​Меня зовут паша, и я «ходячая кукуруза». Ну, это мы так сами себя называем, когда натягиваем эти ярко-желтые куртки Яндекс Еды. Работа простая как две копейки: взял пакет, донес пакет, получил копейку. Главное не заглядывать внутрь и не опаздывать, иначе штрафы сожрут всю скромную прибыль.

​Утро началось как обычно. Будильник в 8:00 проорал прямо в ухо. Я сполз с кровати в своей съемной хате на Ангарской, поплелся на кухню. Квартира маленькая, зато своя ну, в смысле, арендованная на двоих с корешом. Поел вчерашних макарон прямо из сковородки (мыть лень, да и зачем?), умылся ледяной водой, чтобы хоть как-то глаза открылись, и натянул форму.

​На улице была типичная минская каша. Март 2026-го, а весной и не пахнет. Снег вперемешку с грязью идеальная среда для курьера на велике.

​— Ну что, погнали кормить народ,— пробормотал я сам себе, закидывая короб за спину.

​Первые пять заказов пролетели на автомате. Бургеры в офис на Немиге, суши какой-то даме в ЖК «Лазурный», три литра колы школьникам. А потом упал он. Заказ из «Мак.бай». Адрес: ул. Серова, д. 100, корп. 8.

​Я еще подумал: «Странно, я этот район знаю неплохо, но восьмой корпус?» Оказалось, это старая общага, спрятанная в глубине дворов. Огромное кирпичное здание, буквой «П». Мрачное, окна серые, как нестираные простыни.

​Подъехал, пристегнул велик к забору. Поднялся на крыльцо. Дверь тяжелая, железная, даже без домофона просто приоткрыта. Внутри пахло хлоркой и старыми тряпками.

​Клиент, некий «Артем И.», указал 4 этаж. Лифт, естественно, не работал. Я побрел по лестнице.

​Первый этаж: Вахта, пустая кабина, за стеклом никого, только старый телевизор шипит помехами.

​Второй этаж: Длинный коридор, куча детских колясок, кто-то орет за дверью.

​Третий этаж: Тишина. Свет мигает.

​Я поднялся на четвертый. Вышел в коридор и замер. Коридор был... длинным. Слишком длинным для этого здания. Лампочки висели через каждые пять метров, и в конце коридора они просто сходились в одну точку.

​— Так, сороковая комната, сороковая... — бормотал я, глядя на номера.

​Прошел пролет. Номера шли странно: 38, 39, снова 39, 40. Стучу. Тишина. Проверяю телефон связи нет. «Нет сети». Приехали.

​Я развернулся, чтобы пойти назад к лестнице, но лестницы не было. Там, где я только что вышел на этаж, теперь тянулся точно такой же бесконечный коридор с тусклыми лампами и обшарпанными дверями.

​— Прикол, — сказал я вслух. Голос прозвучал глухо, будто стены впитали звук.

​Я пошел в другую сторону. Шел минут пять. Быстрым шагом. Номера комнат мелькали: 41, 42... 105... 300... 568.

​Коридор не заканчивался. Он не сворачивал. А самое паршивое из-за дверей начали доноситься звуки. Но не телевизор или смех. С той стороны кто-то скребся. Медленно так, ногтями по дереву.

​Я посмотрел на свой короб. Таймер в приложении замер на отметке «00:01 до доставки». И тут из-за двери №404, которая внезапно оказалась прямо передо мной, хотя я прошел уже сотни комнат, донесся шепот:

​— Курьер? Вы заказ принесли? Я уже заждался...

Я стоял перед дверью №404, и рука в желтой перчатке дрожала. В коридоре за спиной тишина была такой плотной, что я слышал, как бьется мое собственное сердце тяжелыми, гулкими ударами. « Я заждался...» — этот шепот всё еще стоял в ушах.

Я нажал на ручку. Дверь не была заперта. Она открылась с мягким, неприятным чмоканьем, будто оторвалась от чего-то липкого.

В комнате было темно, пахло застоявшимся потом и... сырым мясом. Я сделал шаг внутрь. Свет из коридора падал на пол, застеленный драным линолеумом. В углу кто-то сидел.

— Заказ... — прохрипел голос. — Положи на стол. Если найдешь его.

Я включил фонарик на телефоне. Луч разрезал темноту, и я чуть не выронил мобильник. У стены сидел парень. На вид мой ровесник, может, чуть старше. Но он выглядел так, будто его пропустили через соковыжималку. Исхудалый, бледный, с ввалившимися глазами. Но самое страшное было не это.

Его ноги по колено буквально ушли в стену. Обои вокруг них пошли какими-то странными буграми, натягиваясь, как живая ткань. Его левый локоть тоже врос в бетон, или во что там превратилась эта стена. Свободной была только правая рука, в которой он судорожно сжимал старый смартфон, подключенный к повербанку.

— Слышь, пацан... ты живой?! — выдавил я, пятясь к выходу. — Давай я скорую вызову... хотя сети нет...

— Не ори, — Влад (так он представился позже) поднял на меня глаза. Скорая сюда не приедет. Здесь нет «сюда».

Я не выдержал, подошел ближе. Мне казалось, это какой-то пранк, декорации. Но когда я присмотрелся к месту, где его нога соединялась со стеной, меня чуть не вывернуло. Там не было шва. Кожа Влада плавно переходила в текстуру стены.

— Что это за чертовщина? — выдохнул я, чувствуя, как по спине течет холодный пот.

— Аномалия, — Влад горько усмехнулся и дернул плечом, но стена не отпустила. — Мне бабуля позвонила. Сказала, квартиру тут купила, на Серова. Мол, надоело в деревне, захотела в город, поближе к цивилизации. Я приехал помогать с переездом. Зашел а она уже тут. Сидела на этом самом месте. Одна нога у нее тогда уже по щиколотку вросла.

Он замолчал, глядя в пустоту. Я присел на корточки, боясь коснуться пола.

— Я пытался ее вытащить, — продолжал Влад. — Тянул, думал, застряла в дырке какой. А она орать начала. Так орала, Паш, что у меня перепонки чуть не лопнули. Потом я разозлился, подумал стену развалю. Взял молоток из инструментов, ударил... А стена мягкая. И бабуля как заревёт от боли, будто я ей по кости попал.

Влад дрожащей рукой указал на клочок обоев, свисающий со стены рядом с его головой.

— Я тогда обои содрал... А там не кирпич. Там кожа. Человеческая кожа, теплая, с порами и венами. И синяк начал наливаться прямо на месте моего удара. Я испугался, выбежал в коридор за помощью. Стучал во все двери. Где-то было пусто, а где-то... такие же, как бабуля. Кто-то рукой врос, кто-то спиной. Один мужик вообще лицом в стену ушел, только затылок торчал.

Я слушал его, и мне казалось, что стены комнаты начали медленно сжиматься.

— Я бежал три часа, — голос Влада сорвался. — Я думал, найду лестницу, выход, хоть что-то! Видел комнаты с номерами 1012, 5000... Нет там выхода. Я вернулся сюда, к бабуле. А она... она уже не кричала. Она спала. И пока спала, стена ела её быстрее. В итоге она ушла вся. Целиком.

Влад ткнул пальцем в то место, где обои были содраны больше всего. Там, под слоем живой, пульсирующей ткани, я увидел... глаз. Огромный, затянутый мутной пленкой человеческий глаз, который смотрел на меня из глубины стены.

— Она жива там, внутри, — прошептал Влад. — Просто она теперь часть общаги.

Я попятился, наткнулся на свой короб, и звук пластика показался мне оглушительным.

— Влад, надо уходить. Прямо сейчас, — я схватил его за свободную руку.

— Куда? — он посмотрел на меня как на идиота. Я уже выходил. Я тут с другими «жильцами» общался. Это место как воронка. Сюда стягивает людей из разных миров. Я даже версию себя встретил, прикинь? Тот Влад был в другой куртке и говорил, что у него в Минске метро до самых Шабанов достроили. Он мне и рассказал: если человек засыпает в этой общаге, его тело окончательно поглощается.

А просыпается он уже в другой квартире, в другом мире, где его родственник заснул. Или просто куда общага решит тебя выкинуть.

Он перевел дух.

— Тот, другой я, сказал, что есть легенда. Далеко-далеко, за 16-тысячной квартирой, есть «Последний коридор». Там якобы лестница, которая ведет вверх, в нормальный мир. Но это тысячи комнат, Паша. Тысячи дверей. Никто не знает, дошел ли кто-нибудь.

Я посмотрел на свой телефон. Заряда оставалось 60%. В коробе лежали остывшие бургеры из Мак.бай.

— Значит, пойдем искать 16-тысячную, — сказал я, сам не веря в свою смелость. — Ты же не собираешься тут врастать?

Влад посмотрел на свои ноги, которые уже по икры скрылись в «мясе» стены.

— Помоги мне вырезаться, — он протянул мне канцелярский нож, который лежал рядом. — Будет больно. Но если останусь стану глазом в стене.

Я взял нож. Лезвие блеснуло в свете фонарика. Мне предстояло сделать то, о чем в инструкции Яндекс Еды ничего не говорилось.

— Паш... — Влад виновато посмотрел на меня, его лицо в свете фонарика было серым, как пепел. — Ты это... извини. Я не продержался. Я тут столько времени сижу, ни спал, ни ел, ни пил толком. Горло пересохло так, что глотать больно. Вот и... нажал в приложении «повторить заказ». Думал, вдруг кто-то придет? И ты пришел. Извини, что затянул тебя в это.

​Я посмотрел на свой короб. Там, за слоем термоизоляции, лежал пакет из «Мак.бай». Обычный бумажный пакет, который в этом аду казался чем-то нереальным, артефактом из другой жизни, где люди просто ходят на работу и смотрят видосы в соцсетях.

​— Ты заказал еду в живую стену, Влад, — выдохнул я, присаживаясь рядом. — Ты хоть понимаешь, как это звучит?

​— Я жить хочу, Паша, — просто ответил он. — А чтобы идти, нужны силы. Давай... доставай.

​Я открыл короб. Запах хрустящей картошки и мясной котлеты ударил в нос, и в животе предательски заурчало. Я вытащил пакет, протянул Владу. Он схватил его единственной свободной рукой, зубами разорвал бумагу и начал жадно есть, давясь и всхлипывая.

​— Теперь режь, — прошамкал он с набитым ртом. — Пока я жую, может, не так орать буду.

​Я примерился. Место стыка его джинсов со стеной выглядело как заживающая рана, только наоборот. Ткань штанов уже превращалась в подобие кожи. Это не было похоже на то, как человек застревает в щели. Это было так, словно его молекулы перемешались с бетоном и старой штукатуркой.

​Я надавил. Лезвие вошло легко, как в перезрелый помидор. Сопротивление было странным будто я резал плотный каучук вперемешку с мокрым картоном. Из разреза не хлынула красная кровь. Вместо этого потекла какая-то мутная, желтоватая лимфа, и по комнате пополз тяжелый сладковатый запах.

​Влад не закричал. Он просто резко выдохнул, выронив остатки бургера в липкую лужу, и обмяк. Я начал резать быстрее, вгрызаясь лезвием в этот жуткий сплав плоти и стены. Но чем глубже я заходил, тем понятнее становилось: там нечего спасать. Под слоем кожи не было костей там были только бесконечные жилы, уходящие глубоко вглубь здания.

​Когда я перерезал то, что раньше было связками, Влад дернулся в последний раз и затих. Шок, боль, я не знал. Он умер тихо, просто перестал дышать, так и не дождавшись спасения.

Я сидел на корточках рядом с тем, что осталось от Влада, и не мог заставить себя отпустить рукоятку ножа. Пальцы свело судорогой. В комнате стало оглушительно тихо, только из коридора доносилось едва слышное гудение старых ламп.

Влад лежал, уткнувшись лицом в линолеум, а стена уже начала медленно наплывать на его плечи. Как будто здание решило, что раз он больше не сопротивляется, то пора заканчивать этот затянувшийся ужин. Пакет из «Мак.бай» валялся рядом, пропитавшись той самой желтоватой лимфой.

— Твою мать... — прошептал я. Голос был чужим, надтреснутым.

Я заставил себя встать. Колени хрустнули так громко, что я вздрогнул. Весь мой желтый прикид был в пятнах этой дряни, но мне было плевать. Я накинул короб на плечи он казался тяжелее центнера, хотя в нем ничего не осталось. Просто привычка. Курьер без короба уже не курьер, а здесь, в этом бетонном кипятке, мне нужно было хоть какое-то подобие реальности.

Я вышел в коридор.

Он не изменился. Всё те же двери, крашенные коричневой краской, всё тот же бесконечный путь в никуда. Но теперь за каждой дверью мне мерещился Влад. Или его бабуля. Или сотни других людей, которые просто «не продержались».

Я пошел. Сначала медленно, потом быстрее. Я не считал этажи, не считал двери. 450... 600... 1200... Цифры на дверях мелькали перед глазами, сливаясь в одну бесконечную линию. Ноги превратились в два куска свинца. Я не чувствовал ступней, просто методично переставлял их, глядя в пол.

В какой-то момент я понял, что в коридоре стало светлее. Не так, как от солнца, а просто свет ламп стал ярче, белее. Я поднял голову и замер.

Стены здесь больше не были обшарпанными. Исчезли обои в цветочек, исчезли кривые номера. Коридор стал стерильно чистым, оббитым каким-то дешевым белым пластиком. Номера дверей теперь были выведены аккуратным черным шрифтом.

15 998.

15 999.

Я остановился перед следующей дверью. На ней не было номера. Вместо него висела простая табличка: «Выход на лестничную клетку».

Я толкнул дверь. Сердце колотилось где-то в горле. За дверью оказалась обычная лестница. Бетонные ступеньки, облупленные перила. Я бросился вниз, перепрыгивая через две ступени. Один пролет, второй, третий... Я бежал, пока не врезался в тяжелую металлическую дверь на первом этаже.

Рывок и меня обдало холодным, колючим мартовским воздухом.

Я стоял во дворе на Серова. Та самая пятиэтажка. Тот самый восьмой корпус обычный, облезлый, с парой припаркованных «жигулей» у подъезда. Мой велик стоял там, где я его оставил, пристегнутый к забору.

Я упал прямо в грязный снег, жадно глотая воздух. Он вонял гарью, выхлопными газами и весной. Это был самый лучший запах в моей жизни.

Я достал телефон. Батарея 1%. Экран мигнул и выдал уведомление от Яндекса:

«Заказ доставлен. Клиент не оставил отзыв. Ваша смена закончена».

Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Ни слизи, ни крови. Даже куртка была сухой и ярко-желтой, как новая. Будто я просто прикорнул на пять минут у подъезда и мне приснился лютый кошмар.

Я отстегнул велик, закинул ногу на раму и поехал прочь из этого двора. Я крутил педали так, что мышцы горели, пока не вылетел на проспект. Машины, люди, шум города всё было на месте.