Ангел-Нехранитель Я никогда не верил в Бога. Не в том смысле, что бегал по форумам, спорил с верующими или пытался кому-то доказать, что религия — это пережиток прошлого. Нет. Мне было безразлично. Церкви казались просто красивыми зданиями: золото куполов, густой запах ладана, старушки в тёмных платках. Иконы — картинками. Библия — древним сборником мифов, местами любопытным, местами утомительным. Всё остальное проходило мимо. Я вырос в семье, где о Боге не говорили. Отец и мать — инженеры. Дед — военный. Бабушка преподавала физику. В нашем доме слово «Бог» употребляли разве что в бытовом смысле. — Боже мой, что они опять натворили... Что-то в этом духе. Я и сам так говорил — просто привычка. Когда меня спрашивали о вере, я обычно пожимал плечами и отвечал: — Советское воспитание. На этом разговор заканчивался. Мне было тридцать четыре. Я работал в IT, по вечерам играл в приставку, по

Алексей купил квартиру в старой «панельке» на окраине. Квартира была странной: планировка «распашонка», но в коридоре, между ванной и кухней, стена шла под небольшим углом, образуя глухой выступ. По всем чертежам там должна была быть пустота — технологическая ниша для труб, но труб там не было. Алексей, решив расширить узкий коридор, взял перфоратор. Первое, что его насторожило — бетон за обоями оказался неестественно мягким. Сверло вошло в него, как в плотный засохший творог. Когда он выбил первый кусок, из дыры не посыпалась пыль. Оттуда потянуло запахом старой, нестиранной одежды и свежего хлеба . Это был запах жилого дома, но какой-то концентрированный, застоявшийся десятилетиями. Алексей расширил пролом и замер. За стеной не было ниши. Там начинался другой коридор . Абсолютно такой же, как его собственный, но зеркально отраженный. Те же обои в цветочек, тот же скрипучий линолеум,

Я ехал домой после тяжёлой смены на заводе. Ехать предстояло долго, так как жил я в посёлке у чёрта на куличках. Жил я один, и дома меня никто не ждал, я плёлся по пустой ночной трассе не спеша, слушая по радио старый добрый рок. Я был расслаблен и доволен, предвкушая просмотр футбольного матча. И так как сегодня пятница, то пиво, купленное заранее ещё вчера, вместе с килограммом вкуснейших креветок меня уже явно заждались. Стуча пальцами по рулю и подпевая песням AC/DC, я услышал сначала странный стук, приблизительно со стороны двигателя, и, к своему ужасу, обнаружил, что моя ласточка начинает потихоньку глохнуть. Мне стыдно признаться, но в ремонте машин я не понимаю нихрена, и всё, что я смог, — это с умным видом заглянуть под капот и пару раз попытаться завести машину с толкача. Удостоверившись, что сам ничего тут поделать не могу, я принял решение воспользоваться звонком другу. Но,

Сэт, а напомни-ка мне, как я опять в это вписался? – судорожно выдохнул я, одной рукой цепляясь за перетягивающий всю тушку мне ремень, а второй намертво закогтившись в ручку на дверце машины. – И не гони так! А то наши с тобой останки с этой пустынной дороги приедут соскребать только в случае планового ремонта покрытия. Тут я немного соврал, так как не знал точно в какой именно точке и какой конкретно страны мы находимся, и, как часто здесь проходит ремонт тоже не знал. - Потому что я твой лучший друг, - коротко ответил товарищ, не отводя взгляда от дороги, на которой, по моим ощущениям, нам и предстояло разбиться. – И мы давненько никуда не выбирались. - Ну так и взял бы кого-нибудь из девчонок с собой. С ними всяко веселее. - Не-е-е, - протянул тот в ответ, - девчонки на отрез отказались ехать со мной путешествовать. - Кажется, я догадываюсь почему. Они планируют пожить еще немного.

«Прежде, чем что-то сделать – подумай» Я сел в компьютерное кресло и набрал: «Страшные и жуткие видео». Посмотрел на часы – 23:50. «Ну, что ж, самое время для ужастиков» Комнату освещала лишь настольная лампа, оставляя тени по углам, да экран моего ноутбука. Посмотрев пару роликов, которые не произвели на меня никакого впечатления. «Ну в натуре, морды местных алкашей гораздо страшнее, чем выпрыгивающие скримеры на экране. У меня тараканы по кухне и те с уголовными рожами ползают». Кухня. Я встал, и отправился на кухню за кофе. Кофе на ночь – самое оно. Вместе с кружкой кофе я вернулся за ноут, просмотрел ленту с видео дальше, одно из них было озаглавлено: «Не смотри». - Ага. – сказал я, наведя мышку на видео и щёлкнув для запуска: - Если не смотреть, то за каким хреном его сюда выложили? На видео было изображение камеры наружного видеонаблюдения, установленной, скорее всего, на столбе.

Меня зовут Антон. И всё, что я хочу сейчас сделать, — это забыть. Забыть тот лес и всё, что с ним связано. Кошмары снятся мне каждую ночь, поэтому я попробую излить всё на бумагу. Может быть, тогда отпустит... Всё началось с глупой, почти детской радости. Мы, четверо студентов — я, Никита, Саша и Света, — только что сдали адскую сессию и решили рвануть в поход в горы. Поезд трясся несколько часов, но нам было не до сна — мы смеялись, делились планами и строили маршруты по старой, потрёпанной карте. Конечной точкой была маленькая, затерянная в предгорьях деревушка. Оттуда с нами должен был пойти егерь, дядя Миша, с которым мы договорились о походе ещё месяц назад. Но едва мы выгрузились на пыльную грунтовку, нас встретил незнакомец. Он представился Артёмом. Парень лет тридцати, с улыбкой до ушей и пронзительными, слишком спокойными глазами. — Дядя Миша прихворнул, — без тени смущения

Вы когда-нибудь слышали об игре в «лифт»? Та самая игра, где нужно жать кнопки в определенном порядке, чтобы оказаться в «параллельной реальности». Игра, ничего из себя кроме как глупой забавы для подростков не представляющая. А знаете почему? Да потому что у «реальной» игры в лифт правила совсем другие. И при определенных, никому неизвестных действиях, она из очередного разочарования для мечтающих детишек превращается в кошмарный ужас, оказаться в котором не захотел бы никто. Ну, историческую справку я навел, а теперь я расскажу вам свою историю. Одним жарким летним днем, я, как истинный любитель пивасика с чипсами по пятницам, занимался именно добычей этих изысканных яств. Зайдя в лифт, я по привычке нажал кнопку 11 этажа своей старой хрущевки и начал ждать. Тут нужно отметить важную деталь, кнопки в этом самом лифте, больше похожем на конуру, истерлись до дыр, и узнать, что хотел

Поселок городского типа "Заречье" всегда жил в ритме шахты. Глубоко под землей, в недрах старой горы, добывали уголь, который кормил этот маленький, затерянный в лесах городок. Но однажды, в одном из самых глубоких штреков, шахтеры наткнулись на нечто иное. Не уголь, а руду. Странную, с мерцающими прожилками, она источала едва уловимый, но навязчивый запах, похожий на запах мокрой земли после грозы, смешанный с чем-то металлическим и сладковатым. Сначала это было просто любопытство. Руда оказалась необычайно твердой, но при этом легко поддавалась обработке. Шахтеры, уставшие от монотонной работы, с энтузиазмом взялись за новую добычу. Они работали без остановки, забывая о смене, о еде, о сне. И вскоре заметили странные изменения. Их тела становились сильнее, выносливее. Поднятие тяжелых вагонеток стало легким, а усталость отступала быстрее. Но вместе с силой приходила и муть.

Как же тут воняет! Прокисшей едой, потом и, кажется, мочой. Свет едва освещает сальную скатерть да табуретки, покрытые, чем-то вроде смеси грязи и воска. Носки липнут к полу. В углу рядом с хлебницей стоит большая икона. Новенькая. Сверкает красным и зелёным лаком. Удивительно яркая, на этой серо-жёлтой кухне. Рядом, среди крошек, огарки тонких церковных свечей. — Вот отсюда она лезет! — бабка показывает куда-то за газовую плиту. Заглядываю туда. Пускай для этого приходится коснуться решётки, к которой прилипли горелые ломти капусты. Работа у меня такая. За плитой пыль, крошки, да красная перчатка-прихватка в паутине у самого пола. — И как она сюда помещается? — продолжает старуха. — Мёртвые, они, наверное, как кошки. Голова пролезла — пролезет и жопа. А голова у ней маленькая была, что у девочки. Так что, наверное, поместилась бы. Киваю. Оля с серьёзным видом чиркает в блокноте.

«Ненависть умирающего человека навсегда остаётся в мире живых, а иногда, она становится чудовищным проклятием, от которого нет спасения» «Только противоположное действие может ОТМЕНИТЬ ПРОКЛЯТИЕ» *** Максим подошёл к окну и открыл створку настежь – в квартиру тут же ворвался порыв весеннего ветра, всколыхнув герани, стоящие на подоконнике, пошуршав листами настенного календаря. Максим окинул отсутствующим взглядом свой двор, берёзы, уже покрытые зелёной дымкой молодых листьев, а затем, резким движением влез на подоконник и сделал шаг в окно. С девятого этажа. *** Я вошёл в подъезд и снял капюшон дождевика, за спиной поливал ливень, нетипичный для весны, просто стена воды, обрушившаяся с неба. Ручьи несли песок по асфальту, мутными ручейками стекая в стоки под дорогой, будто в другой мир. Я, доехав на лифте до своего этажа, вышел и уже сделал шаг к квартире, когда заметил мокрые следы