Было это давно... Ай, кого я обманываю! Зачеркну. И года не прошло, с... С... Остановлюсь на кошмаре. И не стану доверять глазам. К офтальмологу запишусь, может, зрение ни к чёрту! И всё равно, что проверялся. Всё равно... Я, вообще, полицай. Мусор, мент - на ваше усмотрение. Опером был. Полгода как со счетов списан. На пенсии, короче. Странно наверное, быть на пенсии в неполные двадцать семь. Ни люди не верят, ни я. Молодой детина, здоровый, бык, ну! А виски с проседью. И, это, руки трясутся. Как там... Тремор, во! И ежели здесь, всё-таки интересно - а почему? А как же? А вот. Полгода назад. В первых числах июля. Духота. Палит нещадно. Лучи, обнаглев, лезут в окна, а жалюзи изображают крайне бурную деятельность по их устранению. Каковы! Будто лучше: кофе навёл, развалился... Отчёты! А чё делать? И не надо ля-ля, что бегать обязан! Попробуй, побегай. А я посмотрю. Погони, перестрелки –

Лев припарковал свой потрёпанный седан на краю старой лесной дороги. Карта на телефоне давно потеряла сигнал, но он и не нужен был. Гигантское бетонное здание, похожее на гниющую крепость, возвышалось среди чахлых сосен. «Фармакорп-Альфа». Легендарная, проклятая и заброшенная вот уже десять лет лаборатория, где в лучшие времена пытались создавать лекарства от всего на свете, а в худшие — работали над военным проектом «Гигант». Ходили слухи, что здесь пытались разработать таблетку, превращающую солдата в неудержимую машину для убийства. Побочный эффект, конечно, был: машина убивала всех подряд, включая своих. Лев нуждался в деньгах. Отчаянно. Долги его душили. И тогда он наткнулся в тёмных уголках даркнета на покупателя, которому нужны были «артефакты с Фармакорпа». Любой ценой. А Лев, бывший инженер-химик, знал, что искать. Войдя внутрь через выбитую дверь шахты лифта, его обдало

«87… 88… 89...» — Нелли провожала взглядом столбики с цифрами, пока полупустой автобус всё дальше увозил её от города. Солнце слепило глаза, а листья порыжевших деревьев, казалось, светились изнутри. Нелли выкрутила яркость на экране смартфона, открыла заметки и приступила к работе над статьёй. «Автобус, будто ледокол, разрезал густой туман светом фар… (придумать плавный переход)... Его двери разверзлись, и тьма раскрыла свои объятия. Отринув страх я спустилась в неё, а автобус умчался вдаль, отрезая (а не слишком близко к “разрезал”?) путь отступления до рассвета.» — Ну, как-то так, — девушка закрыла заметки и ещё раз сверилась с гугл-картой. Маячок двигался по трассе, неотвратимо приближаясь к конечной точке маршрута — деревне с блёклым названием “Среднесунье”. Нелли вдруг с новой силой ощутила предчувствие встречи с чем-то паранормальным и необъяснимым. Хоть погода изо всех сил

Песок струился по ветру, застилал Солнце, засыпал глаза, скрипел под ногами. Голубое небо, белое Солнце и желтый песок… Из-под носка ботинка вылез черный скорпион, и Линн с отвращением отшвырнул его прочь. Позади себе под нос выругался Курт: — Чертова пустыня… — и приложился к фляжке с водой. Уже девять дней они шли в поисках базы древней нечеловеческой цивилизации. Девять дней никого и ничего, кроме редких перекати-поле да временами выползающих на свет божий членистоногих и рептилий – змей, ящериц. Девять дней невыносимого зноя, горячего ветра, грязного пота и тяжести поклажи. Шаг за шагом, вдох за вдохом. Следы постепенно таяли, заносимые, и так же таяли запасы воды. И их терпение. — Если мы не найдем базу в ближайшие дни, придется поворачивать. Иначе закончится вода. — Курт хотел сплюнуть, но решил поберечь влагу. — Судя по нашим координатам и данным карты, мы должны наткнуться на

Щелчок. Это первое, что я услышал, проснувшись в абсолютной темноте. Не знаю, сколько времени прошло – может, минуты, может, часы – но мои веки будто склеились. Не чувствовал тела, только тяжесть – свинцовую, неподъемную – в каждой клетке. Сознание плыло, как бумажный кораблик по мутной воде сточной канавы. Пытаюсь дышать ровнее. Очертания реальности медленно проступают, словно негатив на фотобумаге: тени, углы, запах сырости, похожий на дыхание старого подвала. Моргаю. Еще раз. Воспоминания – осколки разбитого зеркала – впиваются в мозг. Корпоратив. Дождь. Такси. А потом – пустота. – Господин архитектор проснулся, – раздался голос откуда-то сбоку, спокойный, почти мелодичный, как у диктора радио советских времен. – Архитектор зданий встречает архитектора боли. Весьма символично, не находите? Попытался повернуть голову, но шея не слушалась. Что-то холодное и твердое удерживало мой

Морская вода разбивается о мои ноги, пока я стою на берегу, сжимая в руке пожелтевшую фотографию. На ней — мужчина в форме времён Великой Отечественной, с суровым взглядом и едва заметной улыбкой в уголках губ. Мой дед, человек, которого я никогда не видел. Старая семейная тайна привела меня в Новороссийск, город-герой, хранящий больше секретов, чем могилы на его кладбищах. Впереди — Цемесская бухта, за спиной — город, построенный на костях. И где-то здесь, среди этих улиц, среди этих домов, спрятана правда, которую моя семья скрывала десятилетиями. Говорят, бухта Новороссийска никогда не замерзает, как не замерзает и память о тех, кто погиб, защищая её. Но у меня в голове только одна мысль: замёрзнуть можно не только от холода. Иногда достаточно узнать такую правду, от которой стынет кровь. Я приехал сюда три дня назад, после того, как нашёл среди вещей умершей матери странную записку:

Меня зовут Иван, и я никогда не был большим любителем походов, поэтому наряд выбрал как в фильмах – полная маскировка под лист, тяжелые сапоги и панама с какой-то москитной сеткой. Отказаться было нельзя — мы давно договорились всей компанией. Идея, как всегда, принадлежала Диме. Он у нас главный организатор, всегда строит планы до мельчайших деталей. С нами поехали его девушка Аня, братья Валера и Миша, и Лиза, наша общая подруга. Дима заранее расписал ВСЁ: что взять, что делать и кто за что отвечает. Звучит как бред, я согласен. Его план выглядел больше… как инструкция для выживания в тайге, чем для обычного похода с друзьями. Мы начали путь ещё утром, слава богу я проснулся... Воздух был прохладный, пахло влажной землёй и сосновой хвоей, хоть я жаловался пока ехал, но эта территория леса… В общем так-то мне безумно нравилась. Трава вдоль тропинки блестела от росы, солнце пробивалось

Я ебал этот автобус всем сердцем. Тряска такая, что жопу отбивает, пыль летит в окна, жара липкая. Сижу, смотрю в мутное стекло — и не верю, что вообще поехал сюда. На хуй я согласился? Десять лет не ездил к бабке с дедом, и, честно говоря, жил себе спокойно. Но, блядь, позвонила соседка: — Ты бы приехал, старики уже совсем немощные. И внутри что-то кольнуло. Ну, думаю, ладно, грех совсем забить. Дорога тянулась, как резиновая жила. Сначала асфальт, потом гравий, а потом началась эта ебаная грунтовка, где автобус подпрыгивает на каждой кочке, как дохлый кузнечик. За окном — поля, покосившиеся дома, заборы, какие-то сгнившие сараи. Всё это выглядит так, будто мир тут давно сдох, а люди просто не в курсе. Я вспоминал, как в детстве было по-другому. Утро, бабка будит меня пирожками. Дед — здоровый, сильный, с топором, идёт рубить дрова. Мы вместе в саду яблоки собираем. Мне тогда

День 1 Меня зовут Саша, я увлекаюсь исследованием заброшенных зданий. Однажды, гуляя по заброшенному зданию старой психиатрической клиники «Светлый Берег», я обнаружил необычную вещь — крупное старое зеркало, покрытое слоями пыли и паутиной. Поверхность зеркала была потрескавшаяся, будто хранила какую-то загадку. Меня внезапно охватило желание забрать его себе. *** День 10 Спустя десять дней я разместил находку на тумбе возле кровати. Первое время зеркало ничем особым не отличалось. Однако постепенно я начал замечать необычные явления: иногда, глядя в него, я видел неясные фигуры, мелькавшие позади моего отражения. Эти видения настораживали, но избавиться от зеркала я не смог. День 40 Начались неприятности. Ночью появилось неприятное чувство зуда на шее, лимфатические узлы стали увеличиваться, на спине выступила красная сыпь. Днём я испытывал постоянную усталость, дыхание затруднилось.

Я не верю в мистику. Не верил. До одного случая. Я тогда работал курьером третий месяц. Работа не из лучших, но платили стабильно. Это история о том, как один заказ изменил всю мою жизнь и мои взгляды на мир. Помню, как я шёл по улице, держал в руках тёплую коробку с пиццей, думал о чаевых и о том, что купить на следующую зарплату. А потом... Это был обычный пятничный день. В приложении пришел заказ — большая пицца «Четыре сыра». Адрес: улица Черкасова, дом 13, квартира 61. Адрес оказался незнакомым. Никогда не слышал об этой улице, хотя родился и вырос в этом городе. Навигатор сначала завис на пару минут, а потом повёл меня через дворы, по узкой дорожке вдоль старого забора. Дом стоял в самом конце тупика. Девятиэтажка выглядела будто заброшенная: чёрные оконные проёмы, облупившийся фасад, дверь немного покосившаяся. Внутри - неработающий лифт, ржавые почтовые ящики, спёртый воздух,