Плоды хаоса... они все время рядом с нами, впереди и позади нас. Не захлебнуться бы... не утонуть и не потеряться - вот главная задача... Отчаянно нужно выплыть...

ПОПЫТКА АВТОРА ОБЪЯСНИТЬ ТО, ЧТО БУДЕТ ИЗЛАГАТЬСЯ ДАЛЕЕ.

Сначала Автор  подумал, что очень умно поступил, когда решил, что нынче не стоит утруждаться и выписывать подробно те или иные моменты в книге, если их все равно никто не читает... Он понял, что сейчас, в основном, народ не особо охоч до длинных текстов больше пяти тысяч знаков и решительно пропускает целые абзацы, стремясь побыстрее добраться до конца... а потом уже поискать в тексте то, чего бы хотелось узнать получше...

И возникла у него гениальная мысль писать небольшими отрезками (типа клипов), из которых бы и создавалось бессмертное литературное  творение. Сюжет в этом тексте должен быть разорванный, без начала и конца (явно выраженных), связанный лишь только пронзительной мыслью автора. И эта мысль явно или подспудно должна проходить через все произведение, нанизывая на себя все выписанные фрагменты. Как в абстрактной живописи. Нарисовано на картине не понять что, а специалисты что-то увидят (хоть там сплошная разнокрасочная мазня), что-то решат, над чем-то задумаются...

Так и в писательстве: ты держишь в голове различные сюжеты, но они как-то выстраиваются (вроде бы сами по себе) и соткутся в конце во вполне сложившуюся живую структуру со своими глубокими мыслями, чувствами, картинами и переживаниями. И захватят таким макаром читателя... и заставят задуматься, заставят расплакаться и усомниться... Вот чего хотел Автор...

И даже написал он свою первую подобную книгу «В сумерках», вроде бы без сюжета, разорванную во времени и месте, но тем не менее... И вот такую, казалось бы, неконкурентную книгу в сети прочитали больше тысячи человек (значит автор не зря старался). В общем, выхлоп по писательским меркам получился довольно скромный, однако же кто-то на это писание среагировал и прочитал (кто-то из «великих» сказал, что если даже одному человеку интересно, что ты написал, то уже можно называться писателем).

А кто такие писатели сейчас не очень понятно. Там, где живет Автор, писателей профессионалов нет. При советской власти писателями условно называли тех, кто состоит членом союза этой общественной организации. Ну и надо полагать тех можно назвать писателями, кто живет на гонорары, полученные от  своих проданных книг. В общем,  в месте обитания Автора таких нет и не было (даже председатель союза писателей зарабатывает деньги в издательстве). А в местном союзе сидели члены, чуть ни лопавшиеся от собственной важности... и на не членов они пренебрежительно взирали...

Кроме того, даже если ты написал книгу и напечатал (причем, за собственный счет), то продавать ее попросту негде - нынче в городе всего три книжных магазина, в которых местная художественная литература занимает... одну полку. Да и не читает эту литературу никто, и не покупает.

Потому  и не печатал Автор свои книги на бумаге (издал только первую). Остальные три опубликованы в Интернете.

...

Так вот, об авторских новациях. Как только пришла мысль написать книгу таким вот клиповым способом, Автор тут же возгордился, потому что подумал, что ничего подобного нет ни в России, ни в мире (тем более в его тьмутаракани), и он будет первооткрывателем нового направления литературы...

Ну-ну... первооткрывателем...

Автор как-то немного пошевелил мозгами, и тут неприятно проявился, вдруг, античный роман Ахилла  Патия «Левклипа и Клитофонт», затем Лонга «Дафнис и Хлоя», Петрония «Сатирикон» и прочая... А еще был великий Терри Пратчетт со своим плоским миром... А еще грузин Гурам Дочанашвили с романом «Одарю тебя трижды»... Ну и, конечно, Даниил Хармс со своей управляемой чушью...

Оказалось, что все уже давно придумано, и авторские новации на самом деле - это просто примитивная бессюжетная писанина.

Только вот все книги, написанные  без четко выраженной структурной  канвы на проверку оказались такой мутью, которую читать после третьей страницы совершенно не хотелось (в институте  их читали исключительно для зачета). И многие произведения, написанные подобным образом выглядели совершенно нечитаемыми.Правда, это не касается Терри Пратчетта.

В общем, было о чем задуматься.

Автор, конечно, не великого ума личность. С образованием у него тоже не очень (обычный провинциальный институт). Однако газетные статьи его и книги с горем пополам но читались. А первый напечатанный детектив в местных библиотеках пользовался такой популярностью, что на него записывались в очередь, и за прочтение еще нужно было заплатить (конечно, совершенно символическую сумму, но тем не менее...)  Как-то так.

Ну и если все-таки его первую книжку с разорванным сюжетом прочитали в Интернете больше тысячи человек, значит что-то там все же срослось... сцепились вроде бы разорванные друг с другом отрезки и выстроились в одну понятную линию. Может быть и здесь что-то получится.

...

Еще хотелось как-то оправдаться что ли. Дело в том, что в нашей жизни не все время занято работой прогулками на природе занятием спортом, принятие пищи, служение нарду  и прочая. В общем... есть у человеческой особи определенное влечение, которое порой поедает эту особь изнутри похуже какого-нибудь страшного вируса. И это влечение порой влияет на поведение человека посильнее чувства голода или инстинкта самосохранения - это  половое влечение.

Иной раз задумываешься - за какой такой надобностью гормоны могут натворить с мозгом  полный разрыв шаблона,   что превратит тебя в горящую от похоти мохнатую гориллу, и заставят думать только о том, как бы побыстрее совокупиться чуть ли ни с кем угодно (даже не обязательно с женщиной).

Причем, подобное проявление похоти свойственно человечеству все тысячелетия его существования. И всякие извращения по этому поводу  проявлялись во все века и эпохи, и не было никогда абсолютно культурного сближения мужской и женской человеческой особи с целью продолжения рода.

Впрочем, люди совокупляются не обязательно, чтобы продолжить свой род. Раздраженные предвкушением половые органы толкают людские тела друг к другу, и логическое поведение в эти моменты совершенно немыслимо... Происходит чисто технический процесс совокупления, в конце которого весь сумбур соития выливается в короткий миг оглушительного наслаждения, которое невозможно испытать никаким другим способом. Вот этот момент, порой, и руководит всеми поступками и помыслами человека на его жизненном пути. А иной раз эта тяга к соитию движет иными особями всю их сознательную жизнь. Так появляются насильники и убийцы, маньяки и педофилы.

То есть, половое влечение является постоянным присутствием в человеческих помыслах и стремлениях, хотя и не очень афишируемых. Впрочем, все же это влечение воспринимается каким-то стыдным...

Если вспомнить историю, то во времена античности нравы были довольно свободные, и удовлетворялись самыми разнообразными способами. А древнегреческие философы удовлетворяли свою похоть не только с женами и гетерами, но и с учениками и животными (по слухам древнегреческий философ Сократ имел у себя на ложе козу, в то время как жена спала с любовником. В древнеримских легионах буйно цвело мужеложство, а публичные дома в Древнем Риме существовали вполне легально и открыто.

Еще можно вспомнить библейские Содом и Гоморру... А что творили рабовладельцы со своими рабами...

...

Только в христианстве, в православии как-то пытались упорядочить сексуальные потуги населения (тех, кто его принял), и стало поддерживать хоть видимость какого-то правильного поведения в этом процессе.

В общем, нынче в мире православия всякие извращения считаются неприемлемыми, однако все равно махровым цветом  особенно на Западе расцвело движение ЛГБТ, в котором можно все (вплоть до педофилии). И теперь это ЛГБТ шагает по миру семимильными шагами, влезая в общественную и личную жизнь граждан.

Голубо-розовые носители разврата уже с раннего детства

приучают детей к своему жизненному принципу, и кое-где подобное принимается  на законодательном уровне.

...

Россию, конечно, никак нельзя причислить к стране, где нет насилия над детьми и женщинами, и мужчина с женщиной идут в постель исключительно по обоюдному согласию. Однако чего здесь нет и никогда не будет так это  свободы лесбиянок и гомиков, и особенно педофилов. Поэтому нашей православной стране с Западом в этом направлении совершенно не по пути... куда бы они ни шли.

А упорядоченные половые связи - это очень хорошо для всех... Только похоть - вот она, тут как тут уже готова затмить разум и  все правильные мысли...

Поэтому нужно быть очень крепким духом, чтобы противится подстерегающим тебя соблазнам... Впрочем, выхода другого все равно нет.

Понятно, что всеми подобными соблазнами руководит матушка природа. Да только в человеческих силах справиться с вездесущей похотью, не допустить ее руководства нашими желаниями и стремлениями. Иначе просто нельзя.

Необходимое пояснение

В данном произведении все события, происходящие с героями и сами герои  - это плод исключительно авторской фантазии. Любые совпадения с реально существующими людьми случайны и не носят никаких признаков злокозней. Географические названия  и топонимы выдуманы неуемной фантазией автора и их совпадения с реальными тоже случайны.

Добро пожаловать в современную эпидерсию. [Загадочная, непонятная, часто неприятная, нежелательная вещь или ситуация. Википедия].

ФАНАБЕРИЯ ХАОСА

Современная эпидерсия

ДУМА ПЕРВАЯ

АВТОР  (СОБИРАТЕЛЬ ДУМ)

Общество, конечно, ушло от социализма уже больше, чем на тридцать лет. Однако перемен внутри как-то не очень замечалось - все вроде бы оставалось по-прежнему, по-советски.

Автор имел внешность - чисто советского писателя, которую определил известный диссидент Сергей Довлатов. То есть, человек невзрачного вида, худощавый, сутулый, небольшого роста с печальными глазами на сморщенном, сером  лице, одетый в мешковатую немодную одежду - вот это и есть советский писатель. Он никогда не получал достойных гонораров за свое писательство, писал по ночам, отрывая время от сна и досуга семьи, несчастлив в браке и презираем женой и детьми за то, что не стал олигархом, не купил себе и детям дворец , не имел гараж с престижными иномарками, не бывал  за границей, не питался деликатесами. 

И этот простой советский человек (Автор) никак не мог понять, что же его толкает к компьютеру? Что заставляет мучиться писать что-то, что настырно лезет в голову и не дает спать ночью и отвлекает от всего белым днем. Тем более, что не очень-то и получалось что-то в его писанине. И ответ на этот вопрос Автор нашел у великого английского писателя Терри Пратчетта в одной из его книг в словах ее героини:

«Которые могут сделать что-то, должны делать для тех, кто не может. И кому-то надо говорить за тех, у кого нету голоса».

Этим все сказано и определено дальнейшее развитие событий.

Вот и решил Автор говорить за тех, «у кого нету голоса».

Да только о чем говорить? Что может сообщить интересного «вместилище чуши и словесного мусора» (Так окрестил опус Автора один из знакомых писателей). Это пока только в его голове сотворенные на бумаге Думы в конце складываются в логическую цепь событий. Обычный читатель может ее и не увидеть, и тогда получится, что ничего не имеет смысла, ничего не понятно и затеяно зря...

Тем не менее все равно можно представить читателям (если они будут) некоторые логические измышлизмы, которые всплывают в процессе повествования и написания Собирателя Дум.

Все может оказаться перевернутым с ног на голову или повернутым в зеркале слева направо (или наоборот)

Это «улыбка Чеширского кота», которая существует сама по себе  (без кота). Это и синица в руках, которая лучше журавля в небе (на самом деле синица в руках птица совершенно бесполезная для чего-либо, как и журавль в небе). Это и ноги, которые волка кормят (между тем конечности у псовых называются лапами... и много чего еще).  То есть, Автор пытается посмотреть в своих Думах на окружающий мир под неожиданным углом зрения, когда вдруг, проявятся в процессе повествования и собака с лягушкой на голове, и таверна «Две кобылы» прямо в центре столицы... И неожиданно станет ясно, что из всех существующих в мире сказок не больше пяти можно без опаски  показывать и рассказывать детям - они не учат ничему плохому...

А потому что сюжет любой сказки (то ли русской, то ли нет) обычно закручивается с какого-нибудь неблаговидного поступка героя. Да и в течение всего сказочного действия ее даже положительные персонажи ведут себя не самым  приличным образом.

Было, конечно, опасение у Автора скатиться во что-то похожее  на «Плоский мир» Терри Пратчетта, но, вроде бы, этого удалось избежать. Да и не обладает Собиратель Дум таким мощным интеллектом и фантазией, как  Пратчетт, поэтому даже не пытался свернуть со своей дорожки. Задумка Автора гораздо проще и практичнее - как на кухне в коммунальной квартире (были такие при социализме квартиры на десять жильцов). То есть, все должно быть просто, доступно и читаемо с интересом. И Автор надеялся, что все изложенное в сборнике Дум должно быть интересно.

Конечно, Собиратель  Дум не строил особых иллюзий по поводу своего творчества, интерес читателей, там, оригинальность сюжета, известность публики... Однако в свое время его первая (и единственная) книга в бумажном варианте пользовалась некоторым успехом.

Случалось такое несколько раз, когда написанное Автором получало довольно широкий читательский отклик. И некоторые знакомые говорили Автору, что отдельные строки до того получались пронзительными, что от них прямо простреливал мороз по коже и в голове возникала неожиданная пустота и небольшое затменье разума.

Случалось такое... да... Только не очень часто... 

Когда он работал в газете, то на его еженедельную колонку даже были свои читатели. И очень льстило его гордыне то, когда он замечал, что новокупленную газету читатель начинал просматривать не с первой, а с последней страницы... С его колонки.

Также его постоянным читателем и почитателем стал новый градоначальник (попав в администрацию на фоне всеобщей эйфории против прежней власти).  Он, видимо, постоянно читал опусы Автора и даже на некоторые административно реагировал.

Затеяв  этот свой новый проект, Автор решил все-таки отойти от классической схемы написания, то, что задумывалось. Сначала он  хотел обозваться Властителем Дум, однако, вспомнив про «Властелина колец» Джона Рональда Руэла Толкина, решил, что это будет слишком нахально. Не был он Властителем дум никогда, ни у кого, даже у своей домашней собаки (беспаспортного эрдельтерьера). Ну а для собирателя дум вроде бы все у него в наличии имелось. Из последних предугаданных событий случилось его выполнение последней рукописи в стиле «комиксов», который он придумал еще десять лет назад, а нынче в сети его продвигали, как наимоднейшая новация в писательстве.

Случалось в написании Дум сплетение повествовательных нитей.  В общем, сначала писались «клипы» различных событий, а потом определялись  точки их соприкосновения. Таким образом, предполагалось во внешнем хаосе  нахождение  чего-то общего, которое и сплетало бы  невидимую (или видимую) канву сюжета.

Однако во время написания разных «клипов» неожиданно точки соприкосновения проявлялись сами собой. Или сам сюжет «клипа» давал возможность определить эти точки.

Это, конечно, очень удивило Автора (сам процесс написания помогал ему в работе), но в то же время и несколько облегчил систему соединения «клипов» в общую канву сюжета. 

...

ДУМА ВТОРАЯ

ЛИЦЕДЕИ

Театров в городе было всего  два: драматический и кукольный. В драматический  народ еще как-то тянулся. А в кукольном было принято играть спектакли при полупустом зале, уже давно здесь забыли о спектаклях с аншлагом. 

Здание театра было старым, работники театра - тоже... так что никто особо не стремился ни к новациям, ни к простейшей хоть какой модернизации или какого-либо улучшения творческого процесса. Казалось, везде здесь витал банальный принцип: «Сыгранно - и ладно...» Так и жили.

Казалось бы, творческие работники, артисты, служители Мельпомены... должны быть нравственными, чистыми и непогрешимыми... На самом деле в старом здании театра расплодился какой-то кублятник ядовитых змей, грозно шипящих на всех, ненавидящий все вокруг, в том числе и своих маленьких зрителей. В труппе плелись интриги всех против всех, творились безобразия и извращения плохо скрываемые внутри коллектива и все время выплывающие наружу. И вышестоящее руководство театра постоянно вынуждено было вмешиваться во внутренние свары нечистоплотных артистов и околосценных работников.

Технический персонал брал пример с псевдотворческих «трудяг» и тоже постоянно влипал в какие-нибудь мерзости (то украдут жалкие копеечные сборы из кассы, то притырят запчасти  с машины, то утащат какую-нибудь столярку или краску...) Ну и, конечно,  почти все боле или мене нестарые работники театра переночевали друг у друга в постелях и в театральных гримерках, так что почти все друг с другом были так называемыми «молочными» братьями и сестрами.

Но это были еще не все необычности этого театрального коллектива.  Из-за особенности профессии на кукольной сцене  актерам приходилось прятаться за какие-нибудь ширмы, легкие конструкции и прочая, чтобы выставить наружу куклу, а самому оставаться в тени. Поэтому рост у артиста должен был быть ниже среднего... маленький рост.

И вот, наверное, потому, что в одном месте собралось довольно много низкорослых людей, человек нормального роста среди них выглядел нелепо... каким-то чужеродным явлением... И отношение к нему среди этой маленькой общности было настороженное, с опаской...  Впрочем такое отношение здесь было ко всем, в том числе и друг к другу.

В общем, жители «сказочного теремка» (так  называли театр артисты) на самом деле были злобные, пакостные, жадные и мерзкие личности, ненавидящие свою работу, зрителей  и даже ни в чем не повинных детей... Ну что-то типа гномов из детских сказок...

И вот этот гномий вертеп собрался как-то на гастроли по областям и районам со своими кукольными постановками (сподобились вывезти всего две самые простые «Бычок смоляной бочок» и «Репку»).

Это были первые гастроли театра за последние тридцать лет.

...

ДУМА ТРЕТЬЯ

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

«Холодно как на улице, снег идет, декабрь... Осеннее пальто не греет, а зимнего нет... и купить его не на что, потому что нет денег... А осеннее пальто на животе совсем не сходится, потому что живот стал слишком большой... Не живот, а настоящая пузяка... И толкается в нем постоянно ребеночек, напоминает о себе... Вот-вот он появится на свет божий... Не удобно, видимо, у меня в животе, уже пора, похоже, ему родиться...

Успеть бы в больницу попасть ко времени... А то еще на улице приспичит рожать.

... Ой, ну что же ему не сидится там спокойно... Так и норовит лягнуться или пнуться.

...

- Что вам, девушка? - Вроде бы спросила просто медсестра в регистратуре, а как будто ушат воды вылила. Злющая какая-то нервная.

Как будто не видит с какой целью пришла...

- Мне, вроде как рожать вот-вот...

- Идите на прием к врачу на второй этаж.

Попробовала пойти по лестнице - не идут ноги. Зашла в лифт вместе с какими-то санитарками.

- Это лифт для персонала, - сквозь зубы зашипела одна надутая тетка с ведром.

Господи... неужели она не видит, что я еле на ногах стою, и вот-вот начну рожать?

Отвернулась гадина , уставилась куда-то в угол. Хорошо ехать недалеко.

А в кабинет к доктору еще и очередь. Правда сесть есть куда. Все легче.

- Ну что у вас, девушка?

Наверное, только слепой не определит моего диагноза...

Теперь идти в приемное отделение.

Вещи сдала в гардероб, напялили какой-то старый халат, воняющий хлоркой и отправили в палату.

Конечно, как это все произойдет совершенно непонятно, потому что там, откуда предполагается появиться ребенку места, уж, очень мало. Поинтересовалась у бабенки лет сорока, как это все происходит. Посетовала на то, что места в той части тела для выхода ребенка... ну-у-у... не очень...

- Не волнуйся, подруга, ухмыльнулась та. Пройдет все, как по маслу... Только врача слушай.

...

Ой, господи, опять пинается да как потянуло все...

Вот те на...

Из глаз градом, вдруг, брызнули слезы...

Сначала потихоньку, потом громче и громче завыла... Застеснялась, что другие роженицы услышат и будут ругаться... Однако болело все сильнее и сильнее. Санитары, медсестра, каталка... Быстро увезли в родильный бокс... И тут начались мучения...

Казалось это все будет длиться вечно: вниз все тянет и тянет, начала трещать и рваться плоть. Определить, что там болит и трещит было невозможно, потому что болело все... в том числе и...  зубы. Потная врачиха в маске заставляла то глубоко дышать, то тужиться, то не кричать... а то и наоборот - кричать... Время остановилось...

Боль... чьи-то крики... какое-то ворчание и бурчание медперсонала...

И, наконец, у нее там что-то громко треснуло, всю ее от паха до макушки как молнией пронзила острая, нетерпимая боль...  Пропало сознание... Потом что-то чвакнуло и шлепнулось между ног... и тут же раздался придушенный детский крик... Сама тоже закричала что было мочи от боли...

Какой-то кусок ее плоти в крови и слизи сунули почти в лицо, потом убрали...

- Ну что, мамаша, с доченькой тебя... Всласть она тебя помучила...

Ребенка вытерли, взвесили и унесли в палату.

Ее тоже увезли в палату... но только зашили сначала (противный треск иголки, протыкающей ее нежную плоть будет преследовать ее всю жизнь), потому что действительно то место, откуда берутся дети было несколько маловато для свободного выхода младенца.

Она только через неделю стала потихоньку ходить.

...

У других рожениц в палате и фрукты, и сладости в передачах родственников... И выпившие мужчины под окнами с плакатами: «Я тебя люблю! Спасибо за сына...» записочки от мужей и родственников... У тебя на завтрак чай с сухим хлебом, в обед какая-то жидкая бурда неизвестно из чего... на ужин - каша на прогорклом масле... или сухая.... или подгорелая... А питаться нужно хорошо, чтобы молоко не пропало... Да вот только кому нужно твое молоко (кроме, конечно, доченьки)?  Твоего мужа под окнами нет... и родственников тоже...

...

Возле больницы радостная толпа мужчин и женщин - взволнованных, взбудораженных. Два-три разодетых парня с цветами, не знают куда сунуться, куда деть руки, букеты...

- Николай Баранов, забирайте ребенка...

Николай в расстегнутом полупальто, при костюме и галстуке, с цветами... малость в подпитии, поднялся на ступеньки возле выхода из больницы, его, видимо, друг понес за ним шампанское с коробкой конфет. Нужно брать ребенка, друг тут же сует конфеты акушерке... Та не знает как взять подарок, потому что в руках ребенок... Сует сверток с ребенком папаше, друг  тут же  ей сует конфеты с бутылкой. Та хочет взять конфеты и чуть не роняет ребенка... спотыкается, ребенок испуганно заорал... Его подхватил товарищ Николая... Наконец со всем разобрались, и товарищ молодого папаши отдал ему ребенка... Роженица злобно посмотрела на своего растерянного мужа. что-то поправила в конверте ребенка, тот затих забулькал и стал пялиться на окружающий мир и на пьяненькие лица, быстро полезших родственников и знакомых молодого семейства поглядеть на нового человека...

...

ДУМА ЧЕТВЕРТАЯ

ПРАДЕДОВЫ БОЛОТА...           

 - Слушай, подруга, - сказала девица в заплетенных кверху двух косичках, пытающаяся выглядеть девочкой-подростком (по театральному - травести), - Который день уже эта дурацкая собака с лягушкой пялятся на нас, как зрители в первом ряду.

- Да и по-фиг, ответила вторая девица одетая в длинную клешенную юбку в пол с нарисованной тоскою на лице (лицо в натуре, наверное, было довольно симпатичным, да вот только хозяйка не хотела этого никому показывать). Тоска на лице девушки проявлялась в том, что на нем совершенно не было косметики (даже на губах). А больше ничего и не нужно было делать, потому что девушка без косметики выглядела как первородный грех.

На тротуаре мордой в сторону террасы кафе, на которой находились девчата, сидела большая лохматая собака откровенно дворовой породы. На голове у нее аккурат между ушами примостилась здоровущая лягушка. Лягушке, видимо, приходилось не очень удобно на собачей маковке. У нее то и дело сползали лапы, и она вынужденно  поправляла то одну, то другую конечность. Но обе животные особи очень внимательно пялились на сидящих девиц... Просто сидели и пялились...

- Тьфу, ты... - сказала та, что с косичками, - Как будто в душу смотрят... И глаза у них совершенно не лягушачье-собачьи...

- Еще чего придумаешь... - ответила та, что в юбке, -  Скажи еще, что это Царевна - лягушка, а собака - Иван-царевич...

Обе: и собака, и лягушка с каким-то зрительским интересом смотрят на девушек в кафе.

- И чего им здесь нужно, - удивилась вторая девица, - Уже который день здесь сидят...

- А ты не видела откуда они вообще берутся? Странно как-то: собака с лягушкой... Не встречала ничего подобного, - девушка пригубила из фужера, непроизвольно скривилась от вкуса той мерзости, которую пьет, но опомнившись, попробовала изобразить на лице удовольствие... Получилось - не очень...

- Да здесь на Прадедовых болтах чего угодно можно встретить... - Вон, даже тигр недавно бегал где-то рядом... Из цирка сбежал наверное... здесь цирк недалеко. А тут просто собака с лягушкой... И откуда они взялись? Вот только минуту назад не было... и - на тебе...

- Эдак и в самом болоте может какой-нибудь динозавр появиться... Как в Австралии...

- А что там в Австралии?

- А ты не знаешь, лохушка... Там за каким-то забором динозавры живые бегают. Их американцы в своих секретных биолабораториях вывели...

- Сама лохушка... Чего обзываешься... Где Австралия, а где мы?  Все равно странно: собака, а на ее голове - лягушка...

Девчушка с косичками пожала плечами:

- А ты не задумывалась, подруга, что может быть эта собака вовсе и не собака... и лягушка вовсе и не лягушка... и, тем более она у собаки не на голове...

- Как это, - удивилась ее подруга.

- А вот так! Это мы их видим вот в такой ипостаси. А на самом деле это может быть парень с девушкой там стоят и откровенно на нас пялятся... А мы, может быть, тоже не совсем в нормальном виде здесь выступаем перед ними.

- Ой, Фекла, не трави душу... Я сейчас совсем запутаюсь кто здесь кто? И как они нас видят...

И действительно, через проезжую часть напротив кафешки стояли парень с девушкой и с удивлением смотрели, как две кобылы, чалая и саврасая, сидят на полу какого-то сенника, как собаки и неспешно жуют сухое, колючее сено, противно щерясь и оголяя крупные желтые зубы.

Кобылы как-то потихоньку ржали, и создавалось впечатление, что они ведут между собой беседу.

...

На Прадедовом болоте, все было, как всегда: грязюка вокруг мутного пруда, две особи утиной породы, бороздящие болотную рябь в поисках людских подачек, иногородние зеваки мужского и женского пола, пришедшие глянуть на «главную» неформальную достопримечательность страны. И как бы ни казалось, существовавшая здесь тусовка примитивной и убогой, эта общность делила и столицу, и регион и саму страну на две неравные части. Малая часть - представители общности продвинутых мэнов и вумэнов здесь созерцали другую, большую часть населения страны - тех, кто просто жил без всякой философской придури, пытаясь хоть как-нибудь сохраниться в неспокойном, враждебном мире. Не потеряться и хоть как-то поймать хоть миг... хоть крупицу счастья и сохранить себя и свою семью, своих близких в не очень приятном окружении себе подобных. Среда была довольно агрессивная и враждебная.

А праздная элита, которая сидела в кафешках, расположенных на первых этажах жилых домов вдоль всего Старокобыльего  переулка, который вел к Прадедовым болотам, сидела и созерцала толпы быдла, которые стремились обозреть мутный пруд, и постараться понять, почему же он имеет такое большое значение для жизни в стране.

Пытались те, кто что-то по поводу болота подозревал... Те, кто не подозревали просто пялились на выдуманную писателями достопримечательность.

Конечно, мало чего решалось в этом Старокобыльем  переулке. Однако отсюда тянулись какие-то невидимые нити по городам и весям огромной страны. И также, как и в столице, в каком-нибудь Мухосранске или Ухрюпинске тоже проявлялась неожиданная точка притяжения, которая раскручивалась в определенном направлении разделения праздно гуляющей толпы на своих и не своих. А из разделенного в этой точке народа получалось незаметно разделенное общество. И разделение сначала малой части (поначалу молодого контингента) народонаселения очень быстро перерастало в откровенное непонимание одних другими, а кое-где и в открытое противостояние граждан.

В общем, раскол начинался из небольшой трещинки, которая проходила по Старокобыльему переулку. Кто-то видел этот раскол, кто-то нет... Уж, больно трещинка была малозаметной, да и не выпячивалось это противостояние особо нигде... Как будто его и вовсе не было...

Ну, подумаешь, бросит какой-нибудь нетрезвый или обдолбанный мэн двадцати лет от роду:

- Чё им тут шляться... придуркам. Вон поднимали бы у себя в полях и весях зябь... Ну или озимь... Что они там поднимают... Жили бы себе с сохой... или от сохи... Огород, там... навоз... сенокос, грядки... Чего им лезть к нормальным людям?

- Это ты то нормальный? Обдолбыш гребанный..., возразит ему его ровесник, глядя в мутное пойло в заляпанном руками стакане, - Они на тебя, убогого здесь, как в зоопарке на зверей диких смотрят.

- Да что они увидеть могут? Деревня...

- Рожи наши кривые... Да девок обшарпанных...

Вывеска на стене ресторана гласила: Таверна «Две кобылы»...

ДУМА ПЯТАЯ

АНАЛЬНЫЙ ВОКАЛ

Жил был Джонсон, обычный американский мальчик, в обычной американской семье: папа, мама, два брата и сестра – ничем не примечательное семейство, как и миллионы таких же простых семейств без притязаний на исключительность, без богатства и связей с хозяевами жизни или вообще какими-либо хозяевами чего бы то ни было.

В общем, не было у Джонсона никаких жизненных перспектив, потому что был он туповат и ленив, и с самого раннего детства кроме компьютерных стрелялок и поеданием бургеров в «Макдональсе» развлечений  не знал, как и многие его сверстники.

Только в подростковом возрасте как-то неожиданно проявилась в его организме удивительная способность продолжительно испускать газы, причем в разной тональности. Сначала он не обращал на это особого внимания – ему просто нравилось долго выпускать воздух из организма и слушать различные переливы и тональности получаемых звуков. А потом он наловчился имитировать своей задницей мелодии песен… Конечно, всю песню и даже один куплет сначала воспроизвести не очень получалось – не хватала воздуха в кишечнике, но он стал совершенствоваться и даже специально для этого ел больше капусты, гороха и бобов, что позволило увеличить количество газов в организме и пропердеть целый куплет… А тональность звука Джонсон регулировал раздвигая и сжимая руками ягодицы, нагибаясь вперед, так было сподручней… А еще потому, что он был довольно толстым, и воздух выходящий из анального отверстия можно было таким макаром направлять вверх или вниз, а раздвигая и сжимая ягодицы увеличивать или уменьшать время его прохода из междужопия в атмосферу.

И вот  однажды к нему пришла известность, когда он впервые среди сверстников сумел воспроизвести своей задницей «Хэппи бездэй ту ю…» аккурат в день рождение одного из них… С тех пор в городе, в котором жил Джонсон, он стал местной знаменитостью. Джонсона начали звать на дни рождения жители городка, но сначала, конечно, его оригинальное исполнение мелодий не слушали в  домах, а где-нибудь в саду или на заднем дворе, потому что, понятное дело, что из задницы доносился не только звук, но и запах, и все это вместе как-то не очень вязалось с праздничным столом и угощениями. Да и не все гости адекватно воспринимали умения Блэкфилда – некоторых тошнило прямо на праздничный стол, а самые нежные откровенно падали в обморок от нестерпимой вони. Ну и кроме того иной раз случались довольно пикантные моменты, когда из задницы выходил не только воздух, но и вылетали фекалии. Правда такие казусы не вызывали у зрителей омерзения, а только искренний смех.

Джонсон рос, мужал, совершенствовался в своем умении и к шестнадцати годам уже был известен не только в своем городке, но и по всей округе, его зазывали на дни рождения все, кто хотел, он стал получать за свои выступления деньги и уже мог пропердеть первый куплет гимна Америки и куплеты нескольких песен с припевами.

Дальше – больше, на Джонсона обратили внимание песенные продюсеры и устроили целое шоу анального вокала. По всей Америке искали исполнителей, а на кастингах порой неподготовленные члены жюри все же брякались в обморок, потому что не всегда удавалось находить хорошо проветриваемое помещение, а на открытых площадках не получалось нормально расслышать звук.

...

ДУМА ШЕСТАЯ

АВТОР

Уже через много лет Автор как-то пришел к выводу, что работая в газете он писал материалы лучше всех остальных корреспондентов. Это были не только газетные строки, но и некие ноты, которые через газетную полосу попадали прямо в душу читателя (не все, конечно). И у него появился свой небольшой круг читателей (были даже такие, которые покупали газету только из-за его материалов). Однако в редакции ни начальство, ни братья-журналисты об этом ему не говорили, только порой злобно ему завидовали и плели козни.

То, что Автору в редакции все поголовно завидуют, он понял через много лет. До этого момента Автор чувствовал себя довольно неуверенно среди коллег, считая себя бесталанным бумагомарателем.  Но оказалось все наоборот, и остальные корреспонденты газеты ему просто  завидовали (в этом ему признался бывший замред).

Это признание замреда, конечно, очень подняло самооценку Собирателя Дум... Да вот только времени использовать понятое в своих интересах оставалось до обидного мало.

Утро наступит не для тебя,

тебя больше в жизни нет.

Ты не проснешься в течение дня,

пройдет без тебя обед.

Солнце не встанет над головой,

не липнет к ботинкам грязь.

Бог издевается над тобой

и дьявол пройдет смеясь.

Постойте, товарищи, люди, друзья,

Братья, я больше не бу...

А как же дети, а как же семья?

Что я для них в гробу?

Это же, кажется, не моя

жизнь протекла в песок...

Тесный гроб, сырая семья...

Запах гнилых досок...

...

ДУМА СЕДЬМАЯ

БЫЧОК

Пьесу играли в книгохранилище  библиотеки поселка. Для того, чтобы сделать из этого помещения зрительный зал, вынесли лишние столы, принесли дополнительные стулья и из двух столов сделали импровизированную кукольную сцену. Дополнительно осветили ее переносными фонарями, и, в общем-то, декорации были готовы.

Обычно на выезде труппа показывала самые примитивные спектакли, которые не требовали особой подготовки и реквизита. Так что детям приходилось удовлетворяться очень условным действием. Вот и сейчас труппа собиралась показать спектакль по русской народной сказке «Бычок - смоляной бочок». Казалось бы, давным-давно играли эту пьесу все русские театры, и здесь не могло быть никаких неприятных или незаконных моментов. Но все когда-то случается в первый раз. И этот «бычок» еще не раз потом аукнулся главрежу.

По существующему федеральному закону «защите детей...» запрещалось предоставлять несовершеннолетним информационную продукцию не соответствующую их развитию. А так уж случилось, что вся мировая сказочная, как бы, детская литература очень наглядно всему этому не соответствовала. Вот и случилось на первом же выездном спектакле такое, от чего пришлось или срочно на ходу заменять репертуар, или разворачивать оглобли назад в город (до поселка, между тем, уже проехали больше трехсот километров).

Случилось же вот что. По сюжету (напомним  тем, кто давно не читал русских народных сказок) сказки Мужик сделал из соломы примитивного бычка, вымазал его в смоле и бросил в кусты возле своего подворья. Сначала к этому бычку прилип заяц, потом лиса, потом волк, потом медведь.

Мужик бросил всех этих зверей в яму и сел возле нее точить большущий нож.

Когда лиса поинтересовалась зачем ему нож, Мужик ответил:

- Сдеру с тебя шкуру Бабе на воротник...

Звери перепугались и упросили Мужика не сдирать с них шкуры, а отпустить их на все четыре стороны, они же в качестве благодарности принесут ему различные подарки.

Мужик согласился.

...

Весь день театральные рабочие готовили из предоставленного помещения зрительный зал. Как всегда вылезала то одна, то другая неожиданная проблема, и стоило ее решить, как тут же объявлялась другая. Однако к шести часам все было улажено, остругано, прибито и приклеено в нужных местах.

В зрительный зал робко заходили дети с папами или мамами за ручку.

Как всегда чуть-чуть запоздали с началом, но все уладилось и спектакль начался.

Поначалу все шло гладко, маленькие зрители освоились в новой обстановке  и стали уже больше внимания обращать на то, что происходит на сцене, а не вокруг. А на сцене актеры уже подошли к тому моменту, когда Мужик начал точить свой огромный нож.

Надо сказать, что художник-декоратор очень ответственно подошел к своей роли в спектакле. Он для этой сцены приготовил настоящий здоровенный тесак и ножной точильный камень. Так что, когда Мужик закрутил свое каменное колесо, то из под ножа посыпались искры и раздался противный скрип железа по камню (мастер по свету к этому моменту притушил в зале свет).

И здесь, вдруг, маленькая девочка пяти лет от роду, сидящая со своей бабушкой в первом ряду (ряда было всего три), соскочила со своего места, закрыла ручками лицо и зарыдала во весь голос:

- Он ее хочет убить, этот страшный дядька... Это он, кого меня мама учила бояться... Бедная лисонька! Отпусти ее сейчас же, говнюк... 

Девочку тут же схватила бабушка («Что ты такое говоришь, Ленуся?»), а рядом заплакала еще одна девочка, поменьше... И буквально за какие-то минуты уже плакал весь зал, а родители хватали своих чад и пытались их успокоить. Кое-кто тут же пошел к выходу.

Артист на сцене, игравший Мужика, оторопело замер за импровизированной ширмой, тем не менее, с перепуга держа свой огромный нож перед собой, пока его напарник ни дернул его за руку с ножом, чтобы скрыть его от зрителей. Дети в зале расстроившись и расплакавшись успокаиваться не желали. Наконец, светотехник догадался включить в зале весь свет, и запустил магнитофон с веселыми детскими песенками.  Главреж отправил двух артисток переодеться в какие-нибудь сценические наряды, и развлекать детей в зале. Таким образом спектакль завершился праздничной детской дискотекой.

Когда после неудавшегося спектакля главреж осмысливал происшедшее, он неожиданно понял, что почти ни одну сказку ни русскую, ни, тем более, заморскую нельзя показывать детям в том виде, в каком она есть. Для современных детей все сказки нужно было адаптировать для просмотра. И для него это неожиданно стало большой проблемой.

Главреж подумал, что вся их затея с гастролями откровенно накрылась медным тазом, и списать те деньги, которые в министерстве хотели прикрыть этим дурацким  вояжем не получится...

«Все, на фиг... по возвращению в город ухожу на пенсию...» - подумал облегченно главреж.

...

ДУМА ВОСЬМАЯ

ОСТРОВ ВОЖДЕЛЕНИЯ

Остров находился совсем недалеко от Главного Королевства в холодных водах Северного моря. Являлся самоуправляемой парламентской демократией в рамках конституционной монархии со своей собственной финансовой, правовой и судебной системами,  а также правом самоопределения.  Он состоял в конституционных отношениях с короной, но не являлся ее частью.

Когда-то Остров принадлежал Короне, но после последней войны он как-то выделился из нее, и зажил самостоятельно. Законы здесь были гораздо либеральнее, чем в Королевстве, поэтому  на него вскоре переехали большие и маленькие конторы и фирмы  с сомнительным капиталом или не желающие афишировать свою деятельность. В то же время многие вполне солидные предприятия обустроили на Острове свои филиалы и вполне легально вели здесь дела. Так что в мировом правовом пространстве Остров, в основном, раздражения не вызывал - оффшорные компании здесь прятались вполне успешно.

Понимая, что их деятельность на Острове приносит гораздо больше прибыли, чем на материке (тем более в Королевстве), хозяева легальных и полулегальных организаций, работающих здесь, активно вкладывались в местную экономику (в недвижимость, сельское хозяйство, рыболовный промысел и прочая), стимулируя таким образом местное производство.

На Острове еще со времен средневековья осталось много замков и других старинных зданий, которые местная власть с удовольствием распродавала всем, кому попало, с целью их реставрации и современного применения для чего-нибудь.  Так что существование больших старинных усадеб было здесь не в диковинку.

Один из наследников престола Королевства имел на

Острове несколько объектов недвижимости, в том числе небольшой хорошо отремонтированный в современном стиле дворец, в котором он устроил элитную школу для детей знатных родителей. После окончания этой школы все ее выпускники обязательно поступали в Оксфорд или Кембридж, получая таким образом хороший старт для построения следующей карьеры.

Устройство ребенка на учебу в это учебное заведение было заветной мечтой почти всех влиятельных родителей Королевства. Понятно, что принимали в эту супер-пупер школу исключительно мальчиков.

...

Владел школой четвертый в очереди наследник престола принц Генри, выращенный и воспитанный в королевском замке со своими братьями и сестрой в соответствии с традициями и  постулатами тысячелетнего королевского семейства. И все воспитание было основано на благородстве подчинении и почитании старших, вежливости и прочих  атрибутах королевской жизни (во всяком случае такова была официальная декларация).

И это, конечно, все было во дворце, да вот только четвертый наследник престола откровенно ненавидел дворцовый спектакль длинною в жизнь многих поколений, и правителей, и прислуги и королевских родственников.

Однако Генри дотерпел до выпуска из университета, и уж тогда сбежал из дворца и пустился в такие опасные приключения, что по этому поводу удивлялись не только жители Королевства, но и другие жители Земли.

Сначала, конечно, все началось в Королевстве: Генри таскался по ресторанам, пабам, публичным домам, игровым залам и прочим злачным заведениям. Не проходило недели, чтобы принц ни вляпался в какой-нибудь громкий скандал или драку, а его любвеобильность  была известна почти что каждому взрослому жителю

Королевства. Семья не успевала отбиваться от невест Генри, которые чуть ли ни ежемесячно осаждали дворцовые ворота с целью проникнуть  внутрь и предъявить очередное доказательство своей собственности на руку и сердце четвертого наследника престола.  Не смотря на всю публичность такого поведения, принц умудрялся гасить подобные скандалы. Однако это не могло длиться вечно.

Каких-то радикальных воспитательных  мер королевское семейство к Генри не применяли, думали, что отгуляет, отбесится... да и четвертому в очереди скорее всего не светило получение короны, поэтому на чудачества принца  в семье смотрели сквозь пальцы... И конечно, до поры до времени.

После обязательной службы в армии, принц пришел к папе и сказал, что хочет заняться благотворительностью и попросил родителя миллион-два фунтов на организацию элитной мужской школы в одном из дворцов на Острове.

Король и все благородное семейство, наконец, вздохнуло облегченно, предполагая, что Генри отгулялся, наконец, и занялся хоть и не прибыльной, но вполне благородной деятельностью - денег ему дали.

На десяток лет принц Генри как-то выпал из медийного пространства Королевства, только очень редко о нем вспоминали в СМИ, но без всякого криминала или скандалов, лишь только упоминая о его просветительской и воспитательной деятельности...

Гром грянул откуда не ждали. Королевские правоохранители при расследовании пропажи одного из учеников этой элитной школы, выяснили, что тринадцатилетний подросток был изнасилован, убит и выброшен за борт в Северном море с личной яхты принца.

Дальнейшее расследование выявило целую систему издевательств и насилия над школьниками, которая применялась здесь со времен ее основания.

Над детьми с момента их принятия в школу издевались все взрослые мужчины в школе: учителя, охранники, попечители,  друзья и знакомые принца Генри. Детей приучали к наркотикам и алкоголю, здесь устраивались и тайные вечеринки, и откровенные оргии с малолетними учениками.  Однако конец этой высшей степени вакханалии все-таки пришел: полиция  раскрыла дело, правда на роль козла отпущения был назначен начальник охраны, а принц Генри получил полный отлуп от семейства, лишен титула и отправлен в Америку без денег и отцовского благословения. Из очереди на престол Генри был исключен даже теоретически.

Однако кроме Генри в его кублятнике были и другие влиятельные и известные деятели королевства: члены парламента, министры, общественные деятели, знаменитые певцы, танцоры, артисты,  представители других королевских семейств...

Надо сказать, что широкая общественность мало чего узнала о том, что творилось во дворце принца Генри, потому что и королевская семья, и административные и правительственные структуры устроили жесточайший пресс на все средства массовой информации, дабы не допустить утечки любой даже частички правды по этому поводу в прессу.  Но даже того, что утекло вполне хватило для сокрушительного падения рейтинга короля и всего правящего семейства и отставки правительства.  А Остров  как-то очень быстро перестал котироваться среди бизнесменов и легальных фирм и с него массово стали переселяться жители, естественно тут же стали закрываться и зарегистрированный здесь предприятия.

ДУМА ДЕВЯТАЯ

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Друг в беде не бросит,

лишнего не спросит.

Вот, что значит настоящий,

верный друг ...

А у нас нет ни друзей, ни знакомых, ни родственников... Никто нас не навещал в больнице, не встречает, не радуется твоему появлению на свет божий... Никто не благодарит за доченьку... за внученьку...

Слезы текут сами по себе... Подумала: «Тушь поплывет...»

Какая может быть тушь - уже больше полугода никакой косметики - страшная  аки  мымра... Да тут еще и болит все в паху...  ходить больно.

Хорошо Надя санки принесла на время:

- Спасибо, Надюша, дальше я сама...

- Ну ладно... А можно посмотреть на ребеночка?  Уже решила, как назовешь?

- Думаю Оленькой.

- Хорошее имя, ласковое... Ой как она смотрит на меня внимательно, заглядывает в конверт, - Побежала я... Опаздываю.

- Спасибо за санки!

До дома идти недалеко, правда не очень удобно, потому что кое-где снег очищен до асфальта, а по асфальту полозья санок едут плохо... приходится напрягаться... А напрягаться больно...

«Вот еще удовольствие... Проклятье какое-то»

Идет снег.   Остановилась на пешеходном переходе. Опять потекли слезы... По улице едут грузовики, легковушки, автобусы... Взяла ребенка на руки, кое-как зацепила веревочку санок, пошла через дорогу... И тут какой-то вой, скрип тормозов, какая-то тень несется сбоку...

«Что это? Откуда Это? Зачем это? Для кого это? Неужели все...»

Ничего не понятно: что-то откуда-то надвигается в снежной круговерти, потом слева возникает здоровущий грузовик и чуть ли не сбивает ее с ног. Она кое-как, раскорячившись и стараясь не уронить ребенка, удерживается на ногах.

Грузовик ее не задел, остановился в нескольких сантиметрах. Из кабины выскочил насмерть перепуганный водитель, кинулся к ней, хотел заматериться, но как-то оробел, начал тискать ее и ребенка:

- Что с вами? Все нормально? Зачем же вы мне прямо под колеса идете? -  Объяснил зевакам, которые тут же собрались вокруг них, - Я то потихонечку ехал... А тут заряд снежный... а за зарядом - она... Водитель схватил санки, ее сумку, взял под руку и перевел на другую сторону улицы.

- Может вас до дома довести?

Ответить не получилось - слезы текли рекой и в горле давили рыдания. Получилось только помотать отрицательно головой...

Зашла домой - в коридоре никого:

- Мама, мы дома! С доченькой!

- Что бы вы издохли обе... вместе с доченькой, две б...ди -

Мать со злобой бахнула дверью в свою комнату. 

Родной дом. Родные стены. Дочь появилась на свет аккурат в ее восемнадцатилетие... И это, наверное, самый главный в ее жизни подарок... Других подарков не было...

...

ДУМА ДЕСЯТАЯ

ДВЕ КОБЫЛЫ

Вот и этот, похоже, уйти намылился... Что-то шарахается туда-сюда, психует... дергается хрустит пальцами... Видимо, никак решиться не может сказать все откровенно... То зыркнет исподлобья, то повернется нервно... Да, видимо любовь здесь нынче если и не исчезла совсем, то находится в активном процессе ухода в небытие... Что-то уже не держит любимого... разрывается нить... если не порвалась окончательно.

И чего им всегда не хватает? Строишь из себя недотрогу - им надоедает быстро держаться за ручку и в глаза заглядывать... Если позволяешь залазить в трусы и обжиматься, то обязательно в скорости окажешься в постели в полном его пользовании, и опять же совсем не надолго, потому что уличные знакомства на долгие времена не рассчитаны.

В ЗАГС еще не один идти не предлагал. И хотя самым длинным периодом отношений всегда был постельно-дружеский, ни ей, не ему не хотелось идти оформлять отношения официально.

Однако все равно душила жаба: «Почему это никто ее не тащит в ЗАГС?»

Что-то изменилось, наверное, в отношении полов в последние сто лет? Бабушка говорила, что во времена ее молодости парни исходили слюной, обхаживая девчат, лишь бы любым способом  затащить подругу в постель и прогулка в ЗАГС в этом плане было не самой плохой идеей, тем более, что девушки очень конкретно на этом настаивали (постель - только через ЗАГС - даже была такая поговорка). А сейчас особо и не стараются... Все делают как-то походя. А если есть своя жилплощадь, то вообще на  парятся по этому поводу - воспринимают сладостные удовольствия, как само собой разумеющееся.

Вот опять начинает пальцы себе ломать...

- Ты не понимаешь!

«Ну еще бы понять его мятущуюся душу...»

- Я же разочаровался в тебе... Ведь ты же... ты же... Ну какого фига ты прилипла к этому Артему? Да еще и у меня на глазах...

-Он прикольный просто...

- Так ты по приколу с ним обжималась?

«Дурак какой-то... Я и не помню никакого Артема... Кто это? и где мы с ним обжимались? Хоть бы напомнил что ли?

Бабушка говорила, что в конфликтных ситуациях нужно сразу начинать плакать... А плакать как? Рыдать, растирая сопли, или хрюкать потихоньку в платочек, смотря на него щенячьим взглядом. А может быть уставиться в одну точку и выдавливать из глаз крупные слезы, чтобы со стуком они на стол падали. ..

Ну со стуком, наверное, не получится...

Вот еще способ победы в споре. Как говорил один морской пехотинец, герой американского боевика своей подруге:

- Упрись левой ногой немного впереди правой (ноги на ширине плеч), перенеси вес тела на правую ногу  (кулаки крепко сжаты и согнуты на уровне груди), затем движешь тело вперед, одновременно выпрямляешь правую руку вместе с плечом (немного разворачиваешь правую ногу) и на конце движения убыстряешь темп и разворачиваешь правую руку до прямой линии, на конце которой находится его челюсть...»

Все мероприятие сошло, как и учил морпех, только удар пришелся не в челюсть, а прямо в нос.

Показалось сначала, что в правой кисти поломались сразу  все пальцы кроме большого...

Бывший любимый, как-то смешно хрюкнув, упал на колени, закрыв лицо руками.

Из квартиры она бежала без оглядки, еле успев схватить одежду в прихожей. Сцена расставания была сыграна вполне убедительно.

...

ДУМА ОДИННАДЦАТАЯ

АВТОР

Уже через много лет Автор как-то пришел к выводу, что работая в газете он писал материалы лучше всех остальных корреспондентов. Это были не только газетные строки, но и некие ноты, которые через газетную полосу попадали прямо в душу читателя (не все, конечно). И у него появился свой небольшой круг читателей (были даже такие, которые покупали газету только из-за его материалов. Однако в редакции ни начальство, ни братья-журналисты об этом ему не говорили, только порой злобно ему завидовали и плели козни.

Это Собиратель дум понял через много лет. До этого момента Автор чувствовал себя довольно неуверенно среди коллег, считая себя бесталанным бумагомарателем.  Но оказалось все наоборот, и остальные корреспонденты газеты ему просто  завидовали (ему признался бывший замред).

Признание замреда, конечно, очень подняло самооценку Собирателя Дум... Да вот только времени использовать понятое в своих интересах оставалось до обидного мало.

...

Как ни надеялся Автор на то, что читателю с самого начала все будет понятно в его творчестве, но жизнь обычно показывала то, что объяснять все приходилось очень доходчиво. Как говорил его хороший знакомый: «Как макаке...» То есть, мало того, что рассказать (желательно в лицах) все очень подробно, но еще и потыкать куда нужно пальцем, дать пощупать, показать на местности и соотнести с пространством... И все это не один раз... Еще раз десять нужно было спросить, понятны ли собеседнику те или иные манипуляции, те или иные термины и слова.  В общем, объяснения совершенно не терпели многозначности и не должны были провоцировать новые вопросы.  Впрочем, все эти приемы вполне объяснялись повествовательным умением самого Автора - он мог объяснить простое сложным и наоборот, так что предполагалось, что в конце все будет понятно и доступно любому почитателю авторских дум. И, конечно, все события и перипетии сюжета должны быть  понятны, если ни прямо из текста, то в процессе домысливания прочитанного.

...

ДУМА ДВЕНАДЦАТАЯ

АНАЛЬНЫЙ ВОКАЛ

На первое выступление анального ансамбля билеты можно было купить только за большие деньги. Кроме анальных вокалистов выступал кордебалет с умеренным подпердыванием и файер-шоу девиц с пышным строением тела, которые в нужный момент становились к публике задом, нагибались и одновременно выпускали кишечные газы, поджигая их на выходе спичкой. Эффект оказался  убойным – зрители, коих была не одна сотня, чуть ни взорвались от рева.

Мало кто знал, что пока это файер-шоу было  отрепетировано, обожглась не одна задница  и сгорел не один клок лобковых волос. Но потом стали намазывать междужопие специальным антиожоговым кремом, а волосы в промежности всем велено было сбрить.

Премьера анального вокала удалась на славу, ансамбль с триумфом прогремел по всей Америке, заключил несколько десятков договоров на гастроли почти по всем англо-саксонским странам, где вовсю процветал либерализм и демократия. Повсеместно, начиная с Америки развивалась мода на общение через жопу, это необычное  явление перешло в телефонную связь и Интернет. Стало привычным вместо: «Алло!» - слышать в трубке веселое: «Пу-у-ук, тр-р-р-р» - а потом уже разговорную речь. В общем, среди толерантно-либерастических стран началась новая эпоха в общении, на которую с удивлением взирал весь остальной нелиберально-демократический мир, не понимая, как это можно через жопу пройти куда-то по пути прогресса. Зато в России с удовольствием констатировали, что их национальное: «думать жопой», «искать на жопу приключений», «руки из жопы» и прочая, - оказывается еще не самые страшные явления, которые существовали в делах и умах людей.

В Америке предприимчивые граждане мигом оседлали новую анально-вокальную волну: фармацевты стали выпускать различные препараты для стимулирования газообразования в кишечнике, тут же появились десятки наименований противоожоговых средств, начался выпуск трусов с негорючей пропиткой, также стали продаваться различные свистульки, флейты и другие духовые инструменты специально для анала, приспособления для усиления звука, отвода фекалий и прочие жопные прибамбасы… Анально-вокальная эйфория обрушилась на Америку всей своей пердюче-вонючей массой, затягивая в свою смердящую бездну все новых и новых последователей…

...

ДУМА ТРИНАДЦАТАЯ

ОСТРОВ ЛЮБВИ

Нет, конечно, назвать светлым чувством  то, что творилось на Острове это как-то кощунственно. Здесь почти что в открытую для всего мира существовало откровение похоти, насилия и разврата, и ограничений для участников публичных свальных отношений среди желающих не было никаких. То есть, в половые партнеры здесь можно было выбирать особей человеческого рода, животных (морских и сухопутных), рыб, змей, рептилий и птиц...

Конечно, совокупиться с рыбой - это была та еще задача. Нужно, чтобы рыба была достаточно большой, не очень зубастой и агрессивной, и кроме того для самого процесса порой требовались помощники... да еще и не один.

Чтобы удовлетворить все прихоти посетителей острова, хозяева обустроили десятки разных приспособлений, призванных облегчить старания  приезжих извращенцев, так как порой справиться со своим половым партнером  клиент не мог.

На суше, в воде, под водой, в пещерах и на деревьях монтировались простейшие механизмы, призванные справиться с задачей межвидового совокупления с наибольшим эффектом. А хозяева острова откровенно гордились тем, что могут удовлетворить любое желание клиента.

Остров был выкуплен в столетнюю аренду у местных хозяев одним королевским адвокатом  много лет назад специально для плотских утех. И поначалу  здесь втайне от широкой публики функционировал обычный бордель только с самыми красивыми девушками с различных подиумов и киностудий планеты. Понятно, что цены здесь за посещение были астрономические. Правда, они никого не пугали, и многие богатенькие граждане со всего мира втайне посещали Остров, чтобы развеяться и отдохнуть от трудов праведных и семейной жизни.  На остров можно было прилететь и со своим «самоваром», чтобы обкатать устройства и приспособления местных умельцев на своем материале, потому что нигде в других местах ничего подобного не было.

Остров располагался далеко в океанских тропиках, и попасть на него можно было только самолетом. Подходу к Острову с моря мешали отмели и камни со всех сторон. Однако пляжи здесь были воистину сказочные с белым искристым песком и теплой комфортной водой круглый год. Охранялся Остров взводом платных охранников, все бывшие спецназовцы с опытом ведения партизанских войн.

Для вящей безопасности здесь была установлена самая современная система видеонаблюдения, имелись дроны и стрелковое оружие с расчетом противостоять батальону солдат. Однако за многие годы охране не пришлось вступить в бой ни с одним диверсантом, самое опасное, что здесь случалось - это пьяные дебоши клиентов между собой и другие происшествия с посетителями в нетрезвом состоянии.

Алкоголь... наркотики... пляски с бубнами, гитарами и тамтамами... И секс... секс... секс... Везде: на суше, на море, на земле и в воздухе (правда, пока никто не пытался попробовать заняться совокуплением во время прыжка с парашютом и в свободном падении, но в каталоге такая услуга присутствовала). Зато вполне возможно было исполнить процесс человеческого секса в космосе: для этого запускался специальный самолет, который достигал космической высоты, где на несколько минут возникало состояние невесомости, которое и использовали по своему желанию страждущие.

Всех других сексуальных извращений остров предоставлял на любой вкус: и для мужчин, и для женщин  с любыми наклонностями. Здесь деньги решали все, и Остров пользовался сумасшедшей популярностью среди богатеев всего мира любого цвета кожи, вероисповедания, языковой среды и места проживания.  Никаких ограничений здесь по этому поводу не было ни для кого. А используемые услуги определялись только толщиной кошельков.

ДУМА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ТАВЕРНА «ДВЕ КОБЫЛЫ»

Пошли хоть посмотрим на это Прадедово болото, сказала девушка, - Который день сюда приходим, а чем тут что знаменито непонятно.

На самом деле девушка с парнем уже несколько раз сюда приходили, но уходя, они обо всем забывали, и каждый раз возвращаясь к болоту, они воспринимали его, как впервые.

А смотреть здесь было действительно нечего: грязный замусоренный пруд с парой жирных уток, объедающихся людскими подачками, замызганные потрескавшиеся и раскрошившиеся бетонные берега, странные бронзовые фигуры зверей из сказок знаменитого баснописца... ну и пару десятков деревьев.

Возле одного из входов в парк собралась небольшая группка молодежи, и красивый, высокий парень в пальто до пят  хорошо поставленным голосом читал стихи... Видимо, свои...

Вдоль тропинки за кустами

что-то движется за нами.

Если ты с нее сойдешь,

жизнь твоя не стоит грош.

Пропадешь в лесу дремучем,

свет тебе закроют тучи.
Больше твоего следа

здесь не будет никогда.

Ты ушел, пропал во мраке...

Не найдут тебя собаки,

ни лесник, ни вертолет

ни за месяц, ни за год...

Ни за два и ни за десять...

Скоро ты не интересен

станешь больше никому...

Только богу одному...

Парень с девушкой постояли послушали. Потом парень тихонько взял свою спутнице под руку и ненавязчиво стал уводить от группы.

- Куда ты меня тащишь? Давай еще послушаем...

- Здесь нужно деньги платить... Он не бесплатно выступает. Тут все на публику делается за деньги.

Девушка глянула на парня, вытащила из сумочки пятидесятирублевку, подошла и кинула ее в шляпу, специально оставленную на асфальте.

- Так пойдет? Можно теперь слушать.

Потом уже другой парень читал Есенина и Гумилева. Но не так хорошо, как первый.

Девушка и ее спутник пошли потереть задницу бронзового слона - этот ритуал, по слухам, нужно было обязательно проделать, чтобы сбылись желания.

Вот и все Прадедово болото... Вот и все место притяжения... Поэты... Публичная читка стихов...

 Утки в пруду вызывали больший интерес...

И как их еще не расстреляли из рогаток малолетние любители животных?

Все величие  Прадедова болота для киношно-попсовой  богемы была откровенно притянуто за уши.

Однако болотная значимость Прадедовского водоема все же существовала. Она существовала и в столице... и вне ее... и даже во всей стране (а может быть и в мире). Это болото было проекцией  на местности всех кривотолков и противоречий, надуманных и реальных, которые существовали в общности людей, проживающих в стране. Здесь сталкивались два непримиримых фронта давным-давно ведущих непрекращающуюся войну, то с кровавыми жертвами, то переходящую в вялотекущее противостояние в умах  и сердцах всего народонаселения.

Но то, что с виду казалось банальным недопониманием людей друг друга порой выливалось в конфликты космической значимости, молнии и гром от которых начинали греметь по всему миру. И то там, то сям по всему Земному шару вслед за этим конфликтом разгорались другие такие же (не обязательно возникшие из болотных противоречий), порой еще более кровавые и с  совершенно другими последствиями.

Так что Прадедово болото на самом деле было местом притяжения всяких-разных небесных и общественных сил. Да вот только мало кто знал об этом... очень мало умных людей об этом лишь догадывались. 

Назад они шли опять же по Старокобыльему переулку, и две молодые кобылы, которых они видели по пути к пруду все также внимательно на них смотрели, как и по дороге сюда.

Они стояли пережевывая сено, хрустя зубами и шевелили губами, как будто тихонько переговаривались между собой. Почему-то среди кафешек и баров находилась эта небольшая конюшня, в которой стояли всего две лошади.

И никого вокруг не удивляло то, что в самом центре столицы страны, прямо среди жилых и служебных здания в окружении памятников и городских скверов стояла конюшня, распространяя по округе деревенский запах конского пота, сена и навоза. Однако все воспринималось проходящими гражданами, как обычное явление городской жизни.

- Подумаешь, кони в центре города... Не пингвины же...

Таверна «Две кобылы» жила своей обыденной повседневностью.. .

ДУМА  ПЯТНАДЦАТАЯ

СОНЯ

Соня  неожиданно проснулась и подняла голову. Хозяина не было, и вся домашняя обстановка дышала спокойствием, ничего нового, тем более опасного  вокруг не происходило и, видимо, не произошло ранее. Однако кошке было как-то тревожно. Что-то не так. Может быть, не дома... где-то рядом... А, может быть, и не рядом, а случилось что-то с Матвеем где-то в других местах, куда хозяина заносила нелегкая. Соня всегда очень переживала, когда Матвея долго не было дома, а когда он не приходил ночевать, она вообще не могла заснуть, ложилась на коврик у двери и печально страдала. Счастьем было возвращение хозяина домой, его ласки и доверительный разговор. Соня несколько часов после возвращения хозяина не отходила от него ни на шаг и ластилась к нему по-всякому, заглядывала в глаза... терлась о ноги и проявляла другие знаки внимания.

Однако сейчас какая-то тревога обуяла Соню. Она улеглась на привычное свое место ожидания - на коврик возле входной двери, полежала на нем больше часа, но тревога никуда не делась, а только стала еще тревожнее, трансформируясь порой в откровенную жуть. Ничего подобного с кошкой еще не случалось. Она стала сначала потихоньку мяукать , уставившись на дверь. Понятно, что никакой реакции на ее зов ниоткуда не было. Соня стала все громче и громче повышать голос, и через довольно непродолжительное время ее отчаянный: «Мяаау!» уже слышал весь подъезд, а вскоре - и весь дом.

Оля услышала призывный кошачий зов, когда подходила к подъезду. Из квартир стали кое-где выходить соседи, испуганно переговариваясь по поводу кошачьего отчаянного воя.

«Матвей куда-то пропал неожиданно  на карнавальном шествии... Какие-то там люди были странные... И дома его, по-видимому нет...»

Уже определив, что вопит кошка Матвея, которая ни разу за все те годы, что жила в этом доме, никогда ничего похожего  себе не позволяла (многие и не знали, что у Матвея живет кошка). Соседка Матвея по площадке нерешительно постучала в его дверь. Кошачий ор ненадолго стих... а потом снова начался на той же самой отчаянной тональности.

- Сейчас я... сейчас... - торопилась Ольга, отстраняя соседку от двери и доставая ключи...

Стоило ей отпереть замок и открыть входную дверь, как Соня белой молнией вылетела из квартиры и чуть ли ни сшибая с ног опешивших соседей, выскочила  из подъезда и унеслась куда-то в неизвестность.

Люди ничего не поняли и разошлись по своим квартирам.

...

Соня знала куда нужно бежать, знала, что там находится ее хозяин и знала, что ему сейчас грозит смертельная опасность.  Своими кошачьими мозгами Соня не могла предполагать, что ее вмешательство в судьбу хозяина никак ему не поможет,  и что все уже предопределено, и решено кем-то, кто руководит подобными процессами и их исполняет.

Кошка этого ничего не знала. Она только понимала, что ее любимому хозяину грозит опасность и не могла бросить его на произвол судьбы - она считала себя ответственной за его здоровье... за его жизнь.  Соня не понимала, что для спасения Матвея не хватит никаких ее кошачьих сил, и даже сил всех кошек их района и даже города. Она не знала откуда взялась та опасность, которая внезапно возникла на жизненном пути Матвея.  Соня только как-то подспудно чувствовала что-то необычное, какую-то невидимую, неотвратимую беду, нависшую над ее хозяином.

Впрочем, если и существовали в голове Сони какие-то мысли по этому поводу, то они никак не находили реализации в данной ситуации. То есть, главное кошке было понятно - хозяин находится в опасности и она, Соня, должна его спасти...

...

ДУМА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ЛИЦЕДЕИ

Два автобуса, на которых передвигался кукольный театр со своим реквизитом и постоянно пьяненькой труппой как-то незаметно стали не автобусами, а древними конными фургонами, в которые были запряжены по два серых осла. На первом фургоне сидел руководитель артистов чукотской внешности, а вторым управлял пожилой актер с печальным, пьяным лицом.  Он то и дело заглядывал внутрь фургона и спрашивал нетрезвым голосом кого-то:

- Ну что у нас нынче на очереди с тостами?

Клапан брезента после этого откидывался и лицедею подносился сосуд, наполненный некой подозрительной жидкостью.

Лицедей опрокидывал с удовольствием жидкость в рот, его невольно передергивало, и он возвращал стакан внутрь. Из внутренностей и первого, и второго фургона время от времени доносился пьяный женский и мужской гогот, звучали обрывки гитарных мелодий и отрывочные слова песен.

Граждане, участвующие в шествии и стоящие вдоль дороги, по которой это шествие двигалось относились к кукольным фургонам без особого почтения: некоторые даже плевали им вслед и кидали камни и навоз, который исторгали из себя, тянущие фургоны ослы. 

Как ослиный караван лицедеев попал в общую «карнавальную» колонну никто не заметил: ни сами артисты, ни участники шествия.

...

Сначала все было понятно и естественно: пьяная толпа, кордебалет, женщины в карнавальных костюмах, вроде бы и разодетые, как в индийских фильмах и в то же время откровенно полуголые. То и дело из разноцветных одежд появлялись всякие интимные части тел танцующих. 

Женщины ничуть тому не смущались, а даже наоборот старались показать все то, что в обыденной жизни скрыто одеждами.

Мужская часть зрителей этого шествия откровенно пускала слюни, глядя на мелькающие среди развевающихся облаков разноцветной легкой ткани голые ляжки, груди, животы и прочие женские прелести.

Нужно прибавить к этому развевающему разноцветию жаркие призывные взгляды фигуристых танцовщиц.

В  средине шествия шел небольшой оркестр, извлекая из своих инструментов какие-то простенькие мелодии больше похожие на скрип дверей. По две танцовщицы плясали впереди и позади этого убогого оркестра.

Сначала (когда праздничная колонна вышла на широкую улицу), впереди шли строем девицы кордебалета, следом в строю очутился Матвей со скованными руками, которые к тому же растягивали в стороны два зачуханных гоблинообразных  конвоира. Сзади Матвея подталкивали палками еще двое таких же сопровождающих.

Время от времени из кукольных фургонов появлялось какое-нибудь тело (мужское или женское) разодетое в разноцветное тряпье, с сигаретой или трубкой во рту.

По мере продвижения «карнавального» шествия вдоль тротуаров все увеличивалась толпа любопытных уродов да и в самой колонне все прибывал народ:  танцовщицы, музыканты, какие-то глашатаи, факиры с простенькими фокусами и другая разношерстная публика.

Каким-то странным образом внутри колонны оказался здоровущий (восемь лошадей) экипаж из труппы анального вокала, и эти исполнители мелодий из утробы человеческого  организма наглядно демонстрировали публике свои умения. 

Телега анальщиков была большая с высоким помостом, на который залазил то один, то другой исполнитель и показывал свои номера... Зрителям очень понравились  заморские гости, и они то и дело сопровождали очередное выступление этих умельцев громким, довольным

ревом.

Из одного фургона сзади, откинув брезентовый клапан высунулся маленький, кругленький человечек с пропитым лицом, с надетой на руку куклой - Петрушкой. Он завопил дурным голосом:

- Здравствуйте, господа и дамы... Перед вами сейчас выступит знаменитый чародей из Челябинска...

- Здравствуйте, здравствуйте запищал, якобы, Петрушка... Мы к вам пришли издалека на ваш знаменитый праздник...

Толпа на тротуаре засвистела, заулюлюкала и прямо в лицо кукле ударил большой ком из ослиного навоза, измазав заодно и кругленького человечка.

Тот сразу же спрятался внутри фургона, громко матерясь.

В толпе заржали и заулюлюкали благодарные зрители...  

Впрочем, у анальщиков тоже не все было ладно, и у них через пень-колоду получалось только половина номеров.  Очень хорошо поначалу шел, так называемый, «выстрел из гранатомета». Это когда две дамы становились друг перед другом, нагибались, задирали юбки и  с шумом выпускали из кишечника воздух. А в этот момент два их партнера поджигали эти выпускаемые газы... Еще один человек во время выпуска дамами газов громко бил колотушкой в бубен, имитируя выстрел. Эффект от подобных «выстрелов» был замечательный.

Однако другие номера, связанные с вокальным исполнением,  в виду наличия постоянного шума движущейся толпы, совсем не было слышно, и устроители оставили свои грандиозные затеи и демонстрировали только «выстрел из гранатомета», который неизменно вызывал восторженный рев толпы.

...

ДУМА  СЕМНАДЦАТАЯ

АУТОДАФЕ

Соня  нашла «карнавальное» шествие уже недалеко от главной городской площади. К этому времени и месту колонна набрала в себя уже много народа. И шедшие в колонне люди, и стоявшие вдоль обочин и тротуаров как-то все больше и больше активизировались: то и дело где-то организовывался небольшой круг, в котором водили хоровод  разные личности и в обычных одеждах, и в откровенном тряпье и даже расфуфыренные, якобы, господа. Особо обращали на себя внимание кучка трансвеститов в обтягивающих толстые ляжки розовых и желтых лосинах не первой свежести с плохо выбритыми лицами и намерено выставленными на показ буграми между ног.  Движение процессии замедлилось. И в первом ряду оказался Матвей, которого веревками  растягивали в разные стороны две грязные, растрепанные личности.

Девушки из кордебалета заняли место слева от Матвея, оркестр расположился справа... Остальная толпа стала размещаться вблизи распятого Матвея, но впереди от него место было совершенно пустое (только посредине пустой площади стоял высокий деревянный столб.

Соня оказалась впереди стоящей у тротуара толпы и, видимо, хотела подбежать к своему хозяину, но на нее шикнули сопровождающие Матвея, держащие веревку и их подручные.

Соня заметно пыталась подбежать к хозяину, пыталась протиснуться сквозь толпу...  у нее ничего не получалось, она металась впереди стоящих на тротуаре людей... и тут ее кто-то очень сильно пнул ногой так, что животное подлетело чуть ли ни выше человеческих голов, и упало куда-то в толпу.

Раздался свист и гогот, крики:

- Бей эту тварь! Топчи ее... Это суккуб... Держи ее... Тащи ее сюда! К столбу ее вместе с хозяином!

В толпе произошло неожиданное шевеление, ругань и звуки ударов, отчаянное мявканьк кошки, злобное людское пыхтение и шипение...

Какой-то гоблеобразный, грязный тип наклонился к лицу Матвея и прошамкал ему в лицо беззубым ртом:

- Вот и все... Немного тебе осталось...

- Как... Почему... встрепенулся Матвей... - Но гоблина уже рядом не было...

Когда люди отхлынули из этого места, то на обочине осталась только очень грязное в крови и навозе бывшее еще мгновения назад пушистым молочно-белым  тельце добрейшей кошки Сони... Ни в чем не виноватом животном, которое просто оказалось на пути у опасно вздрюченной человеческой массы.

Оля подошла на место расправы, увидела кошку совершенно бездыханную, лежащую в придорожной грязи, сняла с себя праздничную кофту, потихоньку подняла истерзанное тельце животного, прижала его к себе.

Удивительно, но Оля ощутила слабое сердцебиение животного, кошка потихоньку дышала через разбитый кровоточащий рот.

Слезы у девушки потекли как-то неожиданно и обильно... они капали и на искалеченное тело животного и на его разбитую голову...

Оля смутно видела и плохо понимала, куда она идет и зачем, но старалась не особо тревожить кошку.

Вокруг нее бесновалась толпа.

Люди (хотя те уроды, который кублились вокруг Ольги мало походили на венец божеского творения),  двигались в какой-то яростной фанаберии, все кружилось и вертелось на площади, на которой оказалось бывшее «карнавальное» шествие.

Грязные в обносках вакханки прыгали в хороводах вместе с козлищами и вопили, призывая к себе какое-то божество. Они задирали юбки, демонстрируя под ними грязную, вонючую плоть... вываливали из грубых рубах сморщенные груди, трясли ими и гоготали при этом.

Вертящиеся возле них козлища лапали вакханок за все доступные места, а те визжали и еще интенсивней скакали в толпе.

Ольга шла неведомо куда, сосредоточившись только на кошке, которую нужно было как-то спасти из разгулявшейся вокруг бесовщины.

Время от времени Ольга видела Матвея, которого остановили возле какого-то деревянного помоста: он с ужасом уставился на него и закричал:

- Оля - это не карнавал... Это аутодафе... [Праздничное сопровождение осужденного на казнь ]

Матвея тут же оттеснила куда-то в сторону беснующаяся толпа. Он исчез из виду, и тут снова послышался его голос,

- Оля! Это аутодафе!

«Что это такое аутодафе? - подумала Ольга, - Откуда взялся весь этот ужас? Причем здесь кошка?  А Матвей?

Неизвестно зачем и почему... с какой целью и кто... организовал эту расправу?

Таверна «Две кобылы» выходила на площадь своей пыльной террасой.

...

ДУМА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

КОСТЕР

Последний раз увидела Ольга Матвея, которого все тащили куда-то его конвоиры. Они дергали его то вправо, то влево, осаживали назад и толкали вперед

Из-за толпы не было видно, но слышалась какая-то возня впереди , какая-то непонятная и жуткая суета тех страшных людей, в рваных, грязных одеждах, которые ни с того ни с сего развили довольно бурную деятельность.

Кошка на руках у Оли немного пошевелилась, но потом опять замерла, еле дыша разбитым ртом.

Где-то впереди толпы раздался грохот конной телеги по мостовой, завоняло резко то ли керосином, то ли чем-то другим столь же вонючим, и сквозь бурлящую людскую массу доносился стук топоров, визг пил и ругань невидимых рабочих.

Матвей наблюдал, как очень вокруг единственного деревянного столба, стоящего посреди пыльной площади, очень быстро стараниями откуда ни возьмись взявшихся рабочих стал вырастать помост вокруг которого навалили кучи веток, дров, каких-то досок и другого деревянного мусора.

Как из-под земли появившийся Палач в соответствующем одеянии обходил это сооружение вокруг и поливал его чем-то очень вонючим из огромной стеклянной бутыли.

Палач вылил всю жидкость до последней капли, потряс бутыль и бросил ее куда-то в середину кучи мусора.

Матвею все стало ясно...  Сразу резко зашумело в голове, вокруг гудящие, визжащие, рычащие и прочие звуки почти совсем заглушились, и во всем теле начала проявляться неожиданная легкость, и все равно мысли путались в еще живом мозгу, разлетались в неизвестность, в ушах стоял оглушительный звон...

Но двинуться самостоятельно он не смог, и конвоирам пришлось  тащить его на импровизированный помост.

Матвея тянули за веревки, за наручники, толкали в спину и даже волокли по грязным серым камням мостовой.

Похоже ни своим телом, ни сознанием Матвей уже не владел, когда очутился у сходни проложенной сверху досок и бревен наваленных для костра.

Наверх к столбу Матвея затащил Палач. Он сноровисто прислонил его к столбу и ловко примотал к нему его тело так, что Матвей не мог пошевелиться. Он в последний раз окинул прощальным испуганным взглядом визжащую, прыгающую, бурлящую страшную, грязную толпу...

Перекошенные, злые, беззубые  безумные лица. Но все это уже было на грани восприятия, потому что сознание Матвея куда-то уплывало, растворялось в окружающем... он был почти что в обмороке.

Палач надел на голову Матвея мешок и завязал  его шнурки на затылке...

Все - Палач быстро сбежал по специальной сходне, которую положили сверху дров для костра. Немного отошел от этой дровяной кучи и поджег небольшой факел...

Он побежал вокруг  кострища, поджигая дрова через два-три шага. Когда Палач обежал полный круг, пламя уже разгорелось с полной силой.

По площади пахнуло смертельным жаром.

Кошка на руках Ольги встрепенулась, открыла глаза, быстро соскочила с рук и побежала к костру...

Условно, конечно, побежала. Соня упала на мостовую, присела и мявкнула от боли. хотела быстро рвануть к костру, но ничего не получилось. Она кое как проползла в первые ряды, хромая и припадая на все конечности стала двигаться к костру.

На кошку шикали, пытались отогнать, но она упорно стремилась к огню сначала чуть ли ни ползком, а потом, уже почувствовав, видимо, жар смертельного пламени и собрав последние силы в отчаянном прыжке кинулась по уже загоревшимся сходням наверх к  Матвею...

Над растрепанным человеческим сборищем, над безумной толпой отребья... Над лошадьми, ослами и телегами прорвался отчаянный крик умирающего в адском пламени человека...

А крик красивого белого животного, которое не оставило в смертельной беде  своего любимого хозяина, прозвучал намного тише... И мало кто его услышал, только те, кто стоял ближе всех к костру.

Правда, те, кто все-токи расслышал тихий плачь Сони, особо на него не среагировали, потому что были активные участники свершившегося аутодафе (вместе издохли еретики проклятые...)  устроители показательной казни, лицемерно именуемой в церковных анналах лишением жизни без пролития крови.

По церковным канонам казнь еретика прошла согласно установленного плана.

В небо от вершины костра рванулся большой сгусток плазмы, а вслед за ним сгусток поменьше. Обугленные останки Матвея и Сони скрыла стена огня, которая с жутким гудением и яростью рвалась в небо...

Плазменные сполохи Матвея и Сони вместе взметнулись ввысь...

Отблески пламени ненадолго отразились в витрине таверны «Две кобылы».

...

ДУМА ПОСЛЕДНЯЯ

СОБИРАТЕЛЬ ДУМ

Писатель с хрустом потянулся, обозрел на экране монитора последнюю страницу своего произведения. Поставил точку и встал из-за стола.

Все было написано, прочитано десятки раз, выверено и выстроено согласно им созданного внутреннего порядка.  Как и задумывалось. Вот только пока понятно все было только ему одному, как отнесутся к его работе читатели - неизвестно. Однако  если по этому поводу принять постулат знаменитого американского режиссера Дэвида Линча, который говорил о своих произведениях, «что они не для всех и чтобы их понять нужно увидеть главное...» А это, увы, дано не всем...  

Сей постулат существовал, как бы, в поддержку автора. И в крайнем случае, если ничего не понималось и никто никак не реагировал на его труды, то можно было оправдаться тем, что не все поняли его творчество, и здесь бродят по всему  произведению скрытые и открытые мысли, явно или подспудно считывающиеся со страниц... Чего?

Книги...

Нет, то, что создал автор - это не книга... Не роман, не пьеса... не повесть или еще чего-нибудь похожее. Поэтому и повествование здесь идет, как бы, через пень-колоду и мысль автора мечется в восприятии, как молодой жеребец перед препятствием в соревновании  по конкуру. 

Поэтому автор решил, что он будет здесь собирателем дум, из которых получится эпидерсия...

Это была последняя дума.

Автор встал из-за стола. Кошка Соня, которая до этого момента удобно развалилась между монитором и клавиатурой и дремала в свое удовольствие не обращая внимания на его манипуляции с клавиатурой  и на то, что Автор то и дело убирал с клавиш то ее хвост, то лапы, то двигал ее  туда-сюда, чтобы она не мешала печатать.

Кошка сладко потянулась, чуть ни сбросив клавиатуру на пол. Лежа на спине посмотрела внимательно автору в глаза. То ли увидев что-то зовущее в его взгляде (то ли наоборот - ничего не увидев), спрыгнула на пол и стала тереться о его ноги.

Соня была кошкой очень вежливой, мяукала редко и тихо, и внимание к себе просила очень аккуратно... как-то стеснительно.

- Что, Соня, кончились наши «думы» теперь настает время читателей... Вернее, даже не читателей а толкователей дум...

Кошка в ответ, как бы, походя глянула на Автора и ушла куда-то по своим кошачьим делам. Впрочем, вряд ли это были какие-либо значимые дела, на которые можно бы было обратить внимание хозяина.

«Скоро ты станешь знаменитым символом  наших с тобой дум... Нашей фанаберии хаоса... Старокобыльего переулка... Прадедовых болот» и прочей эпидерсии... (хотя бы в глазах Автора)   

Автор на это надеялся...

Собака с лягушкой на голове все также сидела напротив таверны «Две кобылы». Прадедовы болота продолжали жить своей непонятной жизнью... время от времени соприкасаясь с жизнью обычных граждан какими-нибудь нелепыми метаморфозами.

Иван ТРОФИМОВ