Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
«На море, на Окияне, на острове Буяне сидит Зарница в алом одеянье, Сапфир фаты в угольном небе тает, девица слёзы горькие роняет». Из откровений Арсения Мудрого, 625 Круг Лета С диким воем ветер бросил в окно дождь, так что задребезжали стёкла. Лан поёжился и поправил ворот поддёвки. В нос тут же забился запах сырости, преследовавший юношу. Он был его незримым напарником с тех пор, как Лан покинул белые стены Царьграда. Чем дальше он уходил от столицы, тем черней становилось небо над головой. День сливался с ночью, а Явь с Навью. Нечисть боготворила вечные сумерки, окутавшие здешние места. Но и местные не промах оказались, смекнули, что анчутки да лешие болот здешних боятся, и на поклон к Царице Топи Великой зачастили. Государь разгневался, как так, его народ, да иной Царице перстни целует, повелел отодвинуть границу. На две сажени всего, большего не смеет от владычицы болот
Именно сейчас, сидя у костра и вглядываясь в две светящиеся точки по другую его сторону, я понимал… понимал, что, в принципе, о том, что что-то пошло не так, можно было бы догадаться и раньше. Например, когда я наткнулся на болото. Одиночный поход, да. Не то, чтобы я прямо очень любил уходить в лес и кормить комаров, но, время от времени, любому человеку требуется некая перезагрузка. Отдых от города и его шумных толп. Для себя я нашел отдушину в походах. Свалить с рюкзаком в дебри леса, да так, чтобы тебя потом искали с МЧС. Как вариант – отколоться на льдине. Словом, был готов на все, чтобы побыть без людей. К слову, ни разу не блуждал так, чтобы меня приходилось искать. Так и в этот раз, собрав все необходимое, я ушел в лес, чтобы побыть наедине с собой, природой и полчищами комаров. Недельки две. В целом, все шло гладко. Маршрут был построен, и от него я не отклонялся. Буквально до
Добрый день, позвольте мне извиниться за несовершенство моего русского языка. Он, как и многое в нашей жизни, не идеален. Мне пятьдесят семь лет, и я являюсь преподавателем-фольклористом Uniwersytetu Wrocławskiego (Вроцлавского университета), который в те времена носил имя первого секретаря ПОРП, Болеслава Берута. С тех пор, как я защитил диплом на факультете истории и педагогики, меня одержимо влекло к сохранению прошлого. Многое из ушедшего времени уже невозможно вернуть; что-то утеряно случайно, а что-то было уничтожено намеренно. Нам остались лишь крупицы славянской истории, но это не означает, что их следует терять. Я распространил этот текст во многих местах, и не для того, чтобы напугать вас страшилками. Я надеюсь, что вы прочитаете мою историю и сохраните прошлое в своей памяти, а затем я смогу прочитать и сохранить ваши. Ректором в те времена был наш дорогой Marian Orzechowski
Я прибыл в Инсмут в разгар лета 1927 года, а точнее, прибыл – это слишком громко сказано. Меня, скорее, высадили, как ненужный груз, на пыльной обочине, в паре миль от города. Автобус, громыхая и испуская клубы удушливого дыма, умчался прочь, оставив меня наедине с удушающей жарой и гнетущей тишиной, нарушаемой лишь назойливым жужжанием каких-то мерзких насекомых. Инсмут… само это название отзывалось болезненным скрежетом в моей душе. Я, Артур Пим, энтомолог, известный в научных кругах, прибыл сюда не по своей воле и уж точно не в поисках уединения. Меня привела сюда навязчивая идея, жгучий интерес, переросший в нечто, граничащее с одержимостью. Меня привели слухи. Слухи, блуждающие в кругах моих коллег и между студентов университета, обрывки газетных статей, полные нелепых суеверий и пугающих намёков. Меня привели слухи о бабочке-павлиноглазе. Не просто о бабочке, а о Insmouth
В тот год лето выдалось особенно жарким. Лето в Сибири редко бывает таким, но если уж случалось, то солнце жарило по максимуму. Леса горели, распространяя повсюду удушливый дым. Болота пересыхали и нам с Кобеньковым, приходилось бродить часами среди торчащих кочек, чтобы найти воду и взять необходимые пробы. Ходить приходилось в специальных костюмах, иначе просто загрызёт гнус, коим всегда были богаты Васюганские болота. В жару это было особым мучением. Струящийся по телу липкий соленый пот, и жужжание мириадов кровососущих насекомых. Стоило им только найти в одежде дырочку, как в не защищённую плоть впивались десятки жадных жал. Но работать надо было. Приехав в заданный квадрат, мы оставили свои квадроциклы на полянке и пошли в болота. Вернее в то место, где оно было. Сейчас это была засохшая грязь, сплошь покрытая как седыми волосами, мертвыми водорослями. Леха Кобеньков шел спереди,
До нашей деревни есть два пути: длинный — по нормальной асфальтовой дороге, и короткий — через местами пересохшее старое болото с безлюдным хутором на самом его краю. Разница километров в десять, но по накатанной тракторами грунтовке через территорию исчезающего болота можно проехать только летом, когда жара всё высушивает, или зимой, когда хороший мороз прихватит раскисшую почву. В другие времена там можно застрять даже на тракторе, а если уж совсем скатиться с накатки, то и вовсе утопить в оставшихся очагах трясины своё авто. Местные эти тонкости прекрасно знали и понапрасну не рисковали. Болото, кстати, не абы какое, у него название есть, данное по имени заброшенного хутора. Тот Берендеев зовётся, и болото, значит, Берендеево. Там в 60-х годах мужик один жил, Берендей Тихомиров, зоолог, изучавший болотную фауну. Потом то ли уехал, то ли пропал в болоте. Вот и вся логическая цепочка
Мой сын очень боялся спать один в тёмной комнате по ночам и однажды, лёжа в кровати перед сном, он спросил меня: «Папа, а Дьявол существует?». Это был неожиданный вопрос. Надеюсь, сын не заметил, как я вздрогнул и как затряслась моя рука. Ответить на этот вопрос честно, я не мог. Сын вопросительно глядел на меня. Внезапно на меня накатили такие жуткие воспоминания из детства, что ноги стали ватными и я чуть не потерял равновесие. Страх сковал моё сердце прямо как тогда, в прошлом. -Нет, - быстро ответил я, стараясь не выдать волнения и включая светильник на ночь. Сын не мог спать в полной темноте. – Ложись спать. Дверь я оставлю открытой. Той ночью я не мог уснуть. Я ворочался и не мог закрыть глаза, желание уснуть никак не приходило. Как будто мой мозг хотел вспомнить, хотел открыть эту дверь в те жуткие воспоминания, но я активно сопротивлялся. Потому что за той дверью мрак, настоящий
Эта непонятная история произошла со мной в далекой молодости. В 77 или 78 году прошлого столетия. Я еще совсем молоденькой была. 22 или 23 года. Жила я в то время на севере Томской области, в строящемся городе нефтяников – Стрежевом. В то время это был, конечно, не город и даже не пародия на город. Несколько десятков крохотных домиков–времянок, столько же вросших в болотную грязь вагончиков. С десяток одноэтажных, деревянных бараков – общежитий для нефтяников. А еще с десяток огромных палаток с печками-буржуйками. В них и зимой жили. Стрежевой строился недалеко от реки Обь, на её притоке, речке Пасол. Дома и дороги-лежневки возводились на болотах, кое-как осушенных за счет траншей. И днем и ночью огромные машины возили песок с берегов Оби и отсыпали место для будущего города. Вокруг Стрежевого расстилалась не тронутая никем тайга со множеством клюквенных болот. Места богатейшие. Ягода,
Сперва Марион не поняла, что слышит крики о помощи. Подумала, это перекликаются охотники или мужчина зовет собаку. Подошла поближе и разобрала полный отчаянья вопль: — Вытащи меня! Никлас застыл на месте. Он шагал впереди, рассматривая птиц и брошенную пивную бутылку. Глазел по сторонам, как и положено четырехлетке. На самом деле ему было почти пять — так мальчик уверял всех, кто спрашивал его о возрасте. Он растопырил пятерню и потянулся к руке Марион. — Бабушка, что с дядей? Никлас указал в сторону криков. Он говорил тихо, не голосил, как еще несколько секунд назад. — Ничего страшного, — успокоила его Марион. Это была одна из множества лжей, которыми взрослые кормили детей до пубертата, когда те начинали презирать отцов, матерей, дядей, теть, бабушек и дедушек за кучу вранья. В конце концов, Марион понятия не имела, случилось ли что-то плохое, но, судя по голосу, такую возможность
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно