.

Линии — симметричные.

Лампы — одинаково яркие.

УОНП никогда не был таким аккуратным.

Это место всегда выглядело так, будто его ремонтировали пьяные студенты.

— Призрак…

— Да?

— Ты это видишь?

— Нет.

— Коридор… другой.

— Какой?

— Слишком правильный.

— А, — сказал призрак. — Это он.

— Кто?

— Идеальный‑ты.

— Что он делает?

— Подгоняет мир под себя.

Я остановился.

— Что значит «подгоняет»?

— Он — версия, которую он считает правильной.

— И?

— И мир начинает подстраиваться под правильную версию.

— А под меня?

— Мир никогда не подстраивается под ошибки.

Я выругался.

— То есть…

— Да.

— Он переписывает реальность?

— Да.

— А я?

— Ты — устаревшая сборка.

Я пошёл дальше.

И увидел ещё одно изменение.

Лида — секретарь — сидела за столом.

Но… не той Лидой.

Она была ровнее.

Спокойнее.

Улыбалась.

Лида никогда не улыбалась.

Даже когда ей повышали зарплату.

— Доброе утро, Сергей, — сказала она мягко.

— Что?

— Вы прекрасно выглядите.

— Что?!

— Хотите кофе?

— Что, блядь?!

Призрак прошептал:

— Это не Лида.

— Я вижу!

— Это версия Лиды.

— Какая версия?!

— Та, которую он считает правильной.

Я подошёл ближе.

— Лида…

— Да, Сергей?

— Ты… в порядке?

— Прекрасно.

— Ты… улыбаешься.

— Конечно.

— Почему?

— Потому что теперь всё правильно.

Я почувствовал холод.

— Что значит «правильно»?

— Мир становится таким, каким должен быть.

Я отступил.

— Призрак…

— Да?

— Она… не человек.

— Она — человек.

— Но…

— Но переписанный.

Я пошёл дальше.

И увидел ещё.

Стены — ровные.

Столы — чистые.

Документы — аккуратно сложены.

Даже мусорное ведро — идеально пустое.

УОНП выглядел так, будто его убрали не люди, а алгоритм.

— Он переписывает всё, — сказал я.

— Да, — сказал призрак.

— Почему?

— Потому что идеальный‑ты — эталон.

— А я?

— Ты — шум.

Я остановился.

— И что будет, если он перепишет всё?

— Тогда ты исчезнешь.

— В смысле — исчезну?!

— В прямом.

— Отлично.

— Я рад, что ты понимаешь.

И тут я увидел его.

Идеальный‑я стоял в конце коридора.

Спокойный.

Ровный.

Уверенный.

И вокруг него — пространство было… правильным.

Как будто он — центр симметрии.

Он улыбнулся.

— Ты видишь? — сказал он.

— Вижу.

— Это — порядок.

— Это — пиздец.

— Это — улучшение.

— Это — смерть.

Он наклонил голову.

— Ты боишься.

— Да.

— Это делает тебя слабым.

— Это делает меня живым.

Он сделал шаг ко мне.

И коридор стал ещё ровнее.

Ещё правильнее.

Ещё… не моим.

— Ты — ошибка, — сказал он.

— Я — человек.

— Это одно и то же.

Я почувствовал, как внутри меня что‑то дрогнуло.

Как будто наблюдатель слушает.

— Он хочет, чтобы я занял твоё место, — сказал идеальный‑я.

— Я знаю.

— И он будет переписывать мир, пока ты не исчезнешь.

— Я знаю.

— И ты ничего не можешь сделать.

— Я знаю.

Он улыбнулся.

— Тогда зачем ты сопротивляешься?

— Потому что я — не ты.

Он замер.

— Это… нелогично.

— Я знаю.

— Это… иррационально.

— Я знаю.

— Это… ошибка.

— Я знаю.

Я сделал шаг вперёд.

И сказал:

— Но это — моё.

Идеальный‑я дрогнул.

Коридор дрогнул.

Мир дрогнул.

И я понял:

он не может переписать то, что я признаю своим.

Он может переписать только то, от чего я отказываюсь.

Идеальный‑я исчез.

Коридор стал прежним.

Лида заорала на кого‑то в трубку.

Мусорное ведро снова было переполнено.

Я выдохнул.

Призрак сел на стол.

— Ну что, Серёга, — сказал он. — Ты сделал первый шаг.

— К чему?

— К тому, чтобы не дать ему переписать тебя.

— А он сможет?

— Да.

— Когда?

— Когда ты перестанешь бояться.

Я замолчал.

— И что мне делать? — спросил я.

Призрак улыбнулся криво.

— Научиться бояться правильно.

ЭПИЛОГ

Ночь была странно светлой.

Не лунной — именно светлой.

Как будто город сам излучал слабое, болезненное сияние, пытаясь скрыть свои тени.

Но тени всё равно были.

И они смотрели.

Я стоял у окна своей квартиры, пил холодный кофе и пытался понять, где заканчиваюсь я — и где начинается он.

Призрак сидел на подоконнике, как всегда.

Курил свою несуществующую сигарету.

Смотрел на меня так, будто хотел что‑то сказать, но не решался.

— Ну? — спросил я. — Говори.

— Ты меняешься, — сказал он.

— Я знаю.

— Нет, Серёга. Ты меняешься.

— Я сказал — знаю.

— Ты не понимаешь.

Я выдохнул.

— Тогда объясни.

— Ты стал видеть то, что не должен.

— Я вижу.

— Ты стал слышать то, что не звучит.

— Я слышу.

— Ты стал чувствовать то, чего нет.

— Я чувствую.

Призрак замолчал.

— И? — спросил я.

— И ты всё ещё человек.

Я поднял глаза.

— Это плохо?

— Это… опасно.

— Для кого?

— Для него.

Я замер.

— Для наблюдателя?

— Да.

— Почему?

— Потому что он не понимает, как ты всё ещё остаёшься собой.

Я рассмеялся.

Глухо.

Уставше.

— Я сам этого не понимаю.

— Вот именно, — сказал призрак. — И это твоя сила.

Я посмотрел на своё отражение в стекле.

Оно было… странным.

Не неправильным.

Не чужим.

Но как будто слегка смещённым.

Как будто я — это два человека, которые пытаются занять одно место.

— Он внутри меня, — сказал я.

— Да.

— И он смотрит.

— Да.

— И он ждёт.

— Да.

— Чего? — спросил я.

Призрак затушил сигарету о воздух.

— Когда ты сломаешься.

Я замолчал.

— А если не сломаюсь?

— Тогда он сломает мир.

— Отлично.

— Я рад, что ты понимаешь.

Я отошёл от окна.

Сел на кровать.

Положил руки на колени.

И почувствовал.

Внутри — тихий шёпот.

Не угрожающий.

Не давящий.

Просто… присутствующий.

— Я ЗДЕСЬ.

Я закрыл глаза.

— Я знаю, — сказал я. — Но я тоже здесь.

Шёпот стих.

Призрак посмотрел на меня внимательно.

— Ты сказал ему «нет», — сказал он.

— Да.

— И он услышал.

— Я знаю.

— И он не привык, что ему говорят «нет».

— Я знаю.

Призрак улыбнулся криво.

— Ну что, Серёга…

— Что?

— Ты сделал самое страшное.

— Что именно?

— Ты остался собой.

Я открыл глаза.

— И что теперь? — спросил я.

Призрак встал.

Подошёл к двери.

Обернулся.

— Теперь он будет пытаться сильнее.

Он исчез.

Я остался один.

Хотя…

нет.

Я чувствовал, что не один.

В углу комнаты — тень.

Обычная.

Моя.

На этот раз — там, где должна быть.

Но она была… внимательной.

Я посмотрел на неё.

И она — на меня.

Не угрожающе.

Не враждебно.

А как будто спрашивала:

«Ты уверен?»

Я выдохнул.

— Да, — сказал я. — Я уверен.

Тень дрогнула.

И стала обычной.

Я лёг на кровать.

Закрыл глаза.

И впервые за долгое время — уснул.

Не потому что было безопасно.

Не потому что он ушёл.

Не потому что мир стал нормальным.

А потому что я понял:

я ещё здесь.

И пока я здесь — игра продолжается.