Яна говорит: — Только у бабки, это, крыша немного течет. Несет иногда хрень всякую, сильно не слушай, если что. Лениво придерживая руль, я сворачиваю с трассы на колдобистую дорогу под покосившимся указателем — название выцвело на солнце так, что не прочитать. Мимо проносятся пыльные кусты и корявые деревца. Если посмотреть дальше — неживописная степь и лес на горизонте, как будто и нет где-то там деревушки. — В смысле хрень? — переспрашиваю. — Типа деменция, что ли? — Да нет, — отмахивается Яна. — Она ж одна сколько лет жила, привыкла сама по себе все, разговоры тоже только с собой в основном. Вот и получается: что думает, то и говорит, а там всякое разное, в голове-то. — Почему одна? А соседи? — Ну они же не всегда рядом! Вечерами одна она, не каждый же день по гостям там ходят. В общем, не суть, просто имей в виду. В деревню я перестал ездить лет десять назад, примерно с шестого

Для меня Илюха всегда был кем-то вроде старшего брата, которого у меня никогда не было. Разница в три года в детстве — это колоссальная, почти непреодолимая пропасть. Я родился в 2003-м, он — в 2000-м. Когда я еще пешком под стол ходил и верил в Деда Мороза, Илюха уже вовсю осваивал просторы интернета, курил за гаражами и казался мне полубогом, знающим ответы на все вопросы во Вселенной. Свела нас чистая случайность: его мама, тетя Ира, была лучшей подругой моей матери. Пока они на кухне часами пили чай и обсуждали свои взрослые дела, Илюха брал шефство надо мной. Именно он втащил меня в мир, от которого наши родители были бесконечно далеко. Он оказал на меня колоссальное влияние, буквально сформировав мою личность. Илюха показал мне, что компьютер — это не просто коробка для печатания текстов, научил устанавливать патчи на Counter-Strike и на продвинутом уровне ковыряться в железе. Он

Короче, Ваня, слушай сюда, я вчера реально чуть не двинулся. Ты знаешь, я могу иногда расслабиться, но чтоб ТАКОЕ... В общем, вечер начался обычно: пельмени сварил, сериал включил. А вот дальше ну провал. Походу, я бахнул грамм триста, а то и больше, потому что я вообще не помню, как за бутылку хватался. Видимо, так и случилось, раз я в такой астрал ушел. Помню только, как пошел в ванную ополоснуться перед сном. Намылился, стою под душем. И тут, блин, слив начинает не просто булькать, а издавать звуки, будто там внизу кто-то реально задыхается и выплевывает легкие. Я пену с глаз стер и замер. Из этой дырки в дне ванны начала лезть какая-то серо-зеленая слизь. Тягучая такая, густая, как будто канализацию вырвало прямо внутрь. А вонь... Ваня, это не просто тухляк, это запах дохлой псины вперемешку с чем-то химическим. Я вжался в стену, сердце в пятки ушло. Смотрю на кафель над зеркалом а

Всю юность я прожил в закрытом провинциальном городке, построенном при НИИ химических ядохимикатов и завода той же направленности, в 1996 институт закрылся по причине отсутствия бюджета и город сменил свой некогда закрытый режим, а большая часть образованных людей покинула это место в поиске лучшей жизни. Эта история не про закрытый город и его ужасы, эта история про одну ночь с работы моего деда, который будучи оперуполномоченным на пенсии устроился сторожить заброшенное здание того самого института, но в одно утро он пришел домой с явными следами ужаса прошлой ночи на его лице, он старался не показывать этого, но сам воздух в квартире давал понять одно: мой дед нервы которого были прочнее стальных канатов, думал что не доживет до утра. Для меня события той ночи так и были загадкой, до недавнего времени, и вот несколько недель назад, будучи у уже изрядно постаревшего деда, я таки смог

Мой сосед похож на рыбу и эта мысль не даёт мне покоя. Я понимаю, как это звучит. Я и сам пытался смеяться над собой: сравнение нелепое, детское, недостойное взрослого человека. Но чем дольше я живу рядом с ним, тем труднее отмахиваться. Есть сходства, которые нельзя свести к случаю, как ни старайся. Он живёт напротив, в такой же как и у меня однокомнатной квартире. Ему 70 лет, может больше - лицо всё в морщинах, складки кожи свисают, добавляя ему схожести с рыбой-каплей и неестественно прикрывая шею. Глаза. Нет, не выпученные, да и без выразительной черты, но всё же “стеклянные”. Смотрят долго и куда-то за тебя, не выражая ничего, что я бы мог понять. Я привык, что взгляд - всегда вопрос, просьба, желание ответа, интерес. Его же взгляд был пуст. Свободен от эмоций. Абсолютно не содержателен. Сначала я списывал это на его возраст, но никогда в редкие разговоры со мной или с другими

Привет. Меня зовут Илья. Сразу скажу: не верю во всякую мистику, призраков, проклятия. Я из тех, кто до последнего ищет логичное объяснение, даже если ситуация выглядит максимально странно. Поэтому я долго сомневался, стоит ли вообще это писать. Но если честно, просто хочется выговориться. Начать, наверное, стоит с моего друга Димы. Мы дружили лет десять. Димка был из тех людей, которые постоянно ищут себе приключения. Он мог сорваться куда-нибудь без денег, автостопом, знакомиться с какими-то мутными людьми и возвращаться с безумными историями, в которые сложно поверить. В какой-то момент он решил, что хочет стать блогером. Показывать в своих видео загадочные, мистические, опасные места, заброшки, разоблачать городские легенды и прочее. Однажды поздним вечером он скинул мне геолокацию. Просто точку на карте. Поле за городом, рядом небольшой лес. Я написал ему: «Это что?». Ответа не

Глава 1. Долгая дорога. — Как долго тебя не будет? — Точно не знаю. Эльга сказала, что путь займёт около недели — в зависимости от внешних… — Иль на секунду осёкся. — Обстоятельств. — Хм… — Лина задумчиво уставилась на походный рюкзак брата. — А если это всё сказки? Мы ведь никогда не уходили так далеко от дома. — Вот и узнаем, когда я доберусь, — Иль улыбнулся сестре, хотя и чувствовал надвигающийся, покалывающий спину холод, стоило ему представить, как он будет пробираться через болота и леса, кишащие древним злом. Вспомнились слова Эльги — знахарки, живущей на отшибе деревни: «Возьми с собой этот амулет. Береги его. В этих лесах таится множество опасностей. Некоторые, заблудшие далеко в чащу, утверждали, что слышали там пробирающий до костей вой, издаваемый Велором — духом этого леса. Хотя, возможно, это всё байки, ведь, как известно, после встречи с ним никто ещё не возвращался

Саднил порез на большом пальце левой руки, в голове было пусто и холодно; крутило живот – не от страха, от голода. На ужин он почти ничего не ел, кусок не лез в горло. Сейчас, уняв волнение и собравшись с силами, вполне можно перекусить. Да и кружка чая не помешает. Выбросив лезвие в мусорку, Вадим обработал рану перекисью водорода и заклеил пластырем. Кровь на дне баночки для анализов напоминала обычную краску, не хватало только альбома и кисточки. Дали Мурочке тетрадь, стала Мура рисовать, да, Лев Борисович? Вадим неожиданно развеселился, сдавать анализы он не собирался – баночка подвернулась во время поисков подходящей тары. Небольшая, удобная. Самое то. На улице моросило, дождевая пыль сеялась с низкого октябрьского неба; термометр за окном показывал то ли шесть, то ли семь градусов. Тоска – ни звёзд, ни луны. Вадим прислонился лбом к прохладному стеклу, он видел не своё отражение,

«Никогда не простит. Никогда не забудет» Виктор Кап-кап-кап-кап. Виктор прислушался: «что, нахрен за капель?». Выключив телевизор и встав с дивана, он прошёл в прихожую и босыми ногами наступил в лужу: «Что?» Виктор включил свет и увидел, что вода льётся с потолка уже не отельными каплями, а почти что струями: «Твою ммммаааать! Я ж полгода назад ремонт сделал». Дорожка в прихожей напиталась водой как губка, вода собиралась по углам - Что там? – подала голос из комнаты его супруга. - Да заливают нас, твою мать. – матерился Виктор, натягивая штаны и футболку «Кто там надо мной живёт? Студентка, как её звать? Алёна. Вежливая, нормальная, всегда здоровается. Что ж потоп-то такой устроила?» - Будь дома. – велел Виктор жене, а сам, одев тапочки, не закрывая дверь побежал по лестнице вверх. От увиденного Виктор остолбенел. Входная дверь в квартиру Алёны была открыта. «Вызвать полицию» -

Тишина в кофейне была не пустой, а насыщенной, густой, как хорошее эспрессо. Она наполнялась мягким шорохом страниц книги, которую листал бармен, далеким гулом города, едва просачивающимся сквозь панорамные окна, и тихим потрескиванием динамиков, игравших джазовую импровизацию. Андрей, сорокадвухлетний системный аналитик, чьи дни были расписаны с точностью до минуты, делал свой ежедневный ритуал. Десять минут абсолютного покоя перед бурей рабочего дня. Он сидел у своего любимого столика у самого стекла, глядя на город, просыпающийся в утренней дымке. Его черный кофе, без сахара и молока, дымился в белоснежной фарфоровой чашке. Он заказал именно черный. Но сегодня, почему-то, рука сама потянулась к маленькой деревянной коробочке с пакетиками сахара. Не к стевии, не к сиропу, а именно к обычному, белому, кристаллическому. Он выбрал пакетик с пометкой «5 г». Идеально. Ровно одна