У нас была дача в Харьково — трехэтажное строение с подвалом. Так вот, отец мне говорил, что до того, как мы купили этот дом, там жила старушка лет девяноста. И она как бы между делом заметила при покупке, что ночью в подвал лучше не ходить. Отец не обратил на эти странные слова внимания. Как-то раз отец с друзьями сидели на даче и смотрели футбол. В какой-то момент (уже после полуночи) у них закончилось пиво, а у нас в подвале стоял большой холодильник для пива. Мой отец пошёл в подвал, взял всем пиво и вдруг услышал какй-то странный то ли скрип, то хрип. Пол в подвале у нас был новый, не было ничего такого, что могло бы вызвать такой звук. Когда отец собрался подняться наверх, он услышал шаги. Он сильно испугался, но не растерялся. Свет был включен, и в подвале никого не было. Отец присмотрелся и увидел, что как будто что-то шевельнулось у одного из углов подвала. Он взял лопату и

Много лет назад в Новосибирске планировали построить областную больницу. Администрация города решила выделить под строительство место, где было расположено кладбище. Кладбище решили снести. Со стороны общественности пошли многочисленные жалобы, так как кладбище это было не настолько старым. Естественно, поступили так, как решила администрация. Где-то через месяц после полного сноса кладбища ко мне привели еле передвигавшего ноги мужчину. Звали его Андрей. Он рассказал мне, что работал экскаваторщиком и бульдозеристом на кладбище, которое снесли. Ниже я привожу его рассказ. --- «Наша бригада состояла из пяти человек. Все мужики говорили, что во время работы не раз слышали то рев, то бормотание. Я был среди них самый молодой и считал, что они меня разыгрывают, пугают. Я никогда не подходил к гробам, вырытым во время работ, зато мужики часто обсуждали то, что находили в земле и гробах.

Начало лета, майская прохлада, тихая дача — скромный двухэтажный домик в тени высоких берез и старых дубов. Сюда нас пригласила на выходные давняя подруга нашей семьи. Казалось бы, разве можно ждать от такого уютного местечка сюрпризов? Выяснилось, что ещё как можно — если человек, построивший этот дом, любил его так крепко, что и после смерти не может покинуть его. Дедушка нынешней хозяйки был настоящим героем своего времени. В семье был строгим и даже деспотичным. Но, как и у многих сильных людей, была у дедушки слабость — он безумно любил свою маленькую внучку, оберегал её и тревожился за неё по пустякам. Всё делал, лишь бы ничто не расстроило его маленькую принцессу Мариночку. Жизнь шла своим чередом. Марина повзрослела и унаследовала от старших построенный дедом домик. Отчего-то её родители не хотели оставлять дачу себе и с радостью уступили своей дочурке, тем более, что такой

В 1942 году дед умер от рака. Бабушка осталась одна с маленькими детьми. При жизни деда очень часто в дом приходили работники органов. Они обыскивали дом, подвал, погреба и все закутки во дворе, перекапывали сад и огород. Оказывается, первым хозяином дома был очень богатый купец. До революции он считался самым богатым человеком в городе. В 1918 году вся семья его уехала за границу, а самого хозяина расстреляли чекисты. Один из домов этого миллионера и достался нашей семье. Бабушка Саша хорошо шила, вышивала, плела кружева и была медсестрой, но этого оказалось мало, чтобы прокормить четверых подростков. На базар снесли все более или менее ценные вещи. На беду, сгорел верхний этаж дома, который был из дерева. Семье пришлось перебираться в цокольный этаж, т.е. в подвал, темный и сырой, с одним окном. Время шло. Весной 1944-го бабушку начали одолевать по ночам кошмары. Когда она оставалась

С личной жизнью у меня не заладилось с самого начала. Вроде и страшной не назовешь, да и характер (тьфу-тьфу) сносный, нордический, плюс веселые, задорные глаза, а мужики все на других заглядываются и штабелями возле их ног складываются. Обидно… И когда «мой поезд» почти ушел, нежданно посетила меня удача в лице командированного из города Днепропетровска. После месяца любви и сладких грез поняла я, что беременна. Все преобразилось с того момента — засияло, засверкало новыми красками. Я полностью погрузилась в новые, неизведанные ощущения под названием «материнство». Прошло 15 лет. Командированного того давно и след простыл, а я растила дочь одна. И не могла на нее налюбоваться и надышаться: красавица, умница, чудо мое расчудесное. Но вдруг мое расчудесное чудо разом превратилось в Чудо-Юдо страшное: странные черные одежды, волосы цвета вороньего крыла, бледное лицо, ужасная косметика. И

Я и моя лучшая подруга Вера вместе поступили в университет. В общежитии мест не было, и мы нашли тесную «однушку» у какой-то бабули. Квартира была страшненькая, тёмная, запущенная, но зато платили мы за неё копейки. Обустроили немного, вроде даже и уютно стало. Бабка к нам заходила редко, да и что там было ценное портить — мебель старая, всё разваливается, хоть бери да выкидывай. Год проучились на «отлично», потом Верка вошла во вкус жизни без родителей. Нашла парня-байкера, ночами пропадала с ним, носились по городу на мотоцикле. Мне эти её гонки никогда не нравились. В тот вечер Вера готовилась особенно — парень должен был знакомить её со своими родителями. Он заехал за ней, она вся сияла от счастья. Я ей напомнила, что завтра зачёт и чтобы она не засиживалась. Сама пригласила к себе однокурсника — мы хорошо дружили, и вместе готовится к зачёту было проще. Очень плодотворно провели

У меня есть одна история из детства, которой я до сих пор не могу найти логичного объяснения. Было мне 11 лет, и жила у нас кошка сиамская. А у них характер своенравный и непростой. Однажды летом на даче повстречалась она с двумя собаками и... убили они, в общем, ее. Похоронил ее дед мой за участком внизу. Ночью я обычно спала вместе с мамой на втором этаже на большом диване. А комната занимает весь верхний этаж, и с обеих сторон окна. Так что ночью в комнату попадает лунный свет и все отчетливо видно. Проснулась я оттого, что почувствовала на ногах тяжесть. А кошечка наша любила всегда спать на ногах. Открываю глаза и вижу чуть пониже колен силуэт кошачий, а луна светила как раз на нее. Но ни глаз, ни ушей у силуэта не было. Просто черное пятно. И я чувствовала, как оно смотрит своей головой без глаз прямо на меня. Испугалась жуть как, пару раз позвала маму шепотом, но она не

У одного мужчины была собака. Жили они, как говорится, долго и счастливо, но собачий век, увы, короче человеческого, и собака умерла. Хозяин долго тосковал по ней, и некому было его утешить. Однажды посреди ночи в квартире раздался звонок. Дверной. Звонили снова и снова. Мужчина подошел глянул в глазок. На лестничной площадке, освещенной тусклым светом лампочки, никого не было. Он, естественно, открывать и выглядывать на площадку не стал — мало ли кого принесло, добрые люди разве придут в такую пору? Он вернулся и лег в кровать. Звонки настойчиво повторялись еще пять минут, потом прекратились. Наутро мужчина вышел из лестничной квартиры на площадку. Первое, что ему бросилось в глаза — чисто выбеленный потолок был весь в отпечатках собачьих лап.

Муж у меня военный, и недавно направили его служить в закрытый городок. Я, как жена офицера, последовала за ним. Город, куда мы приехали, примитивный. Все постройки однотипные, блочные девятиэтажки и хрущевки — в общем, одна большая казарма. Архитектурными изысками там и не пахнет, как и капитализмом. Один рынок, один универмаг, один «хороший» ресторан и куча различных кабаков — всё, что нужно для жизни военного. В городе царит атмосфера, напоминающая времена развала Союза, да и жилищные условия такие же: постоянно отключают электричество, через день — холодную воду, раз в три дня — отопление. Все прелести перестройки... В один из таких «перестроечных» вечеров я готовила ужин. Супруг был на полигоне, часы показывали десять вечера. И тут снова начал мигать свет. Я посмотрела в окно — такая же картина наблюдалась по всему городу. Выматерилась со зла, потому как достало это все, повернула

Под резким светом лампочки без абажура в центре комнаты Тамара накрывала праздничный стол. На фаянсовом блюде дымился сочный румяный гусь, в ушастой салатнице лежали пузатые грибы, приправленные ароматным луком. Печеная золотистая картошка была обложена кольцами еще шкварчащей колбасы, аппетитно пахнущей чесноком. Ломтики черного хлеба с творогом были аккуратно разложены на тарелке рядом с солеными огурцами и копченым свиным салом, порезанным неприхотливо, по-простому. Тамара без конца бегала к зеркалу, то поправляя платье, то ругая непослушные волосы, которые не лежали как ей хотелось. Она очень волновалась и все время поглядывала на часы. К двенадцати должен был приехать Миша. Миша. Мишуня. Ее родной сын. С тех пор как он уехал из дома учиться на инженера в большой и далекий город, прошло четыре года. Сейчас ему двадцать три — совсем взрослый уже. Приезжал он редко, всего лишь раз в