Детство в детском доме Никита с ранних лет ощущал, что его окружает нечто чуждое, безжизненное, словно сама атмосфера этого места пропитана невидимой ледяной тьмой. Его память о детском доме — это не светлые картинки радости и беззаботных игр, а скорее мрачные перспективы, запечатленные в серых тонах и звуках, которые казались глухими эхом. Стены дома были сотканы из холодного камня и потрескавшейся краски, каждое трещино и скол напоминали о забвении, бесконечным временем запечатлённым в памятнике безнадежности. Этот холод проникал даже сквозь толстые деревянные двери и окна, создавая ощущение, что воздух здесь сам по себе — застыл, как внутри ледяной пещеры. Воспитатели не проявляли никакого интереса к детям, их безразличие казалось абсолютным — словно они не были живыми существами, а механическими роботами, выполняющими свою функцию в мрачной рутине. В их голосах слышалась пустота,

Группа друзей — Алекс, Иван, Настя и Маша — давно мечтали о походе в заброшенный лес неподалеку от города. Говорили, что в этом месте происходят странные вещи, и никто из них не уверен, стоит ли туда идти. Но смелость взяла верх, и рано утром они отправились в путь. Дорога шла через деревни, а потом — по узкой тропинке, которая вела к лесу. Когда их ноги ступили на мягкую землю, лес встретил их спокойно, с пением птиц и легким шелестом ветра. Они начали располагаться у небольшой поляны — разбили палатку, развели костер, кто-то пошёл за дровами, а кто-то собирал ягоды, заполняя рюкзаки. К остаткам дня все чувствовали себя бодро и весело. Говорили о страшных легендах, прятались в тени деревьев, шутили, рассказывали страшилки. Когда солнце стало садиться, небо в багрово-оранжевых тонах окрасило всё вокруг, и лес принял зловещий оттенок. Тени начали вытягиваться, словно кто‑то или что‑то

Поезд с грохотом мчался по туннелю, и я вздрогнул, оторвав взгляд от грязного пола. Я ехал в метро. В руках сжимал потёртый блокнот, глаза сами собой скользили по заломленным уголкам страниц. «Повтори слова, — стучало в висках, — нужно повторить слова». Четкие, безличные формулировки. «Оптимизация кросс-функциональных процессов... Синергия KPI...» Я шептал их, как заклинание, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы. Они значат всё для того, кто был на моём месте несколько часов назад. Взгляд снова поплыл, упёршись в пустое место на сиденье напротив. Я засматрелся на него, пытаясь поймать хоть одну мысль, не связанную с отчётами, графиками и эффективностью. В голове стоял ровный, монотонный гул трения колёс состава о рельсы. Господи, я адски голоден, я вообще сегодня хоть что-нибудь ел? Как же я устал. Напротив висел рекламный плакат. Строгий, но дружелюбный мужчина в идеальном

Эту историю рассказала мне моя тётка Татьяна, увидев, что я собираюсь в лес на ночёвку. В наше Лестничество — с крайней улицы нашей деревни уже виднелись непроглядные заросли. Она на то время уже год как была на пенсии, а до этого всю молодость работала почтальоном: пенсии, письма да газеты доставляла. Стала тётя Таня меня отговаривать — сначала мягко так, а когда поняла, что я с сыном Володи Волкова, Сергеем, в поход собралась, так и вовсе начала настырно отговаривать. И когда я уже психовать на неё начала — я подростком очень упрямая была — попросила она меня присесть. Дальше — с её слов. — Ты, девочка, уже взрослая. Я всё понимаю. Я совершенно не против твоего общения с мальчиками, но Волковы эти… они не совсем обычная семья. Ты, наверное, слышала от местных, что они не только по фамилии Волковы. Погоди спорить. Сплетни сплетнями, а я полтора года назад зимой почту развозила. И

Матвей всю свою жизнь жил в городе. Он работал доставщиком еды — ездил по району и старался держаться своей привычной рутины. Его дед, Николай, жил неподалёку — в старой, заброшенной деревне, которая давно потеряла свою былую жизнь. Николай был пожилым, с задумчивым взглядом и голосом, полным рассказов о прошлом. Он часто говорил о том, что в деревне есть свои секреты, о событиях, которых лучше было не вспоминать. Однажды утром пришло страшное известие — Николая нашли мёртвым. Его смерть стала неожиданной, его сердце, как говорили, просто не выдержало. Перед смертью дедушка попросил простить его и предупредил, что уехал в деревню, чтобы разобраться с важными семейными делами — забрать старые документы и оставить всё в порядке. Он просил не искать его и не беспокоить. Когда узнал о смерти деда, Матвей почувствовал необходимость понять, что случилось. Он отправился в ту деревню. Там было

Все началось в первый месяц учебы. Дмитрий только переехал в город и поступил в новую школу — «Восточный берег». Он был немного застенчивым, но очень любопытным мальчиком. В один из первых дней он познакомился с Алексеем — тихим, немного замкнутым парнем, который сидел рядом в классе. Они сразу нашли общий язык: оба любили книги, загадки и приключения. Со временем они стали неразлучными друзьями. Часто гуляли после уроков, рассказывали друг другу о своих семьях и мечтах. А однажды вечером, сидя у Дмитрия дома, Алексей вдруг начал рассказывать о старых слухах о школе, которые ходили среди жителей их района. — Есть одна легенда, — начал он тихим голосом. — Говорят, что раньше здесь была речка, и в ней погибла женщина — родственница местных сплетниц. Ее звали Марина, и она всё время распространяла слухи, могла входить в дома и включать краны. Говорят, что она не смогла простить

Глава 1 — «Платформа без времени» Проснулся. Или, может, просто перестал быть мёртвым. Тут, в этой ебаной электричке, понятия времени — как сопли на морозе: вроде есть, а вроде и нет. Вокруг — тьма. Не просто темнота, а такая, что глаза начинают сомневаться, есть ли они вообще. За окнами — чёрное месиво, как будто кто-то вылил нефть на стекло и сказал: «Вот тебе пейзаж, наслаждайся». Вагон дряхлый, как бабка, которую забыли на вокзале. Сиденья — порванные, с пружинами, торчащими наружу, как рёбра. Пол — липкий, будто тут кто-то блевал страхом. Я проводник. Не по профессии. По приговору. Никто не нанимал. Никто не объяснял. Просто однажды я очнулся здесь, в форме, с фонариком, который не светит, и с обязанностью открывать двери тем, кто приходит. Я не знаю, сколько времени прошло. Может, вечность. Может, три минуты. Тут всё течёт по-другому. Я встал. Ноги — как чужие. Шатаются, как будто

Здравствуй, мой дорогой и незримый друг. Если ты читаешь эти строки, то знай, что перед тобой исповедь человека, чьё тягостное и невыносимое существование в скором времени наконец-то прекратится. Прежде – до того, как умерла моя маленькая Олеся – создавалось впечатление, будто мы с женой бежим куда-то вперёд самой жизни, наматывая на колёса семейного вездехода светлые эмоции, впечатления, бытовые проблемы и стремительно разрастающийся лишайник планов. Всё казалось полным смысла, пока смерть дочери не разбила на части хрупкую картину моего мира. Рассказать тебе каково это? Странное чувство. В какой-то момент ты сам не замечаешь, как начинаешь говорить о своей жизни в прошедшем времени. Бытовые проблемы вдруг теряют всю свою значимость, планы стремительно загнивают, и тот самый вездеход теперь тащится вперёд лишь по инерции, волоча за собой твоё привязанное к бамперу тело. Возвращаться

Сергей проснулся посереди ночи. Проснулся резко, как от толчка или громкого звука. Попытался снова заснуть, но сразу же понял, что не получится. Сон пропал, вместо него наоборот появилась неуместная бодрость, хотелось встать с дивана, пойти. Какое-то время он лежал, прислушиваясь. Было тихо. Даже чересчур тихо. Сергей сел на диване, ощутил ногами холодный пол. Отчего же такой холодный? Наверное, батарею выключил вчера и забыл. Пить надо меньше. Хотя в самой комнате холода вроде не ощущается. Сергей окинул взглядом комнату – бабкин древний сервант с какими-то советского времени книгами. Их одинаковые, покрытые вековой пылью серо-буро-коричневые корешки, как казалось Сергею, давно уже срослись в единый монолит. Возможно даже единый с сервантом. Хлам. Хотя бабка книжками дорожила. Когда сдавала квартиру специально предупредила Сергея, чтоб, ежели будет книги брать читать, то только

На Монмартре, в четвертом этаже дома 75-бис по улице Оршан, жил-был замечательный человек по фамилии Дютийель. Замечателен же он был тем, что обладал завидным даром проходить сквозь стены, не испытывая при этом ни малейшего неудобства. Он носил пенсне, маленькую черную бородку и работал мелким чиновником в министерстве регистрации. Зимой он добирался до работы на автобусе, а летом надевал шляпу-котелок и шел пешком. Дютийелю шел уже 43 год, когда он случайно обнаружил свой дар. Однажды вечером, когда он находился в передней своей крохотной холостяцкой квартирки, неожиданно погас свет. Дютийель двинулся наугад в темноте, а когда электричество вспыхнуло вновь, оказалось, что он стоит на лестничной площадке четвертого этажа. Поскольку дверь его квартиры была заперта изнутри на ключ, это странное происшествие заставило Дютийеля крепко задуматься, и, несмотря на доводы рассудка, он решил