Дело было в маленьком городке на востоке России. Одну женщину наняли сиделкой к смертельно больной старушке. Та уже несколько лет не вставала с постели и даже не разговаривала — только смотрела побелевшими, как застиранная скатерть, глазами в потолок и ждала смерть, которая никак за нею не приходила. Работа была нетрудная. Несколько раз в день разжать пальцами твердый серый рот и маленькими ложечками вливать в него йогурт и жидкий супчик, приносить судно, переворачивать старушку, которая весом была не тяжелее большой тряпичной куклы, и протирать ее желтую, будто восковую, кожу специальным лосьоном, чтобы не появлялись пролежни. И вот однажды сиделка подошла к старушке и увидела, что глаза у той стали совсем белыми, как у мертвой птицы, рот открылся, а челюсть набок съехала. Женщина позвонила в «скорую», хотя и понимала, что это уже не поможет. Так и вышло — усталая женщина в замызганном

Маленький Женя мечется во сне, вскрикивая и комкая потными ладошками край простыни. Мама несколько мгновений грустно смотрит на сына, потом подходит к окну и поднимает занавеску. Теплый утренний свет заливает комнату. Мальчик вздрагивает в последний раз, поворачивается лицом к свету, успокаивается. Женщина нежно теребит ребенка за бок. — Привет, засоня! — Доброе утро,— бормочет малыш и снова пытается задремать, но тут мама решительно стаскивает с него одеяло. — Эй, ну ты чего? — Пора вставать. В школу опоздаешь. — Мне ко второму уроку! Мама грозит пальцем, и Женя, смирившись, поднимается. С недоумением разглядывает скомканную постель, потом, что-то вспомнив, испуганно косится на окно. — В чем дело?— спрашивает мама. — Приснилась гадость. — Расскажи. — Мне снилось, будто там, в темноте на улице, ползает кто-то огромный. Что он заглядывает в окна и подслушивает, и подглядывает. А потом

Выборгский район. Осень 2008-го. Ушел в лес так, что уже и трассу не слышно — рябчиков гонял. Пару взял уже к тому времени. Вышел на болотину, а время было к закату — надо ночлег готовить. Решил поискать полянку или распадок под бивак. Метрах в трехстах от болотины нашел искомое. С трех сторон лес непролазный, с четвертой, в сторону болота — редколесье: видно, как вода в оконцах поблескивает. Разложился, устроился, костерок, похлебка кипит... Поел, сигару посмаковал (есть у меня такая привычка, сигарку ароматную выкурить на привале), чайку с бальзамчиком карельским употребил для сугреву. Комарье жужжит, лес шумит, ясно, на небе ни тучки… Лепота! Время подошло к полуночи, я улегся. Не помню, что меня разбудило, не сообразил спросонья, но подскочил, как ужаленный. Циферблат часов светится (они у меня с подсветкой, но когда кнопки заблокированы, нажимай на них, не нажимай — подсветка не

Недавно повстречал своего одноклассника, с которым не виделись лет тридцать. Я заметил, что он выглядел просто ужасно: осунулся, похудел, глаза тусклые... Посидели с ним в кафе, поболтали о семье, о работе. Выпив, он рассказал мне свою историю, которая терзала его сердце. Плакал. Сказал: «Не знаю, что это было. Не знаю, как жить теперь». Далее привожу его историю. «Мы с женой переехали в новую квартиру. Она мне понравилась — в самом центре, детский сад рядом, будет куда ходить нашей девочке Насте. Ей тогда было два годика. Как-то раз жена осталась на ночь у своей подруги, у которой умерла бабушка. И вот сижу я ночью, смотрю сериал, Настенька спит в своей комнатке. На часах было два ночи, и я уже начал клевать понемногу носом, как вдруг слышу оглушительный плач. Такой плач я никогда не слышал от дочки, хотя она у меня не из спокойных детей. В ужасе вбегаю в ее комнату. Девчушка в слезах,

Я уже две недели как живу сам, ибо моя мать недавно умерла — хоронили всей семьей. До сих пор отойти не могу, отца никогда не знал. Веселая жизнь, в общем, наступает — я и мой кот. И мне кажется, что я потихоньку начинаю сходить с ума. Вчера я вернулся домой с работы (работаю посменно паковальщиком на конвейере) часа в три ночи, поужинал своим любимым «Дошираком» и лег спать. Мобильник, как обычно, положил на тумбочку у изголовья кровати. И вот, с утра мне позвонили. Сквозь сон я нажал на кнопку ответа и услышал: — Привет, сынок, слушай, я уже уехала на работу. Ты не мог бы вытащить курицу из морозилки, вечером приготовлю что-нибудь. — Хорошо, мам, — ответил я сквозь сон и положил трубку... Через полминуты я уже стоял над раковиной в ванной, умываясь холодной водой. Меня знобило. «Интересно, кто мог так пошутить? — думал я. — Но ведь голос был её!». Долго размышлял и в итоге пришёл к

Это произошло в середине 70-х годов с моим отцом и его другом. Вдвоём они возвращались поздно ночью с танцев. Шли, шутили, веселились, оба слегка поддатые. При подходе к 3-й школе начал опускаться туман. Через некоторое время он стал такой плотный, что на расстоянии пары шагов ни зги не было видно. Шли и ориентировались на свет прожектора, установленного на здании школы — улицы тогда были освещены плохо. Вдруг рядом из тумана начали раздаваться непонятные звуки, замелькали странные тени — смех, неразборчивая речь. На отца обрушились два неслабых удара, он попытался ответить, но никого не достал. Отец говорит, что сразу понял, что имеет дело с чем-то сверхъестественным — он КМС по боксу, и увернуться противник вряд ли успел бы... Друзья, отхватив еще по паре ударов и поняв, что имеют дело не с людьми, достали ножи и начали ими махать, пробивая себе дорогу. Нож временами что-то задевал и

Больше никогда не останусь одна в своей квартире. Тишина одурманивает и звенит в ушах, как дребезжание стекла. После того случая со мной постоянно сидит подруга по вечерам, пока родители не вернутся с работы; друзья меня провожают из школы до дома; я всегда нахожусь в окружении людей, иначе меня начинает колотить дрожь. Начинается истерика, а отхожу я от нее долго. Это произошло прошлым летом. Я, моя троюродная сестра и несколько молодых парней, что приходились ей друзьями, прогуливались по мостовой. Настроение было отличное у всех, кроме меня. Лиза постоянно выставляла меня дурочкой перед мальчиками, осмеивала, и они улыбались, глядя на меня, видимо, как на идиотку. Лиза меня спрашивала о странных, непонятных мне вещах, я не отвечала, и она громко смеялась надо мной. Она пила какой-то коктейль, и это, видимо, сказалось на ее поведении. Один из парней, Саша, пытался постоянно перевести

Решил поделиться историей — не то чтобы страшной, скорее странной и непонятной. Живу я в трехкомнатной квартире. В последнее время я стал замечать странные скрипы и шорохи в доме, но, как бы ни пытался найти источник звуков, у меня это не получалось. В конце концов, пришёл к выводу, что это домовой. Прочитав в Интернете, что в таких случаях надо оставлять блюдце с молоком и печеньем, я на ночь оставил на кухонном столе такую еду. Шорохов той ночью не было, а вот на следующий день (молоко и печенье всё ещё стояли на кухне) я проснулся, услышав на кухне привычную возню. Я решил проверить, что происходит. Включил свет в кухне и обомлел: молока уже не было, как и печенья. Я включил свет во всех комнатах и не спал до утра. Через несколько дней, приходя в себя, я всё же решил посмотреть, кто или что всё это ест — любопытство взяло верх. И вот представьте — мужчина тридцати лет от роду садится

Всё началось в детстве. Мне нравилась одна соседская девчонка — она приезжала иногда на дачу и мы играли с ней. Мне было шесть лет, когда она перестала приезжать. В соседский дом стали приезжать какие-то другие люди. Я спросил у них, где Маша и её родители. На это они ответили мне, что они уже десять лет живут в том доме и никакой Маши не знают. Я спросил у родителей, что происходит — они сказали мне, что я фантазёр, и посмеялись. Маши я с тех пор не видел. Историю я с возрастом позабыл, списав на детские фантазии. Когда я вырос, подобная история повторилась. На выезде из моего маленького захолустного городка была больница. Мне было двадцать, лет когда я увидел, что она заброшена, причём она выглядела так, будто заброшена уже лет тридцать. А я готов поклясться, что месяц назад проходил мимо неё, и вокруг стояли скорые и приходили посетители. На все мои расспросы люди крутили только

Эта история случилась в Ленинграде в 1981 году. В аптеке на Васильевском острове много лет работала женщина, Нина Павловна, к моменту событий уже пожилая. У нее была семья: муж — инвалид войны и двое взрослых сыновей. Жила она благополучно по советским меркам, имела легкий, смешливый характер, но к работе относилась очень ответственно. В один летний день, заканчивая обеденное чаепитие, Нина Павловна вдруг переменилась в лице. Подруга ее, кассирша, испугалась: «Инсульт?». По лицу Нины Павловны пробегала рябь, она подергивалась, а глаза округлились. Женщина крутила головой, как будто не узнавая ничего вокруг. «Нин, Нин, что с тобой?!» — кассирша схватила ее за рукав. «А-а-а!» — низким трубным голосом прокричала Нина Павловна по нарастающей. Вдруг с прытью, небывалой для пожилого грузного тела, она отскочила и подпрыгнула на стол, подтянув к к груди ноги: «Жжжется, жжется, жжется, ой,