Я никогда не верил в мистику. Тем более во всякие детские страшилки... До той летней ночи 2019 года. Мой двоюродный брат Лёша жил в маленьком городке, который большинство людей просто не замечая проезжают мимо. Знакомы вам такие места? Где абсолютно все улицы кажутся тихими, магазины закрываются очень рано, а редкие прохожие после заката выглядят совсем неуместно. Но Лёша любил это место. Любил его умиротворение, возможность сбежать от суеты, любил то, как ярко светят звёзды над бескрайними полями расплывшимися вокруг его дома. Той ночью мы сидели на его веранде, потягивая пиво. И тогда он рассказал мне про ту дорогу. Упомянул как бы между делом, как очередную местную байку. Но что-то в его голосе заставило меня насторожиться. – Есть тут одна дорога, – сказал он, задумчиво крутя в руке бутылку, – появляется только после полуночи. За старой мельницей. Местные шепчутся, что она возникает

Невеста Ну и скучища же эта кретинская виктимология. Земельно-имущественные отношения тоже, конечно, тоска. И ювенальная юстиция не дискотека с мальчиками, но от виктимологии у меня, того и гляди, разовьется маниакально-депрессивный психоз. Мало ли что у девушек маниакального не бывает. Послушаешь с мое, что Стрекозел с кафедры несет, как мямлит, как пыхтит, почесывается, сморкается, ищется… Не только психоз – трихомоноз огрести можно, а то и свинку. Особенно Стрекозлу про извращенцев хорошо удается, про педо-зоо-некрофилов всяких-разных, безобразных. Он, когда про них начинает, разве что не облизывается от счастья – так ему по душе, видать, то, что эти филы творят. Развесит на доске таблицы со схемами и давай указкой водить да терминами сыпать. А у меня от расчленений, асфиксий и насильственных половых актов мороз по таким местам, что и сказать зазорно. Сегодня у Стрекозла явно

Миша решил, что хочет убить свою жену. Утро выдалось чрезвычайно позитивное, до тошноты. Наверное, это и сыграло свою роль. Надя сидела за столом у окна и весело болтала о том, что скоро праздник, двадцать третье февраля, а она договорилась на пятидесятипроцентную скидку в салоне тату, и он может выбрать абсолютно любой рисунок, какой захочет. Миша разглядывал ее лицо: тонкий нос с горбинкой, красивые губы, морщинки в уголках глаз (а ведь в утреннем свете они выделяются особенно явно), чуть более глубокие морщины на лбу, короткие выбеленные волосы торчат ежиком. И эта змейка на шее, бегущая от ключицы к левой скуле. Почему-то при взгляде на змейку Миша подумал об убийстве. Он оставался спокоен. Взял кружку с молоком, сделал глоток. В голове нарисовался идеальный план: когда Надя выйдет на балкон курить, Миша возьмет ее за плечи и вытолкнет к чертовой матери через перила. Полет с

Всё началось с мелочей. Мой лучший друг Артём стал… другим. Не сразу, постепенно. Сначала — редкие отстранённые взгляды, потом — долгие паузы в разговоре, будто он прислушивается к чему‑то, чего не слышу я. А потом — отказ заходить ко мне домой. — Слушай, — мялся он у порога, глядя на висевшую над дверью иконку с крестом, — может, сегодня у тебя не получится? Давай в кафе встретимся? Я удивился, но согласился. В следующий раз он снова остановился на пороге, нервно сжимая лямку рюкзака. — Ты… можешь снять это? — наконец выпалил он, указывая на крест. — Что? — не понял я. — Это просто семейная реликвия. Бабушка подарила. — Просто сними, пожалуйста. Мне… некомфортно. Я пожал плечами и снял крест, повесив его в прихожей так, чтобы он не бросался в глаза. Артём вошёл, но весь вечер был напряжён, оглядывался, будто ждал, что из угла выскочит нечто. Через неделю он снова отказался заходить. —

Для начала стоит рассказать о моей малой родине. Город мой находится вдалеке от политики, общественной жизни и моды, – это в общем, а в целом – в одном из уездов Каркатской губернии. Построили его давно, но никаких достопримечательностей он не нажил. Есть тут заводы, школа, вокзал, соединявший нас с цивилизацией, мэрия, торговый центр и серый хребет пыльных панелек. Говорят, за всю историю здесь ровным счетом ничего не произошло. Такой обычный во всех смыслах город еще поискать нужно. Грусть и скука – обыденные спутники провинциальной жизни. Отвязаться от них можно проверенным средством – т****ой. Она раскрашивала весельем серость и грязь жизни подростка. С ней я уходил от проблем и решений, размышлений и будущего, от себя и родителей. Я уходил от энтропии – на природу, в лесополосу недалеко от школы. Это был островок жизни посреди индустриальной среды: луг, одинокая березка, мелкое

Страх перед неизведанным стал для меня едва ли не привычным чувством. Впрочем любой человек пугается неизвестности, но если бы он знал, что скрыто за этим словом. Паника и безумие, граничащее с сумасшествием, наполненное первобытным страхом за свою никчемную жизнь. Даже осознавая бесполезность своей жизни, я боюсь ее потерять. Я пишу эти строки так быстро насколько могу, ибо часы продолжают неумолимо отсчитывать время, которое что-то значит только для меня одного. И если после отсчета эти листы по-прежнему будут лежать на столе, значит я умер. Все началось несколько дней назад, когда я впервые увидел в зеркале неясные очертания чего-то зловещего. Чувство страха, вперемешку с истерикой заглушили ту разумную часть моего сознания, когда я понял, что в зеркале вижу свое отражение: пустые глазницы и открытый, словно от болевой шока, рот. На некоторое время потеряв сознание, я погрузился в

Раньше я был уверен: все эти параллельные миры, призраки и прочая нечисть — не более чем выдумки талантливых сказочников. Но два года назад один случай изменил моё мнение на 180°. Это был жаркий июльский день. Мне только-только исполнилось пятнадцать. Я возвращался домой от своего лучшего друга Кости, с которым мы коротали каникулы за игрой в компьютер. Дорогу к нему я знал наизусть — мог пройти её хоть с закрытыми глазами. Но в тот злополучный день мне вдруг захотелось пройти другой дорогой — свернуть в лес, что начинался совсем недалеко от села. Казалось, ничего необычного: просто тень от деревьев, лёгкий запах хвои и стрёкот цикад в траве. Я думал, что немного прогуляюсь, отдышусь от жары и пойду домой…Тогда я ещё не знал, что этот лес изменит мою жизнь навсегда. Я шёл известной мне тропой и наблюдал все те же известные для меня пейзажи,но кое-что показалось мне странным. Вдали, за

Было это давно... Ай, кого я обманываю! Зачеркну. И года не прошло, с... С... Остановлюсь на кошмаре. И не стану доверять глазам. К офтальмологу запишусь, может, зрение ни к чёрту! И всё равно, что проверялся. Всё равно... Я, вообще, полицай. Мусор, мент - на ваше усмотрение. Опером был. Полгода как со счетов списан. На пенсии, короче. Странно наверное, быть на пенсии в неполные двадцать семь. Ни люди не верят, ни я. Молодой детина, здоровый, бык, ну! А виски с проседью. И, это, руки трясутся. Как там... Тремор, во! И ежели здесь, всё-таки интересно - а почему? А как же? А вот. Полгода назад. В первых числах июля. Духота. Палит нещадно. Лучи, обнаглев, лезут в окна, а жалюзи изображают крайне бурную деятельность по их устранению. Каковы! Будто лучше: кофе навёл, развалился... Отчёты! А чё делать? И не надо ля-ля, что бегать обязан! Попробуй, побегай. А я посмотрю. Погони, перестрелки –

История опубликована как продолжение рассказа "Лесник и зверь" ранее опубликованного наєтом сайте (Записи ведутся главным героем Владом много лет спустя после описанных ранее событий.) 4.XI.2010 Семнадцать лет… Страшно вспомнить, сколько раз я пытался стереть из памяти тот кошмар – лес, залитый лунным светом, следы невообразимого Зверя, его лающий смех. Но чем сильнее я убеждал себя, что всё это померещилось в зимней глуши, тем чаще кошмары возвращались. Мне снилось одно и то же: я снова в старой избушке, а за окном – заиндевевшая морда, прижатая к стеклу. Мёртвый Пёс. И вдруг стекло трещит, скрипит, а тварь ломится внутрь, смеясь, будто издевается. Я просыпаюсь, задыхаясь, и до утра не могу сомкнуть глаз. Наконец, я решился. Раз узел не развязать, его надо разрубить. Если Мёртвый Пёс до сих пор где-то существует, значит, я должен вернуться в тайгу и покончить с этим. Через

КУРЕНИЕ УБИВАЕТ Это был обычный день в университете, я в перерыве между парами вышел покурить. Кто знал, что в этот день одногруппник, которого буллили, решит выплеснуть обиду на всех без разбора. КУРЕНИЕ НЕ УБИВАЕТ Павел Иванович был обычным рабочим на опасном предприятии. В ночную смену решил выйти за пределы завода, чтобы расслабиться, и выкурить сигарету. Кто-же знал, что в эту ночь случится авария. Павел Иванович отмечает это как второй день рождения. ЗНАКОМСТВА В ИНТЕРНЕТЕ Как-то на небезызвестном сайте знакомств, я списался с симпатичной девушкой. Все было хорошо, договорились о встрече в уютной кофейне. Разговаривали ни о чем, пока она не начала флиртовать. Я в порыве страсти чуть было не согласился на её предложение о продолжении свидания у неё дома, но эти планы сорвал друг, которому срочно потребовалась помощь. На следующее утро читаю городские новости: Задержана девушка и