Дед говорил, что в молодости, когда он служил в армии, случилась с ним вот такая история. Служил он на какой-то засекреченной базе, связанной с запуском атмосферных зондов и прочих аппаратов. Была зима, и у них в части кончилось топливо для обогрева казарменных помещений. Ну, и командир отослал солдат за дровами для печек. А военная часть-то секретная — выдавать её расположение нельзя, соответственно, и лес около неё рубить нельзя. Дед мой и ещё с десяток человек подрядились идти за дровами. А отправляться надо было не менее чем за 10 километров. В общем, взяли они лошадь, сани запрягли. Старшина для порядка автомат прихватил и собак служебных для охраны — места-то дикие, мало ли что, кабаны там, волки, али ещё что... Приехали они в место вырубки, дров нарубили, в сани покидали. Стали назад собираться. А зимой темнеет рано, так что возвращались уже почти в темноте, да ещё и через лес.

- Бабушка, расскажи! - Спи давай! - Ну бабушка! Ну пожалуйста, миленькая! - Все, угомонись. Потом как-нибудь. - Бабушка! Ты же обещала! А я глаза закрою – вот! И я честно закрываю глаза, вытягиваюсь в струнку под одеялом и делаю серьезное лицо. Бабушка задумчиво подпирает кулаком щеку. - А как родители придут! - Они к Щербининым ушли. Ты же знаешь, они там всегда долго… - Знаю… Бабушка тихо дышит в темноте. Я своим детским чутьем понимаю, что еще немножко, и бабуся сдастся, расскажет мне нечто, даже сейчас в глубине души пугающее и волнующее ее. И тогда я кидаю последний козырь: - Бабушка, расскажи! Я завтра буду манную кашу есть! Манная каша была проклятьем моего детства. Спросите, почему, ведь многие любят ее? Просто однажды, еще в детском саду, произошла неприятная история. Невкусная. Не к столу будет сказанная. Но если уж честно, то до конца. За маленьким столиком во время обеда

Наверное, все слышали истории о том, как на московских окраинах собираются огромные стаи ворон и, нападая на людей, заклёвывают их насмерть. Это сказки, конечно. Но когда поздним вечером идёшь через парк, а над тобою с хриплым карканьем кружится зловещая чёрная стая — всякому сделается не по себе. Ворон никто не любит. В них (как и в крысах) есть что-то очень мерзкое: как будто это не просто птицы, а затаившийся до времени враг, который злобно, исподтишка, наблюдает за тобой. Ещё в садике у нас была игра в «Вороньего Короля». Это мог быть любой предмет чёрного цвета: камень, драная автомобильная покрышка, или даже тень причудливой формы. Заметив его, ты должен был сразу «заорать от ужаса» и показать на него кому-нибудь из приятелей. Тогда Вороний Король явится ночью к нему, а не к тебе. Одно время это была наша любимая страшилка, которой мы боялись до дрожи в коленях. Но все игрушки со

Жила в одной деревне женщина — Варварой ее звали. Её все считали дурочкой блаженной. Нелюдимой и некрасивой она была, и никто даже не знал, сколько ей лет — кожа ее была гладкой, а вот взгляд такой, словно все на свете уже давно ей опостылело. Впрочем, Варвара редко фокусировала его на чьем-нибудь лице — она была слишком замкнутой, чтобы общаться даже глазами. Самым странным было то, что никто не помнил, как она в деревне появилась. После войны путаница была, многие уехали, чужаки, наоборот, приходили, некоторые оставались насовсем... Наверное, и она была одним из таких странников в поисках лучшей участи. Она заняла крайний из пустовавших домов, у леса, самый ветхий и маленький, и за десяток-другой лет довела его до состояния полного запустения. Иногда сердобольный сосед чинил ей крышу, а потом бубнил в прокуренные усы: никакой, мол, благодарности, у нее дождевая вода гулко капала в

В морг попадают по-разному. По-разному встречают смерть. Одни — в окружении родных, другие — в канализационном колодце или на дверном косяке. Для кого-то смерть — избавление от мук, для иных — удар судьбы. Морг принимает всех — молодых и старых, богатых и бедных, любимых и брошенных, всех — одинаково беспристрастно. — … Чего вы в четверг к нам пришли? — спрашивает санитар Саша. — Чтобы понять, что к чему, надо было с утра в понедельник. Во-первых, в выходные не вскрывают. Во-вторых, сводят счеты с жизнью в будние дни реже, чем в выходные. Одиночество или чрезмерная выпивка тому виной — кто знает?.. Самоубийц вскрывают с особой тщательностью. А вдруг это убийство? На то экспертиза, чтобы поставить точки над «i». Даже если тело перерезано электропоездом, останки все равно вскроют «по технологии». А Саша будет вновь сокрушаться по поводу того, что это «лишняя работа» — вскрывать череп

Историю рассказал мой дядя-метеоролог. В 2008 году он поехал на юг России и остановился в какой-то деревушке посреди степи, в доме местного егеря. Дядя говорит, что глухая степь при первом знакомстве оставляет у людей неизгладимое впечатление, особенно в ночное время. И вот ночью он вышел покурить и увидел фигуру, идущую по степи. Деревня при этом находилась на приличном расстоянии от ближайшего города, и никто пешком между ними не ходил, да и город был в другой стороне. Дяде стало интересно, кто это ночью бродит по степи, и он стал присматриваться. Стояло лето, на небе была луна, так что видимость была хорошая. По мере приближения внешний вид ночного путешественника начал обрастать всё более странными подробностями. Вроде бы это был высокий человек, одетый в непонятные бело-красные одежды, ноги были прикрыты непонятной «юбкой», с которой свешивались бахромой какие-то мешочки (схожие

Моя бабушка, наверное, как и все люди из глухих деревушек, человек набожный, и по её признанию, вопроса, верить или нет в потусторонние силы, у неё никогда не возникало. Рассказывая мне о разных явлениях, она всегда говорила о них, как о вещах вполне естественных. И я понял, почему. Это мы, люди цивилизации, окружив себя светом, музыкой и развлечениями, собравшись в городах, даже вообразить себе не можем какие-либо мистические вещи, а для неё, выросшей в деревне (куда даже электричество было не проведено вплоть до 70-х годов, когда жителей просто переселили ближе к небольшому городишке), все эти явления были куда обыденней. История, которую я хочу рассказать, произошла во времена её детства. Она лишний раз дала мне повод убедиться, что если призраки и существуют, то они либо безумны, либо одержимы странными мотивами, которых человеку не понять. Тётка моей бабушки вместе с сыном недавно

Это история моего приятеля, рыболова-любителя, да такого любителя, что всякий профессионал, завидев его на речке, постарается скоро смотать удочки и оставить рыбалку на более достойного мастера. Так вот, Алексей — рыбак опытный, повидавший многое. И среди его баек про гигантских сомов и судаков-людоедов есть жуткая история про одну неудачную поездку. Верить или не верить — дело личное, я только рассказчик. Итак, всё по порядку — от первого лица и в манере первоисточника, чтобы не портить впечатление. ------ Тесть долго упрашивал съездить к Волге, у него дача в пятидесяти километрах, и можно запросто по холодку, часиков в пять выехать и через минут сорок уже разматывать удочки, чтобы застать утреннюю зорьку. Но для меня такой подход, скорее, неуважение к рыбалке: хорошее место нужно еще найти, прикормить, обустроить — а так, наскоком, только побаловаться можно. Однако, родственник был

Публикуем на сайте рассказ Андрея Саломатова «Кузнечик». _________ В это время где угодно можно услышать фразу: «Да уж скорей бы зима...». Позади октябрьские праздники, до Нового года далеко, а так хочется, чтобы что-нибудь произошло. Ну, хотя бы дом, что напротив, провалился сквозь землю. Можно было бы подойти к краю огромной дыры и посмотреть: остался кто-нибудь в живых или нет. Анабеев щелчком выкинул сигарету, кашлянул в кулак и, сдвинув брови, позвонил в дверь. Открыла Люся. Выглядела она как всегда неряшливо: вчерашний, а может, и позавчерашний пучок колтуном лежал на темени; засаленный до блеска ветхий халат был слишком коротким, и из-под него виднелась такая же ветхая комбинация. Вид ее можно было бы назвать жалким, если бы не расхлябанная, блатная поза. Люся смотрела на Анабеева вызывающе, и тот настроился на решительный лад. — Можно? — буркнул Анабеев. Не ответив, Люся

Публикуем на сайте рассказ американского писателя Рэя Брэдбери «Толпа». *** Мистер Сполнер закрыл лицо руками. Он почувствовал, что летит куда-то, затем услышал крик боли и ужаса, чистый и сильный, как аккорд, и наконец удар. Автомобиль, пробив стену, падал, кувыркаясь легко и быстро, как игрушка, и выбросил его вон. Наступила тишина. Толпа сбегалась. Он слышал далекий топот ног. Ему казалось, что он способен определить вес и возраст каждого из бегущих по траве лужайки, плитам тротуара, асфальту мостовой, а затем по грудам кирпича через пробоину в стене к тому месту, где на фоне ночного неба, словно в прыжке над пропастью, застыл его автомобиль с бессмысленно вертящимися колесами. Он не понимал, откуда взялась толпа, и старался лишь не потерять сознание. Он видел нависшие над ним лица, словно большие круглые листья склонившегося дерева, кольцо движущихся, меняющихся, глядящих на него