Мне всегда было любопытно, почему в моем поселке с гордой приставкой «городского типа», так мало людей на улицах. Вроде бы 6000 человек — цифра немаленькая, но если гулять по местным улочкам, то шанс встретить прохожих довольно мал. Меня в целом этот факт устраивал. Я, насколько себя помню, всегда предпочитал компанию самому себе. Я любил прогуляться по пустынным улицам нашего поселка, слушая рок — спасибо старшей сестре, которая привила мне такой музыкальный вкус. Помню, как ей на день рождения подарили магнитофон с функцией записи. Мы сидели и записывали концерт Арии, стараясь не издавать лишнего шума, чтобы запись получилась сносной. Извините, я отвлекся. Как я уже говорил, я любил одиночество, спокойствие, тишину. Шел год 2009, я тогда еще учился в школе, и было мне лет 16. На окраине нашего поселка стояла заброшенная лесопилка, состоящая из нескольких кирпичных зданий и заросшего

«Тьма может тебя поглотить» За окном наступали серые летние сумерки, солнце уже давно скрылось за крышей дома, стоящего по диагонали от дома, в котором жил я. «Не солнце скрылось, а Земля повернулась. К чёрту астрономию» - Я включил лампу и осмотрел комнату критическим взглядом. «Бардак» - так зовёт её отец. «Бомж-хата» - так называет старший брат. «В моём бардаке всегда порядок», - подумал я, задвигая стопку газет «Аномальные новости» в тумбочку, куда они решительно отказывались задвигаться по причине просто невероятного количества. Пришлось приложить немного усилий, чтобы как-то их там притаранить и закрыть дверцу, после чего я открыл окно, впуская вечернюю духоту в комнату, и устроился на диване, созерцая обои на стене. Телом я был в комнате, но мыслями я был далеко, в голове прокручивались события месячной давности. «Я хотел отметить своё последнее свободное лето перед девятым

Я рос спокойным и послушным ребёнком, и за успехи в учёбе родители иногда отправляли меня на лето к дедушке в деревню. Не могу сказать, что мне это очень нравилось: в городе у меня был компьютер с безлимитным выходом в Интернет (тогда редкая и дорогая привилегия в нашем регионе), а никаких смартфонов и планшетов в те годы ещё не было, так что значительную часть времени приходилось помогать деду по хозяйству. Лишь иногда удавалось самому побродить по деревне, пообщаться со стариками, доживающими свой век в этой глуши. Но и наказанием это для меня ни в коем случае не было. Бабушек и второго деда я не застал, но любви единственного дедушки Лёши хватало с горой. Он жил один и дико радовался, когда ему удавалось забрать меня из города. Он соорудил целый детский городок на своём участке, делал мне разнообразные, весьма замысловатые игрушки, помогал разобраться со школьной программой лучше

1 Андрей решил, что ему показалось, но Дима повторил: – Я перебил всех крыс и высыпал остатки порошка в унитаз. Красное лицо Димы блестело от пота, хотя за спиной на подоконнике лежал снег. Челка прилипла ко лбу. Он поправил ворот рубашки, достал левой рукой из нагрудного кармана пиджака авторучку и начал щелкать кнопкой. – Звучит, как признание наркодилера, – прокомментировал Витя и выпустил дым в камеру. Андрей ненавидел, когда он так делал. Было ощущение, что он выпускает дым тебе в лицо. Правую сторону экрана затянуло серым. – Я больше не могу работать над проектом, – голос Димы задрожал. – Все материалы я уничтожил. Вы должны сделать то же самое. Остановитесь. Или вы оба умрете. – Почти напугал, – ответил невидимый Витя. – Но до Хеллоуина еще неделя. – Я не шучу. Он сказал, что убьет меня, если я не прекращу испытания, – ответил Дима. – Что убьет нас всех. – Кто «он»? – Я не могу

Яне Ждановой редко снилась еда, а отец не снился вообще. Бомбардировки, звериный гул «мессершмиттов», взломанный лед Невы. Брызги крови на мордах безразличных сфинксов. Она металась по кровати и тихонько, как сирена, выла. – Вставай, соня, – расталкивала она утром брата. Савва недовольно сопел и прятался под одеялом: – Чуть-чуть еще… – Мама завтракать зовет. Это действовало как заклинание. Стараясь опередить сестру, он бежал на кухню, где бледная, изнеможенная мать резала на крошечные порции хлеб. Папы не стало в ноябре. Бабушка пережила его на неделю. – Медленнее, медленнее, – говорила мама, поглаживая сына по отросшему ежику волос и одновременно проверяя их на предмет вшей. После Нового года мама сильно изменилась. За полтора месяца обратилась из розовощекой молодой женщины в дряхлую старуху. Но даже не это беспокоило Яну. Мама потускнела, выцвела, как старая фотокарточка, и глаза ее

Город рос. Ввысь и вширь. Наступал на пустыри, перелески и промзоны. Сжирал частный сектор пригорода. Разматывал асфальтовые ленты дорог. Раскатывал газоны и скверы. Осушал болота, засыпал хлорной известью помойки, дегазировал токсичные отстойники. По сходной цене предлагал своим жителям новые места для счастливой жизни, второпях хороня неприглядную историю. Новый комфортабельный поселок, получивший название Зеленый Лог, расположился в живописном местечке между пологими отрогами Ергенинских гор и плавным поворотом волжского берега. Благоустраивая территорию района, застройщики обнаружили природный родник с кристально чистой, удивительно вкусной водой. Гидрохимический состав позволял использовать ее как питьевую при минимальной, чисто символической очистке. Этот дополнительный бонус был радостно распиарен маркетологами в рекламной кампании риелторской фирмы, продающей квартиры в новом

Я не поэт, поэтому складывать слова в красивые предложения не буду, просто хочу изложить историю. Я, с на тот момент девушкой, на каникулы в шараге решили поехать к ней в деревню (Волгоградская обл.). Это совсем маленькая деревня 5 дворов 10 домов. Нам было по 17-19 лет и это был шаг в серьезные отношения (знакомства с ее родителями), а не просто возможность отдохнуть на природе. Вообщем приезжаем в деревню, нас встречают ее друзья и отвозят домой, знакомство прошло прекрасно, но она поздний ребенок, поэтому ее родители больше походили на людей предпенсионного возраста. Жарим шашлык, выпиваем, общаемся. Час-два, приезжают ее друзья (или сестра с мужем скорее) и еще друзья помоему. (сорян, истории больше 10 лет, я ее не вспоминал и тем более ни кому не рассказывал). и мы едем к ним домой в соседнее село плюс минус 5-10 км, но ехать долго (условно 30 км), потому что на машине нужно

Для начала стоит рассказать о моей малой родине. Город мой находится вдалеке от политики, общественной жизни и моды, – это в общем, а в целом – в одном из уездов Каркатской губернии. Построили его давно, но никаких достопримечательностей он не нажил. Есть тут заводы, школа, вокзал, соединявший нас с цивилизацией, мэрия, торговый центр и серый хребет пыльных панелек. Говорят, за всю историю здесь ровным счетом ничего не произошло. Такой обычный во всех смыслах город еще поискать нужно. Грусть и скука – обыденные спутники провинциальной жизни. Отвязаться от них можно проверенным средством – т****ой. Она раскрашивала весельем серость и грязь жизни подростка. С ней я уходил от проблем и решений, размышлений и будущего, от себя и родителей. Я уходил от энтропии – на природу, в лесополосу недалеко от школы. Это был островок жизни посреди индустриальной среды: луг, одинокая березка, мелкое

Страх перед неизведанным стал для меня едва ли не привычным чувством. Впрочем любой человек пугается неизвестности, но если бы он знал, что скрыто за этим словом. Паника и безумие, граничащее с сумасшествием, наполненное первобытным страхом за свою никчемную жизнь. Даже осознавая бесполезность своей жизни, я боюсь ее потерять. Я пишу эти строки так быстро насколько могу, ибо часы продолжают неумолимо отсчитывать время, которое что-то значит только для меня одного. И если после отсчета эти листы по-прежнему будут лежать на столе, значит я умер. Все началось несколько дней назад, когда я впервые увидел в зеркале неясные очертания чего-то зловещего. Чувство страха, вперемешку с истерикой заглушили ту разумную часть моего сознания, когда я понял, что в зеркале вижу свое отражение: пустые глазницы и открытый, словно от болевой шока, рот. На некоторое время потеряв сознание, я погрузился в

Вышел вчера с работы, иду к метро. Темно. С неба, то ли снег, то ли дождь сыпется. И тут, пред глаза мои является витрина яркая, неоновая. Магазин с алкашкой. Так и манит. Не удержался, от искушения сего, зашел, долго выбирал. Присмотрел себе бутылку пива на кукурузе замешанного, зеленую, с иероглифами, 3,5%, 0,65л, за дорого. Сухариков взял. Вышел, свернул за угол, с глаз долой. Крышку о заборчик металлический открыл, бутылку к носу поднес, стою, наслаждаюсь ароматом, предвкушая дегустацию (давно не пил). И тут, проходящая мимо девушка, выхватывает у меня из рук бутылку и в один заход выпивает половину содержимого. Я так оторопел от такого беспредела, что, не осознавая своих действий, открыл сухарики и протянул ей. А она, без перерыва, берет и выпивает оставшееся. Берет один сухарик и уходит. Сказать, что я охренел – не сказать ни чего! Ну, делать нечего, возвращаюсь в магазин.