Веретено » Страшные истории на KRIPER.NET | Крипипасты и хоррор

Страшные истории

Основной раздел сайта со страшными историями всех категорий.
{sort}
Возможность незарегистрированным пользователям писать комментарии и выставлять рейтинг временно отключена.

СЛЕДУЮЩАЯ СЛУЧАЙНАЯ ИСТОРИЯ

Веретено

© Софья Ролдугина
5 мин.    Страшные истории / Золотой фонд    Helga    30-09-2020, 12:34    Источник     Принял из ТК: - - -

Про избу, что на отшибе стояла, недоброе говорили. Да и про хозяйку саму — не меньше. Что, мол, если забредет на огород ее какая-нибудь скотина, коза, там, или корова — непременно потом заболеет. Ребятня босоногая за подвиг почитала ночью через плетень перемахнуть да заглянуть в окно, а то и до утра просидеть под ним, в три погибели скорчившись. А потом рассказывать, что до рассвета лучина горела, мол, да жужжало колесо прялки.


Но если приключалась с кем хвороба, немочь нападала — все одно, за Белый Яр шли да уже от калитки начинали кланяться и просить:


— Не оставь, Меланья, помоги! Занедужил дед, не встает с полатей!


Никогда еще хозяйка не отказывала. Бывало, и дело на середине бросала — хлеб недопеченный, скотину недоеную, избу неметеную — так и шла сразу.


Придет, травок заварит, побормочет что-то — глядишь, и отступит хворь.


Те из просителей, кто поумней, сразу предлагали в ответ воды наносить, или дров нарубить, или порог покосившийся поправить. На пироги зазывали, угощали лесными ягодами и медом. Меланья подарки с поклоном принимала, за услуги благодарила — и расходились все друг другом довольные.


Но стоило кому-нибудь о плате хоть словечко проронить или кошель с медью сунуть, сразу хмурились брови, губы в нитку поджимались:


— Ничего мне не надо. Смогла — помогла. Все ж люди...


Словом, хоть и говорили разное, но любили хозяйку, а за глаза звали — наша Мила, и в обиду чужим не давали. А летом и осенью, когда муж ее в дружине за князя воевал, частенько заглядывали — по хозяйству помочь.


Так и жили.

∗ ∗ ∗


Лето в этот раз выдалось сухое, дымное, заполошное. Поговаривали, пшеницы мало уродилось, яблоки в садах еще в завязи наземь попадали, грибов в лесу — тех и туеска не наберешь. Но белоярских напасть миновала. В низине земля не так уж сохла, а может, пряжа, в колодец брошенная, Мокоши подношение, помогла... Кто знает. Все одно — голода не боялись.


Но то у Белого Яра.


В других местах куда хуже было. Кое-где, слухи ходили, и вовсе дома по сухому времени от искры или молнии, как пакля, заполыхали — целыми деревнями выгорало. Кто выживал — в город тянулся, там всяко работа есть, а значит, и крыша над головою, и миска похлебки. Иные же, которые к зверям поближе, в кучи сбивались и грабить шли своих же соседей, что поудачливей. К таким вот волчьим стаям порой вожаки примыкали — люди лихие, разбойные.


Хоть и были такие подорожные вольницы небольшие, человек по десять, но боялись их похлеще мора.


Потом, правда, полегче стало. Сжали пшеницу, в снопы связали, смолотили... Как урожай отпраздновали-отгуляли — дожди полили. Белоярские больше по избам сидеть стали, кроме Меланьи. Она-то, почитай, каждый вечер на дорогу выходила, с холма глядела, милого своего ждала. Что дождь, что ветер — ей все одно.


Потому-то первая незваных гостей и заметила.


...Эта "волчья стая" не такая уж и большая была, всего-то пять человек, да больно вожак оказался грозен. Хоть и седой, а при сабле, через всю рожу рубец страшенный — с таким и мать родная не узнает. А глаза-то... Как колодцы с гнилой водой. Сразу видно — такому человека загубить, что комара прихлопнуть. Да и остальные ему под стать — злые, но тихие, едут на лошадях молча, только сбруя бряцает.


И зоркие.


Хоть и дождь лил, а все ж девичью фигурку у камня заметили.


— Ты чья будешь? Белоярская?


Голос у вожака хриплый оказался — будто ворона закаркала. Так бывает, коли горло в драке перешибут, но не насмерть, а так, чтоб зажило потом.


— Белоярская.


Сощурился вожак, знак своим прихвостням сделал. Тронули они поводья — лошади встали полукругом. Позади — камень холодный, впереди — конское дыхание шумное. Тут и парнишка-то не проскользнет, не то, что девка с юбками до земли, в платке намокшем. Однако ж стоит — глаза не прячет, только губы побелели.


— Коли белоярская, может, и дорогу к деревне покажешь? Погорельцы мы, люди бедные. А у вас, говорят, богато живут... С каждого двора по горсти серебра — авось не обеднеете. Так?


Говорит с издёвкою, глумливо. И эти, рядом, ухмыляются. Самый молодой еще и взглядом под платок норовит забраться. А в деревне хоть и не бедствуют, а лишнего мешка зерна нет, не то, что кошеля с серебром. Где-то свадебку по осени играть собрались, где-то дети малые...


Меланья голову подняла, прямо в глаза вожаку взглянула.


— Отчего не показать. Покажу. Только с утра. Дорогу размыло. И пеший ноги переломает, по темноте-то, а уж конный...


Оглянулся вожак, привстал в стременах. И правда, солнце-то уже садится, а дорога вниз идет. Коли здесь под копытами месиво, то что там-то будет?


— С утра, говоришь... — щерится. — А сейчас — назад поворачивать прикажешь?


Думал — стушуется, а она только плечами пожала.


— Зачем же сразу — поворачивать. Моя изба на отшибе стоит — вон, у леса, по тропе. Коли дров нарубить поможете, в сарай пущу на сене переночевать.


Захохотал вожак:


— Может, и накормишь еще?


— Накормлю, ежели щами постными не побрезгуете.


Тут уж задумался седой. На юродивую девка не похожа, а живет на отшибе — видать, не любит деревенских, да и они ее тоже. Может, отомстить кому хочет? Али не понимает, кто пожаловал?


Потом рукой махнул. Никуда деревня не денется, а ночью на колдобинах и впрямь можно ноги коням переломать. А девку на ночь связать можно, чтоб не побежала к своим, не предупредила.


— Уговорила, — усмехнулся. — Показывай дорогу, — и кивнул своим дружкам.


Думал вожак, заведет их девка в болото, однако ж не обманула она — в избу зазвала. Коней под крышу пристроила, к своей скотине. В печь сунулась — и вправду горшок щей вытащила.


Вожак удивился:


— Надо же, не соврала!


— А чего врать-то? — девка все так же плечами пожала. — Вас я накормлю, глядишь, и мужа моего на дальней стороне куском хлеба не обделят.


"Так вот оно что, — смекнул вожак. — Суеверная. Боится за благоверного, потому людям не отказывает". А вслух сказал:


— Как звать-то тебя, блаженная?


— Меланья я. Деревенские Милой кличут.


Ровно ответила — хоть бы раз голос дрогнул.


Поела вольница подорожная — и повеселела. Это на ветру, на дожде легко вид суровый держать, а попробуй в тепле и сытости хмуриться. Разговорились, конечно. Кто-то байки травит, кто-то хохочет, кто-то на Меланию глаз положил — фигура-то у нее видная. Да и сама она, верно, хозяйка хорошая — в избе порядок, чистота, прялка — и та затейливо украшена. Только веретено старое, потемневшее.


— Так как — дров не нарубите?


Вожак про себя усмехнулся — и не боится спрашивать. Вот ведь смелая! Или глупая?


— Вот вернемся из деревни завтра — и нарубим, — хохотнул. — А покуда радуйся, что хоть тебя не тронули.


Пугает — а ей хоть бы что. Только косу потеребила черную.


— Благодарствую и за это. Коли сами работать не желаете — мне-то хоть дозволите? — и на прялку кивнула.


Шайка хохотом грохнула. Ишь, работящая! А вожак только рукой махнул.


— Иди, пряди. Кто ж тебя не пускает.


Села, по кудели рукой провела... Колесо крутанула тихонечко — нить потянулась. Молчит Меланья, трудится, будто никого больше вокруг и нет. Только напевает вполголоса, а что — не разобрать. То ли причитает по-своему, по-бабьи, то ли просто бормочет, что в голову взбредет.


Тянется нитка длинная,

       Тянется ночка долгая,

       Ай, госпожа небесная,

       Выгляни из-за тученьки!

       Ты из недобрых помыслов

       Нити прядешь шелковые,

       Сны навеваешь горькие,

       Веки смежаешь дрёмою.

       Али ты младшей дочери

       Нынче откажешь в помощи?

       Али ты сны тяжелые

       Злым не навеешь ворогам?


Долго ли, коротко ли — стих дождь. Разбежались тучи, посеребрила луна листья мокрые, траву и плетень дальний. Нахмурился вожак: хоть пили все простую воду, но захмелели, как от вина. Один глаза закрыл, сонный. Следом за ним другой на руки сложенные голову уронил. А Меланья знай себе нить из кудели тянет... Отяжелели у вожака веки, свинцом тело налилось. Лунный свет из-за ставней в глаза бьет, и чудится разбойнику, что распустились у хозяйки косы, до самого пола свесились волосы. Веретено растет, все больше и больше оно, скоро уж в рост человеческий сделается...


Встала Меланья с лавки, подошла к тому разбойнику, что у самого края спал — и рукой по голове ему провела. Потянулась к веретену тоненькая ниточка. Закрутилось оно снова, да только уже не кудель прядет — плоть человеческую.


Распахнулось окошко, лунный свет заливает горницу, будто молоком. Тихо поет хозяюшка...


Тянется ночка долгая,

       Тянется нитка длинная,

       Ладно работа спорится,

       Будет обнова милому.

       Кожа и кудри буйные

       Мягкою станут пряжею —

       И рукавицы на зиму

       Сделаю я любимому.

       Белые кости прочные

       Нитками станут крепкими,

       Буду я ткать без устали,

       Кунтуш сошью для милого.

       Нити из плоти мягкие,

       С шерстью овечьей схожие.

       Коль полотно я сделаю —

       Только кафтан получится.

       А напоследок милому

       Выпряду я из кровушки

       Алого шелка яркого,

       Будет рубаха к празднику.


Спряла одного разбойника — к другому обернулась... Последним вожак остался. Зацепила от него нитку хозяйка — и вздохнула.


— Что ж ты пошел за мной, человек? Али не видел, что тени я не отбрасываю? Али не заметил, что под дождем на мне платье сухое было, только платок вымок? Зачем тебе злоба и жадность глаза застили? Не ходить тебе по деревням больше, не требовать серебра, не пугать чужих жен. Радуйся, что не сестре моей под руку попался — та и вовсе заживо прядет.


Сказала так — и рукой по глазам его провела. Уснул вожак вольницы подорожной, спряла его хозяйка — а он и не почуял.


Ночь миновала, утро и день. А вечером пастушок в деревню вернулся радостный — лошади на луг забрели. Без сбруи, без подков — совсем ничейные. Долго спорили, что с находкой делать, да потом староста велел Меланью позвать. Ее, мол, дело сторона, как скажет — так и будет. Только раз она глянула на лошадей и посоветовала:


— Продайте и деньги поделите, что тут судить...


А как грянули морозы, инеем ветки расписали — воротился муж Меланьин, любимый да ненаглядный. Многим друзьям чужеземные гостинцы привез, а самые богатые — жене своей верной.


Да только она сама его встречать с подарками вышла. А он смотрит, обнимает ее и смеется:


— Краса ты моя ненаглядная! Хоть сирота, а такая рукодельница — как ни вернусь домой, каждый раз меня обновкой радуешь!


деревня ритуалы странные люди
5 144 просмотра
Предыдущая история Следующая история
СЛЕДУЮЩАЯ СЛУЧАЙНАЯ ИСТОРИЯ
3 комментария
Последние

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
  1. Darkiya 23 декабря 2021 21:11
    Милота :>
  2. Татьяна Б 18 июня 2024 10:04
    Замечательно написано, от души! Порадовали, спасибо!
  3. Папа Стиффлера 18 июня 2024 23:26

    Мда... Будто сказка на ночь...😊 

    Вроде бы, и кровавая - но добрая такая...😊 

    И как такое золото мимо моего взгляда прошло ?! 

    Однозначно, зачОт !😊👍

KRIPER.NET
Страшные истории