Глава третья

Начальный взрыв

363 день

Смотрю в окно. Кажется так будто поезд никогда не остановится. Всё это время я живу без еды, без сна, без старости. Только мысли и шум колёс. 

365 день

Поезд замедлился. Я почувствовал, как он остановился впервые за год по смарт-часам. Улыбка со слезами пришла. Год. Целый год в пути. Встал, подошёл к двери. Пора наконец выходить.

Поезд затормозил, и я едва не потерял равновесие. за целый год это было впервые. Сквозь окно мелькнуло здание: низкое кирпичное, с вывеской «Янов» над входом. Настоящая станция. Платформа, стрелки, служебные постройки. Всё выглядело ухоженным, живым, будто я наконец попал туда, где поезда действительно должны останавливаться.

Я спрыгнул. Рюкзак давил. Внутри всё то, что я таскал год. Гранатомёт. Пара автоматов. Пистолеты. Всё было рядом, но я не трогал их.

Пошёл пешком к Припяти. Дорога шла вдоль леса и болота. Время от времени мелькали старые машины. Жигули. Волга. Тротуары чистые. Люди в лёгкой одежде. Никакой паники. Звучала радио музыка из открытого окна где-то в доме.

Прошёл мимо киоска. На витрине газеты. Я не хотел смотреть, но взгляд сам упал на угол. Большая цифра. Дата. 23 апреля 1986.

Я остановился. голове сложилось всё в одно. Три дня до того, что должно случиться.

За этот год я так и не притронулся к оружию. всё лежало в рюкзаке, завернутое в ткань.

Теперь же, стоя на площади Припяти, я понял: всё это я тащил сюда не зря. Катастрофа близка. И у меня есть только один шанс спасти этот мир. Не знаю, что это за вселенная: та ли, которую я спас от ужасного постапокалиптического мира, или какая-то другая.

Я шёл по центральной улице. Свет фонарей ровный. Вдруг высота. Большое здание с табличкой на украинском. Готель полисся.

Дверь приоткрыта. В холле тепло. Люди говорят тихо. Ресепшен, девушка в форме. Вахта, привычная бюрократия. Я стоял и думал. Рюкзак тяжёлый.

Открыл рюкзак. Помню, как этот малой из дневника писал про этот рюкзак. Он оставил его, чтобы навсегда расстаться с прошлым и попасть в более лучшую вселенную. В дневнике он писал, что крал у людей из прошлого альтернативных вселенных деньги или просто на земле находил и в вселенных, где постапокалипсис начался в прошлом. И ещё в кучи разных вселенных разные денежные купюры, монеты и ещё другие валюты.

Подошёл к стойке, дал деньги девушке. Получил ключ. Комната маленькая, чистая. Положил рюкзак на стул, лёг на кровать. Можно отдохнуть. Поспать.

Я лежал на кровати. Слушал гул улицы сквозь окно. Свет мягко падал на полки, на постель. В голове крутились мысли о том, что будет через три дня. О катастрофе.

Я засыпаю, и сон врывается сразу. Сначала свет. Такой, что глаза не успевают закрыться. Потом звук. Как будто земля вздыхает и разрывается одновременно.

Я стою на краю города. Внизу река, над ней железнодорожный мост. Люди ходят, смотрят на что‑то. Я подхожу ближе и вижу реактор.

И вдруг удар. Пульсирующая волна света, белая и горячая. Она бьёт в лицо, и всё вокруг меняется. Камни расплавляются, асфальт вздымается пузырами. Люди падают, кричат, пытаются закрыть глаза, но свет проходит сквозь веки. Я слышу голоса, они уже не люди, а звук в микрофоне, с хрипом и паникой.

Дым. Чёрный, липкий, он режет горло. Я дышу и понимаю, что дышать нельзя. Лёгкие на весу. Вкус железа во рту. Стены вокруг искажаются, приборы внутри станций гнутся и лопаются, искры летят и попадают в лица людей. Я пытаюсь бежать, но ноги как будто вяжут.

На мосту кто‑то стоит и смотрит. Его лицо размыто. Оно мне кажется знакомым и чужим одновременно. Он не двигается. Люди бегут мимо него, не замечают. Я хочу крикнуть, но горло сухое. Крик тонет в гуле, который теперь есть везде.

Взрыв повторяется, и кажется, что он длится вечно. Сверху падает дождь, но это не вода что‑то тёмное, покрывающее всё, как ковер. Машины горят. Хлопки, обрушения, запах резины и портящихся бумаг. Где‑то плачет ребёнок. Где‑то стонет старик. Всё смешано в один шум.

Я пытаюсь взять кого‑то за руку, помочь, но рука проходит насквозь, как через дым. Паника. Я чувствую, что теряю часть себя вместе с каждым витком огня.

И в этот самый разгар, между взрывами. Слышу, как рядом кто-то говорит:

–Ты не сможешь остановить это.

Оборачиваюсь пустота. Только гул и пепел

Сон распадается. Свет меркнет. Я падаю на колени во сне, ощущение пустоты и холода в животе.

Я просыпаюсь в гостинице как после удара. Сердце бьётся быстро. Рот пересох.

Я открыл глаза. Свет из окна мягко падал на стену. Гул улицы доносился тихо, почти ровно. Рюкзак рядом, всё то же самое внутри там оружие, деньги, немного еды, гранатомёт, автоматы, пистолеты. Я посмотрел на него и подумал, что это всё теперь моё оружие и шанс.

Сел на кровать. Сначала не знал, с чего начать. В голове крутилось всё уже два дня до катастрофы, мост, реактор, весь этот город, люди, машины.

Вытаскиваю дневник того 14-летнего пацана, листаю записи. Он оставил заметки о прошлом, о деньгах, о рюкзаке. Я понимаю, что всё это я теперь могу использовать.

Смотрю на карту в памяти: дорога к Припяти, реактор, мост через реку. Я могу добраться туда пешком, не привлекая внимания. Каждый шаг должен быть точным. В голове строю маршрут: гостиница, улица, старые машины, тротуары, и люди, которые ничего не подозревают.

Я снова смотрю на рюкзак. Всё внутри. Вижу деньги, помню, что малой их оставил. Теперь это моё. Это инструмент, шанс, что‑то, что даст мне возможность действовать без спешки и паники.

Я встаю. Пробую пройтись по комнате. звук шагов по деревянному полу. Всё тихо.

В голове крутились слова: уже два дня. Два дня до катастрофы. Два дня до того, чтобы изменить всё.

​Я вышел из гостиницы «Полесье». Было утро 24 апреля 1986 года. До того момента, как всё рванёт, оставалось всего двое суток.

Первым делом я направился на крышу отеля. Отсюда, с пяти этажей, я увидел всю картину: город Припять и вдалеке Чернобыльская АЭС. Четвёртый блок, который я должен спасти.

Я сразу понял: Мне нужно не уничтожение, а сбой системы. Я должен быть рядом с блоком в момент критической ошибки. Мне нужна была самая высокая точка, которая обеспечила бы обзор и, главное, путь для быстрого отхода.

Мой взгляд зацепился за недостроенные градирни. Две огромные, бетонные, пустые башни, ближе к станции. Они ещё не закончены, значит, там меньше охраны. Это моя цель.

Я вернулся в номер и достал из рюкзака свой арсенал: АКМ и пару пистолетов. Оружие я замотал в ткань. Мой камуфляж для 1986 года был абсурден: старая вязаная балаклава и самодельный плащ-накидка из мешка. Выглядело жутко, но давало анонимность.

Я вышел в город, чтобы собрать информацию.

Я подошёл к продавщице ситро.

— Бабушка, скажите, пожалуйста, на станции там тестирование какое-то, я слышал. Всё спокойно?

Она махнула рукой

— Ой, милок. Им вечно что-то тестировать надо!

Я отошёл. Поймал такси и спросил водителя, кто старший на Четвертом блоке.

— Главный там Дятлов. Заместитель главного инженера. Строгий мужик, говорят.

Я выбрался из такси и направился к шестнадцатиэтажному дому-близнецу. Проскользнул в подъезд, поднялся по лестнице.

Замок на крыше я снёс тихо выстрелом из пистолета с глушителем.

Выйдя на крышу, я ощутил сильный ветер. Отсюда вид был потрясающий. Я увидел железнодорожный мост.

Я достал бинокль, изучая Четвёртый блок. Я искал уязвимое место, где можно было бы устроить отвлекающую диверсию, чтобы остановить начало теста.

Я достал бинокль, изучая Четвёртый блок. Я искал уязвимое место, где можно было бы устроить отвлекающую диверсию, чтобы остановить начало теста. Градирни казались идеальным плацдармом для наблюдения, но слишком далеко для удара. Мне нужно быть ближе.

​И тут я совершил ошибку. Я слишком долго стоял на виду.

​На территории станции, рядом с административным корпусом, я заметил движение. Двое, в светлой спецодежде, курили возле входа. Они подняли головы, видимо, услышав слабый звук выстрела из моего пистолета ну когда я ломал замок на крыше или просто заметив мою тёмную фигуру на светлой крыше.

​Один из них, высокий, с фонариком, резко указал в мою сторону, а второй пошёл к телефону.

​Я не стал ждать. Моя миссия не предполагала плен или допрос. Я был уставшим, голодным человеком, который должен был избежать внимания КГБ любой ценой.

​— Чёрт, — прошептал я.

​Я бросился к люку. Не жалея себя, полетел вниз по лестнице. Лёгкие горели, усталость вернулась. Я давил на газ, зная, что мне нельзя попасться.

​Спустился. Нужно было скрыться, пока в город не примчались менты.

​Я петлял по дворам, пока не убедился, что хвоста нет. Я вернулся в «Полесье». Номер гостиницы был временным убежищем.

​Я быстро собрал рюкзак. Сначала всё необходимое, а затем, завернутый в мешковину, — РПГ-18 "Муха". Это была моя единственная гарантия.

​Я провёл остаток 24 апреля, прижавшись к стене номера, слушая гул города, который не подозревал о своей скорой судьбе. Я не спал, не мог. Голод и усталость боролись с адреналином. Я должен был действовать, пока силы не покинули меня окончательно.

​Я не стал ждать, когда наступит критический час 26 апреля. Мне нужно было предотвратить сам запуск.

​В 3:00 ночи 25 апреля я покинул гостиницу, не оглядываясь. Я двигался к АЭС по самой тёмной и неосвещённой тропе вдоль железнодорожных путей. Мне повезло, что периметр станции был больше сосредоточен на охране от радиации, чем от внешних угроз.

​Я выбрал позицию. Невысокий бетонный забор, несколько кустов. Отсюда до административного корпуса (АБК) и его распределительных щитов, где сходились все линии питания и управления, было всего две сотни метров.

​Я вынул РПГ-18. Выдвинул трубу до щелчка. Я втягивал воздух, чувствуя, как дрожат руки от напряжения.

​В этот момент, в 3:45 утра, внутри станции всё было тихо. Никто не ждал угрозы извне.

​Я навёл мушку. Цель: узел ввода кабелей, который питал центр управления. Вырубить электричество значит, сорвать эксперимент до его начала.

​Я посмотрел на свои смарт-часы. 3:48:00.

​Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок.

​ВЗРЫВ!

​Рёв гранаты, а затем оглушительный хлопок от попадания. Из подстанции повалил чёрный дым, а на части периметра погас свет. Аварийная сигнализация завыла.

​Я бросил РПГ и рванул напрямую к Четвертому блоку.

​Внутри станции началась суматоха. Крики, визг сирен. Я прорвался через технические коридоры. Моя цель пульт управления блоком.

​Я нашёл его. Операторы, Дятлов, все были в панике. Они кричали в рации, пытаясь понять, почему пропало питание.

​Я, задыхаясь и чувствуя жуткую усталость, бросился к центральному пульту. Я вырвал главный рычаг управления мощностью. Я вырвал ключевые провода и разбил измерительные приборы.

*

​Реактор, лишённый питания, контроля и цели для теста, автоматически заглушился. Внутри него не произошло ни падения мощности, ни скачка. Он просто заснул.

​Я стоял посреди разбитого пульта, истощённый до предела, но с чувством победы. Катастрофа отменена.

​Моя миссия в этом мире была завершена. Теперь мне нужно было идти к вагону.