Андрей купил квартиру на Советской — «вторичка» в кирпичном доме 70-х годов. Квартира была убитая, от старой хозяйки-кошатницы остался невыносимый запах и горы хлама. Андрей затеял капитальный ремонт: содрал всё до бетона, вывез три прицепа мусора. Оставалась одна проблема — странный, тяжелый гул в вентиляционной шахте на кухне. Это не был свист ветра. Звук был ритмичным, низким, как будто где-то глубоко в стене работал огромный, обмотанный тряпками насос. Хррр-пау... хррр-пау... Причем гул усиливался к вечеру, когда весь дом возвращался с работы. Андрей вызвал печника-вентиляционщика из ЖЭУ. Пришел хмурый мужик, сунул зеркальце в шахту, посветил фонариком. — Забито у тебя там, парень. Кирпич, походу, выпал или птица сдохла. Надо пробивать сверху, но шахта тут хитрая, с изгибом. Давай сам как-нибудь, — буркнул он и ушел. Андрей решил не ждать. Он взял стальной трос с грузом и полез на

В моей коллекции есть множество интересных вещей: начиная от запрещённой подпольной литературы и заканчивая мало кому известными, но очень любопытными редкими фильмами. Отнести к какой-либо категории эти фильмы сложно. Некоторые снимали в конце девятнадцатого - начале двадцатого века. Они считались много лет утерянными, но на самом деле - несколько копий всё же хранятся у нас, коллекционеров. Другие же фильмы единожды транслировались на закрытых показах. Поверьте мне, некоторые работы были не для слабонервных. Один из фрагментов утерянного фильма в моей коллекции, снятого в Перу - в начале 70-х, показывал роды семидесятилетней женщины. Вы, наверное, посчитаете меня больным человеком, раз я интересуюсь и смотрю такое «творение». И вот мой ответ: увидев впервой, вы не выдержите и минуты (так было со мной - поначалу), но через несколько дней или недель, вам захочется увидеть это вновь,

Яне Ждановой редко снилась еда, а отец не снился вообще. Бомбардировки, звериный гул «мессершмиттов», взломанный лед Невы. Брызги крови на мордах безразличных сфинксов. Она металась по кровати и тихонько, как сирена, выла. – Вставай, соня, – расталкивала она утром брата. Савва недовольно сопел и прятался под одеялом: – Чуть-чуть еще… – Мама завтракать зовет. Это действовало как заклинание. Стараясь опередить сестру, он бежал на кухню, где бледная, изнеможенная мать резала на крошечные порции хлеб. Папы не стало в ноябре. Бабушка пережила его на неделю. – Медленнее, медленнее, – говорила мама, поглаживая сына по отросшему ежику волос и одновременно проверяя их на предмет вшей. После Нового года мама сильно изменилась. За полтора месяца обратилась из розовощекой молодой женщины в дряхлую старуху. Но даже не это беспокоило Яну. Мама потускнела, выцвела, как старая фотокарточка, и глаза ее

Нюта волновалась. Да какой там волновалась – места себе не находила. – Ничего, доча, – успокаивала мать. – Стерпится – слюбится. Он, Митька-то, не кривой какой да убогий. Парень видный. Слюбится. Я вон батьку твоего до венчания, почитай, два раза всего видела, а вона как – душа в душу живем. А Нюта слушала оханья матушки и силилась унять дрожь в руках. Митька и впрямь парень завидный, и уж никак не гадала девка, что сваты в ее хату постучатся. Сама-то она вроде ладная, да не считала себя первой красой на хуторе. Оттого и в дрожь бросало. Люб Митька ей, а только в счастье с трудом верилось, аж сердце заходилось. Венчались на улице у старой покосившейся часовни. Порадоваться собрался весь хутор. Митька и Нюта стояли, взявшись за края платка, скромно склонив головы. Митяй причесанный, в новой вышитой рубахе, тоже трясся не меньше своей невесты. Чего нашло – даже голову повернуть в ее

Произведение является художественным вымыслом и не преследует цели оскорбить или задеть чьи-либо чувства. I Ах, как дивен благоухающий мой сад. И дети, прекрасные дети мои, все они созданы по образу и подобию моему. Так пусть же властвуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверьми, что живут на земле, и над самой землёй. *** На кухне стоял кисловатый запах. Мошкара, облепившая грязные стены, немытую посуду с кусочками недоеденной пищи, сновала туда-сюда небольшими стайками, стоило только потревожить их. Армии тараканов маршировали по заляпанному бурыми пятнами полу. На пыльном подоконнике, слабо освещаемом закатным солнцем через задёрнутые шторы, примостился треснувший горшок с давно завявшей геранью. За кухонным столом, застеленным старыми, пожелтевшими от жира газетами, сидел понурого вида мужчина и опрокидывал стопку за стопкой. Завидев в дверном проёме какое-то

Эта история была рассказана мне моим другом по горячим следам в 1985 году. Началась она наверняка раньше, но когда именно, выяснить, думаю, уже невозможно. Моего товарища, в то время находившегося в должности следователя, вместе с одним его коллегой перевели по причине конфликта с начальством из Ростова-на-Дону в Краснодар. Они начали работу на новом месте в декабре 1984-ого года, а уже через полгода попали в водоворот, воспоминания об одном лишь описании которого не оставляют меня до сих пор. В конце мая 1985-ого в ГУВД Краснодара поступило заявление от супругов К. о пропаже их 14-летнего сына. С утра мальчик ушёл из дома, намереваясь, согласно его словам, отправиться на речку с друзьями. Планировалось, что он вернётся к обеду, но ни к назначенному времени, ни в последующие несколько часов дома он не появился. Родители успели обзвонить почти всех одноклассников и знакомых сына,

Наконец-то наступило лето. Дождь, который долго держал город в своих объятиях, сменился ярким солнцем и жаркой погодой. В воздухе витает запах свежей травы и теплого ветра — всё обещает незабываемые выходные. Сегодня мы с коллегами из отдела собираемся отправиться на природу — устроить пикник, пожарить шашлыки, расслабиться и забыть о рабочих заботах. Взяв палатки и корзины с едой, мы еще только собираемся выехать из города. В предвкушении предстоящих дней мы обсуждаем планы, смеемся и делимся ожиданиями. Собраться вместе удавалось не так часто — у всех свои дела, у кого-то семьи, дети, дачи и прочие заботы. Но сегодня мы решили сделать исключение. Поехали составом из шести человек: Лена и Наташа — наши маркетологи, Ваня — парень Лены, менеджер по рекламе, а я — менеджер по продажам. Меня зовут Максим, кстати. Еще с нами Сергей и Лёха — тоже менеджеры по продажам. Вот такой вот офисный

Зачем нужны монстры, если существует человек? Ведь человек - и есть самый ужасный монстр в мире. ***** Мать моя была убита в пьяной драке когда мне было около 4-х лет. Нет, она не выпивала, и вообще крайне негативно относилась к алкоголю, просто оказалась не в то время и не в том месте. Отец тоже умер в тот день, о чем я ни капельки не сожалею. Он часто и много пил, и был крайне вспыльчивым человеком, часто на гулянки приводил "друзей", с которыми знакомился в день пьянки где-нибудь в ларьке с дешёвой выпивкой. Я помню все: мой отец и его новый "друг" притащили в нашу маленькую квартиру еще одного посетителя. Это была маленькая девочка, лет пяти. Она была крайне напугана и ничего не говорила. Когда я робко выглянул из комнаты (а она у нас тогда была одна), я очень удивился. Я никогда не видел эту девочку прежде.. Я улыбнулся и поздоровался, но она лишь смотрела на

Этого ребенка Волгин отдал сам. Собственноручно. Самое ужасное, ребенок улыбался. Волгин, по правде говоря, не верил, что такое вообще бывает. То есть он слышал еще в мединституте – от опытных акушеров на перекурах, на практике – будто только что рожденные дети могут улыбаться, но с молодым задорным скептицизмом относил подобные рассказы по части баек. Вроде того, что тело умершего человека становится чуть легче – ровно на столько, сколько весит отлетевшая душа. Ребенок, склизкий, синюшный, со странноватым нездешним личиком только пришедшего в этот мир создания, проорался, посмотрел на Волгина удивительно ясными глазами и совершенно отчетливо ему улыбнулся. А затем к Волгину шагнула медсестра Рози, которая, скучая, наблюдала за родами, и забрала этого ребенка. И Волгину ничего не оставалось, кроме как отдать его. Все равно ребенка забрали бы – если б понадобилось, то силой, и тогда

Глава 1 Утро не время для плохих новостей. Спроси любого, и каждый бы согласился отложить печальную весть до вечера, а лучше до ночи, если, это, конечно, возможно. Патти Веттерлинг повезло. 22 октября 1989 года большей своей частью походило на приятный осенний день с размеренным укладом жизни и легкой суматохой, так свойственной больши́м семьям с детьми. Липкие пятна вишневого джема, оставленные на скатерти дочерью Кармен; зеленые от травы коленки на штанах у Джейка — старшего сына; и вновь расковырянные болячки Тревора — младшего, казались единственными проблемами того дня. Может, случись все иначе, и этот день запомнился бы удачной сделкой на работе у Джерри — отца шумного семейства. Может, все легли бы спать с мыслями о превосходном мясном рулете, приготовленном на ужин Патти. А может, это был бы просто день — ни хуже, ни лучше остальных. Но где-то неподалеку, в нескольких милях от