ГЛАВА 1 — «Наследство, которое лучше бы не доставалось» Когда я увидел дом впервые, у меня возникло стойкое ощущение, что он меня разглядывает. Не просто стоит себе старый особняк в ленинградской глуши — а именно разглядывает , как бабка на рынке, которая пытается понять, не украл ли ты у неё картошку. Дорога к нему была такая, будто её прокладывали пьяные геодезисты, а потом сверху прошёлся ледник. Лес вокруг — тёмный, мокрый, с ветками, похожими на пальцы. Болото справа — булькающее, как желудок после дешёвой шавермы. И туман… Туман был такой плотный, что я пару раз проверил, не забыл ли включить ближний свет. Хотя я ехал днём. Особняк стоял на небольшом холме, как старый генерал, который давно умер, но всё ещё пытается командовать. Дерево почернело от времени, крыша провисла, окна — кривые, будто кто-то их рисовал наспех. И главное — архитектура не складывалась в голове. Я смотрел

О ПУСТОТЕ А ты чувствуешь пустоту иногда? Ну вот просто так, ни с того ни с сего. Стоишь в очереди в магазине, или едешь в автобусе, или смотришь на человека, который что-то говорит, а внутри — как будто выключили свет. Не больно, не грустно. Просто нет ничего. Я думаю, самое неприятное в пустоте — то, что её нужно чем-то заполнять. Она же не спрашивает, хочешь ты или нет. Она просто есть. Как дыра в кармане: сначала мелкая, а потом раз — и ключи выпали. И ты начинаешь шарить по сторонам в поисках чего угодно, лишь бы заткнуть. Ты когда голоден — душа ведь лежит к сладкому батончику с орехами. Вкусно, быстро, и вроде как праздник. А то, что сахар — белая смерть, так это когда ещё будет. Может, и не будет. Может, именно этот батончик — самый безопасный вариант из всех возможных. Ну подумаешь, пара лишних граммов, подумаешь, стоматолог потом скажет что-то невнятное про эмаль. Зато сейчас

Дом номер 29 по улице Ленина был непримечателен до скукоты. Серая панельная десятиэтажка, таких тысячи на окраинах любого постсоветского города. Жильцы в нем менялись, старики умирали, молодежь съезжала, но лифт — грузовой и пассажирский в одном лице — работал исправно. Он громыхал, скрипел, двери закрывались с протяжным выдохом пневматики, но возил. О его странности знали только старожилы. Точнее, не знали, а догадывались на уровне подсознания, передавая это чувство детям в виде короткого, невнятного запрета: «После двенадцати ночи в пятницу лифтом не пользуйся. Лучше пешком». Антон снимал квартиру на седьмом этаже всего третий месяц и в приметы не верил. Во вторник он задержался на работе, потом пил пиво с другом в баре, и домой вернулся, когда часы на телефоне показывали 00:07. Ноги гудели, лифт был прямо напротив входа. Он нажал кнопку вызова. Лифт приехал не сразу. Сначала внутри

Рассказ основан на одноименной песне группы «Ангел хранитель» Глава 1: Побег из города Киев, февраль 1902 года. Мороз кусал пальцы даже через перчатки, а ветер с Днепра гнал снежную пыль по брусчатке Владимирской улицы. Я стоял у окна своей квартиры — просторной, с лепниной на потолке и видом на купола Софийского собора — и чувствовал, как стены давят на меня. Успешный предприниматель, как говорили обо мне. Торговля лесом, склады в Подоле, контракты с австрийцами — всё шло как по маслу. Но эта жизнь, полная встреч, счетов и суеты, высасывала из меня душу. Шум города — извозчики, крики торговцев, звон колоколов — проникал даже сюда, в мой уютный уголок. Я устал. Мне нужна была тишина. Диковинка. Что-то настоящее, не вылизанное городскими руками. Я давно мечтал о доме в Карпатах. Не о тех модных дачах, что строят богачи подо Львовом, а о чём-то старом, аутентичном, затерянном в лесах.

Четыре года назад, во время летних каникул между десятым и одиннадцатым классами я захотел испробовать самостоятельной жизни и на время переехать в бабушкин деревенский дом. Бабушки к тому моменту уже два года как не было в живых, и дом родители решили продавать, но никак не могли собраться. Мама сначала была категорически против моего желания, но потом папа убедил её, что ничего страшного не случится, если я немного поживу отдельно. Он даже сказал, что будет иногда переводить мне деньги, только с тем условием, что я не буду устраивать в доме разные непотребства и беспокоить соседей. Так что в одно прекрасное утро я собрал вещи и перебрался в деревню. Дом был самый что ни на есть колоритный: двухэтажный, со множеством комнат, вместительным подвалом, огромной печкой.. Несмотря на изрядную захламлённость, он давал ощущение простора. Тогда я впервые оказался в нём в полном одиночестве, и

Казалось, это никогда не закончится. Моя жена вечно будет остервенело кричать в трубку, а я молча её слушать, рассекая такую же бесконечную трассу, что торопливо вырисовывалась из ночной темноты. Когда линия резко оборвалась, я откинул голову чуть назад и с облегчением выдохнул. Хвала Богам – в этой глуши дерьмовая связь. – Эта женщина скоро выжмет из меня все соки. – Чётко и ясно отчеканил голос в голове. С подобными мыслями я погружался в яму неприятных воспоминаний и сожалений. Яркий свет ударил мне в глаза, выведя из тяжёлых раздумий. Светящаяся и мигающая всеми цветами надпись «ОТЕЛЬ ИГИС» красовалось на крыше здания. – Дома ждут. – Громогласно заявил голос. К горлу подступил ком – домой не хотелось. В голове резко вспыхнули образы, как любимая супруга начинает грызть меня прямо с порога, подобно монстрам прячущимся под детскими кроватями. Когда страдальчески сморщенный лоб и

Домик мне сразу понравился. Место было красивое, если не сказать - сказочное. Дом был большой и просторный, с не менее большой прилегающей к нему территорией. Здесь был небольшой пруд, вытянутый, овальный, примерно метров 20-25 в диаметре, с голубой, немного зеленоватого оттенка водой. На участке не было деревьев, кроме кривой березы на берегу прудика, в основном растительность представляла собой кустики с сочными листьями. Хозяин участка, бодрый пожилой мужчина лет шестидесяти, с почти лысой головой и крепким пузом. Звали его Алексей Александрович, или же просто - Саныч. Двигался он резво, разговаривал четко и вежливо, а глаза у него были весьма честные. Мужичок был добрым, и вся его внешность производила приятное впечатление. Возможно, я сразу бы и купил участок у этого приветливого дядьки, если бы меня так сильно не напрягала столь низкая цена. - Дядь Саш, а почему вы такой райский

Весной прошлого года Анна с мужем Сергеем и семилетним сыном Михаилом окончательно продали квартиру, решили сбежать от городской суеты и обосноваться в таунхаусе за городом. Дом был уже полностью готов, в мае рабочие окружили участок забором из профнастила высотой метра в три. Выходов с участка было два: основной - с раздвижными воротами, откуда с улицы шла подъездная дорога в гараж, и задняя калитка на задворках - она вела на узкую тропинку, тянувшуюся между кирпичными таунхаусами. В семье как-то было принято всё время запирать этот выход - не то, чтобы опасались воров, но закрытая на засов калитка придавала какой уверенности. Передние ворота впрочем были распахнуты почти всегда - выезд из гаража выходил на освещённый бульвар в английском стиле, с фонарями и скамейками. Всё началось в один летний день: Сергей вызвался помочь соседу с установкой электрики. Вернулся он уже под вечер -

Я не верю в мистику. Не верил. До одного случая. Я тогда работал курьером третий месяц. Работа не из лучших, но платили стабильно. Это история о том, как один заказ изменил всю мою жизнь и мои взгляды на мир. Помню, как я шёл по улице, держал в руках тёплую коробку с пиццей, думал о чаевых и о том, что купить на следующую зарплату. А потом... Это был обычный пятничный день. В приложении пришел заказ — большая пицца «Четыре сыра». Адрес: улица Черкасова, дом 13, квартира 61. Адрес оказался незнакомым. Никогда не слышал об этой улице, хотя родился и вырос в этом городе. Навигатор сначала завис на пару минут, а потом повёл меня через дворы, по узкой дорожке вдоль старого забора. Дом стоял в самом конце тупика. Девятиэтажка выглядела будто заброшенная: чёрные оконные проёмы, облупившийся фасад, дверь немного покосившаяся. Внутри - неработающий лифт, ржавые почтовые ящики, спёртый воздух,

Как только не назывался этот город. Из молодежи мало кто помнит название Прей-Нокор. Некоторые знают его как Сайгон, с тех пор как сюда пришли французы, а затем и американцы. Для других он навсегда остался в памяти под гордым именем Хошимин, после победы, которая изменила судьбы миллионов. Но для меня этот город запомнился как адское место, и именно поэтому я сбежал оттуда быстрее, чем американцы при наступлении генерала Ван Тьен Зунга на столицу Южного Вьетнама. Я Нгуен Куанг Донг, не успел стать настоящим солдатом Вьетконга. Основные боевые действия обошли меня стороной, и я благодарен судьбе за это. Однако после объединения страны сотням тысяч таких, как я, пришлось искать новые занятия и способы выживания. Лично мне повезло: я остался в армии, но моя новая должность заключалась в охране сильно разрушенного и жутко заброшенного здания, расположенного по адресу 727 улица Тран Хун Дао.