Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Незаметно для себя я просидел за ноутбуком до самого вечера, когда сгущающийся за спиной сумрак неожиданно напомнил мне о надвигающейся опасности. В сущности, темно еще не было, но натренированный затылок вдруг ясно почувствовал на себе взгляд невидимых глаз. От этого ощущения, вверх по позвоночнику побежали мурашки. Мне показалось, что волосы на голове зашевелись и встали дыбом. Будь проклята моя легкомысленность: я опять забыл зажечь свет, и не закрыл окна, отдавая, тем самым, свое убежище во власть грядущей ночи. Вам эти ритуалы должны представляться смешными, но поймите правильно, для меня открытые в темноте форточки, равносильны незапертому люку в подводной лодке при ее погружении. Стараясь казаться равнодушным, я скучающе отодвинул от себя клавиатуру. Затем потянулся и лениво подошел к окну якобы для того, чтобы послушать вечерний гомон детворы на школьной площадке, посмотреть на
Однажды субботним вечером я допоздна заигрался за компьютером. Когда я, наконец, вышел из игры, часы показывали без двух минут три. Порадовавшись тому, что не придется рано вставать, я начал готовиться ко сну. На дворе стояла поздняя осень, принесшая с собою весьма холодные ветры. И прежде, чем лечь спать, я решил запереть балконную дверь, чтобы не замерзнуть к утру. Подойдя к балкону, я посмотрел на улицу. Там было темно и очень тихо, что, конечно же, нормально для спального района в такое время суток. Лишь несколько фонарей освещали проезжую часть. Закрыв дверь и повернув ручку замка, я собрался гасить свет, но вдруг заметил на улице какое-то движение: от одного из растущих на обочине деревьев отделилась темная фигура. Видимо, она и до этого находилась там — стояла, прислонившись к дереву, но не была замечена мною раньше из-за своей неподвижности. В очертаниях фигуры угадывался
Мы встречаемся на кухне квартиры, которую я снимаю. Это помещение изначально находилось в состоянии, когда его легче запереть на ключ и забыть, чем убрать. Но ему нравится. Ему уютно. Он чувствует себя хорошо среди всего этого старого хозяйского хлама, пыли, копоти и высохших трупиков пауков. Мой друг — он немного странный. Он всегда приносит с собой термос с жутким растворимым кофе и разливает его по пластиковым стаканчикам. Не уверена, что это кофе. Как по мне — то такой вкус и запах может быть у любого мерзкого варева. Зная своего друга, не удивлюсь, если это просто разбавленная водой грязь или вроде того. Я это не пью с тех пор, как заметила варёного таракана в своей порции жидкости. Но делаю вид, что пью. Я не люблю обижать друзей. Нам всегда трудно начать разговор. Мы вообще не очень общительные. У меня есть несколько коллег по работе, с которыми я говорю строго по делу. И иногда
Мой дверной звонок работает таким образом, что низкий дребезжащий звон будет идти до тех пор, пока звонящий человек не уберет палец с кнопки. За все те годы, что я тут живу, я уже научился определять по звону, кто именно ко мне зашел. У каждого появилась своя техника. Кто-то звонил один короткий раз, кто-то два более длинных, кто-то мог давить на кнопку до тех пор, пока я не открою дверь. Незнакомцы, которых временами заносит к каждому из нас, как правило, дают либо один длинный, либо два коротких. Лет пять назад глубокой ночью раздались непривычные мне четыре коротких звонка. Откровенно говоря, меня это несколько насторожило. Живу я далеко не на первом этаже, и сам факт того, что кто-то поднялся среди ночи ко мне неизвестно зачем, дал повод проигнорировать звонящего. Благо, мои окна выходят во двор, и я мог с легкостью проверить, кто сейчас выйдет из подъезда. Я простоял у окна минут
У меня однушка в старой пятиэтажке. Тут скрипят дощатые полы, и от сквозняков захлопываются форточки. Долго рассказывать, почему я теперь живу тут. Много чего долго рассказывать. Я не мемуары пишу. Хотя, наверное, можно. Не хочется, неинтересно я жил. Неважно. Неважно жил, поэтому неважно, как жил. Я заговариваюсь, это стариковское. У меня в однушке газ, вода, свет. Интернет даже. Развлечение на старости лет. Только вот не развлекает. Я умру скоро. Наверное, такие слова должны выглядеть пугающе. Меня пугало раньше. Теперь нет. Я ходил в больницу, жаловался на боли. Сердце, в плече жжет. “А что вы хотите, старость,” — говорили мне они. Молодые. И смотрели так сердито-удивленно. “Зачем ты пришел?” — спрашивали они глазами. “Зачем ты напоминаешь нам о том, что ждет нас?” — укоряли они выражениями своих лиц. “Иди домой и жди смерти,” — советовали они движениями рук, и предлагали глупости.
Случай из детства. Наша семья жила в Новосибирске. Раньше, в советское время, не принято было прятаться от соседей за тяжёлой сейф-бронёй с кучей замков. В подъезде пятиэтажного дома все друг друга знали. Некоторые семьи даже двери-филёнки не запирали. Особенно те, у кого было двое и больше пацанят. Они же постоянно шастают то на улицу, то обратно. Замучаешься каждый раз замки накручивать за сорванцами. На лестничной площадке третьего этажа, по соседству с нами, жила Александра Филипповна (тётя Шура) и её престарелая мать. Бабушка была ещё крепкая, ходила в магазин за продуктами, пока тётя Шура на работе. И сидела на лавочке у подъезда с другими такими же беззаботными пенсионерками. Мне в ту пору было лет семь, младшему братишке - пять. О жутких явлениях, начавших происходить у соседок, нам тогда не рассказывали. Чтобы не пугать, видимо. А происходило там вот что. Тётя Шура работала по
...Руки у него похолодели, а сердце ушло в пятки. Отец, бывший военный, порядки дома имел суровые, так что ни сестра, ни мать в его присутствии ни словом, ни движением, как говорится... а уж за сигарету-то - изобьет как следует. Юра с трудом перевел дух и снова прислушался. Вроде - ничего. И ведь не должен он сегодня прийти, на дежурстве же? И уж не догадается же, что в окно вылез? В любом случае уже поздно - сигарета дымит, руки провоняли, то же касается и волос, и кепки. Пусть лучше думает – сбежал бродить по улице. Потом что-нибудь совру – решил он. Мальчишка сделал еще одну затяжку, совсем уж у фильтра и грубо растолок бычок о пожарную лестницу. Удивительно, как ему повезло с этой старой рухлядью - из окна можно, целясь за кирпичи легко пройти по карнизу и спрыгнуть на металлическую площадку. Обратный путь, конечно, сложнее, но у Юрца еще ни разу не возникало с этим проблем. Нет, он
Это произошло три года назад. Моя подруга Соня со своим парнем сняли квартиру. Сняли через объявление в газете и сразу въехали. Дом находился недалеко от кладбища на «Богданке». Вид с балкона выходил на поле, а далее уже располагалось кладбище. Парень часто уезжал в Москву на заработки, а пока его не было, мы собирались с друзьями у моей подруги. Обычно там же и оставались ночевать, так как ей почему-то было страшно находиться одной в квартире. Ничего особенного настораживающего в квартире не было — находилась она на втором этаже, сдавалась только одна комната, а другая была заперта на замок. Туалет с ванной располагались раздельно, кухня была небольшая. А ещё в этой квартире было очень много зеркал: в прихожей три штуки, в ванной, в зале и на кухне ещё под одной. Однажды после очередной посиделки все разъехались, и Соня осталась ночевать одна. Она очень просила кого-либо остаться, но
Почитал я, что люди пишут, и решил поделиться своей историей. Не скажу, что я скептик, так как за свою жизнь слышал немало странных историй, но до этого самому сталкиваться не приходилось. Поэтому верить — верил, но до конца не осознавал. Так вот, случилось это месяца полтора назад. Был вечер пятницы (наверное, самый лучший в мире день), я вернулся домой после работы около семи вечера. Мы живем вдвоем с женой, но за пару дней до описываемых событий мы немного повздорили и она уехала к родителям. Отдохнуть от семейного быта, так сказать. Ну и я особо по этому поводу не расстраивался, по дороге взял пива, всяких грызо-жевательных штук к пиву, у друга днем попросил консольку с парой игрушек — в общем, упаковался и приготовился расслабляться. Хочу заметить, что почти сразу, как я оказался дома, я почувствовал какое-то беспокойство. Не знаю, что могло послужить объективной для этого
- Пей кофе, остынет! - Ба, я-то выпью, а вот тебе не стоит, ты про давление помнишь? Нина Григорьевна хитро прищурилась. - О моем давлении печешься, значит? А что насчет рюмочки на посошок? Лера хотела благочестиво возразить, что она не пьет, но обхитрить родителей всегда было гораздо проще, чем бабулю. - А что у тебя есть? – осторожно спросила девушка. Нина Григорьевна подмигнула. Кряхтя, она встала со стула и подошла к буфету, который уже в детстве Леры выглядел так, будто вот-вот развалится. Открыв бар, старушка достала две бутылки. Одну из них – марочный коньяк с заманчивыми буквами на этикетке, Лера втихаря уже продегустировала утром, пока бабушка раскручивала волосы, тщательно замотанные на ночь в бигуди. Во второй бутылке было какое-то вино, которое Леру не заинтересовало, поэтому она ткнула пальцем в широкую грушевидную бутылку. - Да у тебя губа не дура, - рассмеялась Нина
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно