Все началось с цветов. Букет алых роз, оставленный на крыльце дома Ольги. Потом смс: «Вспоминал тебя. Ты так пахнешь в моих воспоминаниях». Это был Артем. Их отношения закончились полгода назад, с грохотом захлопнувшейся двери и ее слезами. Для него, похоже, они не заканчивались никогда.

Она попыталась поговорить с подругами.

— Ну, Тебя бывший преследует, — фыркнула Катя, смакуя капучино. — Тебе просто повезло. Мой-то после расставания как сквозь землю провалился. А тут — цветы… Это же так романтично! Он борется за тебя.

— Но я не хочу, чтобы он боролся! — голос Оли дрогнул. — Я боюсь выходить из дома. Он стоит под окнами. Он знает, в какой спортзал я хожу. Он везде.

— Завидуют тебе, вот и все, — отмахнулась вторая подруга, Лиза. — Настоящая страсть. В кино так снимают. Мужчина, который не может жить без тебя.

Она пошла в полицию. Уставший капитан с мешками под глазами выслушал ее, листая распечатку переписки. У него были другие, более важные дела.

— Девушка, угроз в сообщениях нет. Цветы — не преступление. Дежурить под окнами — не преступление. Поговорите с ним еще раз, уверен у вас все наладиться.

Но разговоры с Артемом были похожи на беседу со стеной. Он смотрел на нее влажными, преданными глазами побитой собаки и говорил: «Я не могу дышать без тебя, Оля. Ты мой воздух. Мы предназначены друг для друга».

Холод внутри сжимался, превращаясь в ледяной ком. Она поменяла маршруты, перестала появляться в любимых кафе. Оля сменила привычные юбки на плотные штаны, которые не пропускали свет и взгляды. Ее жизнь сузилась до точки — от дома до работы и обратно, в кромешной тьме, в постоянном оглядывании через плечо.

Коллеги заметили ее бледность и нервные вздрагивания от каждого звонка.

— Оль, да что с тобой? У тебя дома призрак завелся?

Она пыталась объяснить.

— Ой, — закатывали глаза женщины из бухгалтерии. — Опять этот твой Артем? Ну, надо же, какая настойчивость. Настоящий мужчина. Мой-то после работы только в диван врастает.

Они видели романтическую драму, красивую, как черно-белое артхаусное кино. Они не видели клубки страха, опутывающие ее внутренности каждую ночь. Они не слышали тихих шагов за спиной, когда она поздно возвращалась. Они не чувствовали того, что чувствовала она — запах его одеколона, витающий в подъезде.

Однажды вечером Артем опять позвонил в дверь. Один раз нажал, а потом  просто стоял и ждал. Оля смотрела в глазок и видела его застывшее, абсолютно спокойное лицо. Он простоял так час, а потом ушел. В ту ночь она снова не сомкнула глаз. Ледяной ком в груди превратился в лавину, засыпающую все внутри. 

Она позвонила отцу.

— Пап, Артем меня преследует. Я боюсь.

Короткая пауза.

— Доченька, он же тебя любит. Просто не знает, как выразить. Мужчины мы такие, упрямые. Поговори с ним по-хорошему.

Последняя надежда рухнула, рассыпалась прахом. Мир встал на сторону ее преследователя, облачив его в романтичные одежды «несчастного влюбленного». Ее страх был для них мечтой, ее ужас — женской истерикой.

И тогда Оля перестала бороться. Что-то внутри сломалось, и наступила странная, пугающая покорность. Она вышла к нему навстречу, когда он снова пришел.

Артем стоял на лестничной клетке, прижав ладонь к ее двери, будто чувствуя биение ее сердца через дерево.

— Оля, — его голос был тихим и хриплым. — Пусти меня. Мы должны быть вместе.

Она молча отперла дверь. Она не плакала, не умоляла. Она просто смотрела на него, и в ее взгляде не было ничего, кроме ледяной пустоты.

Он вошел. За ним захлопнулась дверь. В его глазах горел лихорадочный блеск. Он говорил о любви, о судьбе, о том, что они — одно целое. Она не отвечала. Она сидела на стуле, как кукла, и смотрела в стену.

Ее молчание, ее отстраненность, эта страшная, безжизненная пустота в ее глазах, которые когда-то сияли для него, — все это раскалило что-то в Артеме до белого каления.

— Посмотри на меня! — закричал он, хватая ее за плечи и тряся. — ПОСМОТРИ!

Она медленно перевела на него взгляд. В нем не было ни страха, ни ненависти. Только всепоглощающая пустота. И в этой пустоте Артем наконец увидел себя. Не рыцаря на белом коне, не трагического героя. Он увидел монстра. Навязчивого, жалкого, внушающего отвращение.

Артем отшатнулся. Его руки разжались.

Это не было запланировано. Это была молниеносная вспышка ярости и отчаяния. Он уничтожил все, что любил. Что он превратил ее жизнь в ад. Что пути назад нет и никогда не будет.

Артем задушил ее. Это заняло несколько минут. Оля почти не сопротивлялась.

Он опустил ее бездыханное тело на пол и отпрянул. Жизни соседей, которые обычно так хорошо слышны в старых пятиэтажках, как назло затихли. Тишина в квартире стала оглушительной. Артем смотрел на Олино бледное, неподвижное лицо, на которое он когда то готов был смотреть вечно.

Романтика испарилась, оставив после себя лишь труп. Красивой истории пора было заканчиваться.

Артем достал свой складной нож. Он не произнес монолог. Не попросил прощения. Просто посмотрел на нее еще раз, вдохнул воздух, который скоро перестанет пахнуть ею, и перерезал себе горло.

Когда через два дня взломали дверь встревоженные коллеги, они нашли их обоих. Потом вышла местная провинциальная газета с заголовком: «Двойное самоубийство на почве любви». Красиво. Трагично. Романтично.

И никто так и не увидел в этой истории ничего другого.