Довелось мне поплутать как-то по лесу. Жил я там, неподалеку. По работе жил, и так получилось, что оказался я далеко от «точки», с винтовкой без патронов, сломанным ножом и неполным коробком спичек. Ни компаса, ни карты, ни понятия, в какую сторону идти… Хватятся, искать будут? Щас!.. К концу месяца, может и вспомнят, а столько я в чужом диком лесу могу и не протянуть. Но русские не сдаются, поэтому я пошел… прямо. Просто мой внутренний «компас», наследие моих необычных предков, велел мне так поступить. Вот не помню, какое время года стояло. Вроде бы начало лета. Скорее всего. Сейчас, вспоминая воду вокруг избушки, я так думаю. Шляться по тайге, конечно, здорово. Красиво, интересно, таинственно… Если в конце пути тебя ждет ночлег в более-менее оборудованном месте. А если нет… То не очень это весело, учитывая хищников и отсутствие оружия. Комаров много не было, днем были пауты-слепни, но

Произошла эта история лет шесть назад. В то время я, студент-зоолог, исследовал лягушек, точнее, различия в тональности их криков, писал весьма объемную работу. Это исследование и было причиной моей поездки в урочище Темное. Где именно оно находится, не скажу, чтобы не вызвать желания туда съездить — место, как оказалось, весьма опасное. Старый сосновый лес с редкими березками, влажная, покрытая мхами почва, внизу, в овраге — длинное болото, затянувшее русло маленькой речки, ни единого признака присутствия человека — неудивительно, что местечко назвали Темным. На первый взгляд урочище мне очень понравилось: рябчики, с шумом выпархивающие из кустов, полянки медуницы и первоцветов, густой лесной запах, ничуть не оскверненный бензиновым смогом города... Когда я спустился к болоту, заросшему кривым ивняком, воздух над ним буквально трещал от весеннего «концерта» лягушек. Так, держа в руках

— Солнышко, ты никогда не рассказывала про бывшего. Почему вы расстались? — Ты действительно хочешь знать? — Ну да. Хочу получше узнать тебя. Мы знакомы уже три месяца, а ты для меня как черный ящик, — он нежно погладил ее по голове. — Хорошо, — Саша встала с любовного ложа, открыла ящик стола. Её груди колыхались на фоне окна. — Почитай это, и все поймешь. В руке у нее была ксерокопия рукописного текста на нескольких листах. Семен вопросительно посмотрел на ее лицо, включил ночник и начал читать. --- Я стал лидером по продажам, что удивительно, ведь в магазине автозапчастей я работал всего ничего, да и стоял на невыгодных маслах. Директор магазина за это наградил меня путевкой в Египет. С этого все и началось. Двухнедельный тур за счет фирмы. Я сильно жалел, что тур на одного — Сашке тоже не помешало бы отдохнуть. В аэропорту она меня успокаивала: «Ничего, считай это мальчишником».

- Семеныч, помешай мясо, пожалуйста, а то подгорит! - нарезая овощи, попросил своего напарника молодой человек в форме охранника.Военный пенсионер, в точно такой же форме, взял шумовку и поспешил к небольшому котелку над костром. На дне котелка в растительном масле обжаривались куски баранины. - Саня, а где же ты научился готовить эту шурфу? - поинтересовался Семеныч, позвякивая шумовкой о котел. - Не шурфу, а шурпу. Это суп такой восточный, - измельчая лук, поправил парень. - В армии друг Ринат научил. Он - татарин, а готовит так круто, что наши командиры его постоянно с собой брали: то на охоту, то на рыбалку. В общем, не служба у него была, а какое-то кулинарное путешествие. Семеныч шумно втянул ноздрями аромат обжариваемого мяса и обвел взглядом территорию стройки, на которой был затеян пикник. Глухой забор из профлиста охватывал строительную площадку, посреди которой возвышалась

У нас с женой была плохая и глупая привычка — не закрывать за собой дверь на ключ, возвращаясь домой. Утром уходишь на работу и обнаруживаешь, что проспал всю ночь с незапертой дверью. Начинаются разборки, кто заходил последний и кто в большей степени «тяпа-растяпа». Один раз входная дверь распахнулась ночью от сильного сквозняка и начала хлопать. Мы изрядно перепугались в тот раз, но привычка все равно никуда не делась. Но потом случилось нечто, что навсегда приучило нас закрывать дверь на все замки. И, черт возьми, я всерьез обдумываю идею настоящего дверного засова. Мой дом — моя крепость. И зачем нужны стены, если ворота распахнуты? В тот раз мне долго не спалось. Внезапно я решил проверить входную дверь. Вставать было лень, но желание было навязчивым и неотступным. Я побрел в коридор, попробовал толкнуть дверь и… точно, опять не закрыли! Я повернул верхний ключ на четыре оборота и

Сударыни, когда вам говорят, что представители сильного пола не подвержены резкой смене настроения, знайте, что вам врут. Я — живое доказательство того, что настроение человека с Y хромосомой может быть очень лабильным. Таким я был с самого детства. Тогда моё настроение скакало, как мячик в пинг-понге. Родители не замечали в этом ничего особенного, полагая, что дитё просто капризничает. Когда я стал старше, эти перепады настроения списывались на переходный возраст. И лишь после восемнадцати лет я понял, что с моим настроением реально что-то не так. Какое-то время я ходил с весёлым, приподнятым настроением, ощущая радость от того, что просто живу, чувствуя в себе невероятную силу, готовый работать без отдыха и ещё говорить за это спасибо. А потом этот подъём сил сменялся жуткой меланхолией. Весь мир резко становился для меня мрачным и отвратительным. Яркое солнце больше не радовало, а

Когда в прошлом году на экраны вышел фильм "Оно", я, как поклонница ужастиков, захотела сходить. Но не одна, а с парнем. Тот категорически отказался: сказал, что не переваривает страшилки, в которых главные герои дети, особенно - братья или сёстры. На мои удивлённые расспросы выдал, что в нежном возрасте с ним как-то такое приключилось, что с тех пор не хочется искусственно нервы щекотать. Я оказалась приставучей, и моя копилка крипотных историй пополнилась. Далее пишу со слов молодого человека. Мне было тогда лет 9, а брату - всего 5. Жили в частном доме, район тихий, малонаселенный. Осенью и зимой на улице как следует не поиграешь, скучновато приходилось. Поэтому, когда к нам вечером в гости приехали дядя и тётя, мы очень обрадовались. Приезд гостей, как сейчас помню, был неожиданный: мама забегала, захлопотала, засобиралась в магазин купить что-нибудь к чаю. Мы с братом

Дверь офиса фирмы «Эв» открыла симпатичная секретарша с задорным хвостиком на макушке. - Вы системный администратор, на собеседование? Проходите-проходите, директор скоро вас примет. Сашка прошёл в двери, повесил мокрую от дождя куртку на крючок, уселся на диванчик для посетителей и огляделся. Ему доводилось бывать во многих офисах, но этот приятно удивлял своей непохожестью на большинство из них. Тут было очень светло и очень чисто. И свет такой приятный, мягкий, не резкий белый, какой дают стандартные лампы дневного света. На стенах висели фотографии сотрудников на фоне разных мировых достопримечательностей с подписями внизу «Николай Павлович в Мексике, 2007 год», «Машенька Вертинская в Риме, 2010 год» и так далее. На подоконниках произрастали настоящие джунгли из цветов. И гордо цвёл маленький кактус на столе у секретарши, которая, поймав Сашкин взгляд, тепло улыбнулась.

Я буду очень благодарен вам, если вы не поверите ничему из того, что здесь написано. Как бы я сам этого хотел – прочитать свой рассказ глазами человека со стороны, возмутиться и объявить всё написанное ложью! Отчасти ради этого я и взялся записать свои воспоминания о событиях одной снежной декабрьской ночи под Новосибирском. Однако же, я всё равно не могу понять, почему я до сих пор работаю в лаборатории, а не прохожу курс лечения в психиатрической больнице. Возможно, именно вы разгадаете эту загадку. Меня зовут Глеб Яковлев. В декабре 1997 года я отправился в командировку в Новосибирский Академгородок. Тогда я был младшим научным сотрудником одного провинциального НИИ. Наш отдел занимался сильной и слабой локализацией электронов в металлах и я ехал с устным докладом по этой теме, представлявшим собой результат полутора лет напряжённой работы. Поздним вечером 6 декабря я занял своё

События реальны, произошли лично со мной примерно в 1998 году. Мне тогда было 15 лет, но я до сих пор помню ужас, который тогда пережил. И, вероятно, буду помнить его всю оставшуюся жизнь. В то время мы жили в небольшом двухэтажном доме на 5 семей, построенном рядом с небольшим железнодорожным полустанком. В советское время мои родители работали железнодорожниками и их поселили в этом доме, чтобы им на дежурство было ближе добираться. Дом был построен еще до войны, чудом сохранился, и наша квартира на втором этаже выглядела, как крепость: 3-хметровые потолки, толстые кирпичные стены. В начале 90-х, когда времена были неспокойные и на железной дороге часто происходили откровенные грабежи, родители заказали и установили мощные железные двери и железные решетки на окна. Которые и спасли мне в последствии жизнь. Был поздний весенний вечер. Уже давно стемнело, родители уехали в гости к