Хочу поведать вам историю, которую рассказал мне мой сосед, Иван Петрович Гордеев, в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году, за день до его смерти. Но прежде, налейте мне, хочу выпить за его упокой. *** Нужно отдать должное Ивану Петровичу – достигнув столетнего рубежа, он всё ещё передвигался по дому самостоятельно, не требуя посторонней помощи. Не то что я сейчас, в свои восемьдесят. Единственной странностью, как мне тогда казалось, было то, что он носил своеобразный аппарат. Это была система из кожаных ремней, которые охватывали череп, фиксировались на затылке пряжками и сходились у подбородка. К той конструкции была прикреплена изогнутая стальная пластина, которая плотно прижимала нижнюю челюсть к верхней, не давая рту раскрыться больше, чем на несколько миллиметров. Я часто к нему наведывался – приносил соления, помогал по дому, колол дрова – и нередко замечал, как старик стоит

Эта история произошла с молодой девушкой по имени Аделя которая жила на дороге Ыссык куля. Она росла без отца и жила вдвоем с матерью, которая зарабатывала на жизнь тяжелым трудом на местном базаре. Приближался выпускной бал. Гуляя с матерью по рынку, Аделя увидела в одной из лавок невероятно красивое белое платье. Девушка загорелась желанием пойти на праздник именно в нем и попросила маму о покупке. Но у женщины не было таких денег, о чем она с грустью и призналась дочери. Аделя сильно расстроилась. Видя печаль своего ребенка, мать решила сделать всё возможное: она купила ткань и ночами, вручную, сшила для дочери то самое белое платье. Оно получилось прекрасным, и Аделя была счастлива. Настал вечер выпускного. Аделя веселилась с друзьями, празднуя начало новой жизни. Время пролетело незаметно, стемнело, и гости стали разъезжаться по домам. Так как Аделя жила далеко, а денег на такси у

Пиццерия кота Барсика Стальные сказки и кошачьи глазки Часть 1. Новая жизнь и старый портрет Меня зовут Лёха. Если вам кто-то скажет, что после пяти лет за кражу со взломом человека уже ничем не испугать — не верьте, это полная чушь. Назовите меня «бывшим медвежатником», и я, может, даже гордо хмыкну. В своё время я мог выпотрошить практически любой сейф, где механика стояла сложнее дверного засова. Но закончилось всё предсказуемо — парой судимостей и отсидкой. Вышел по УДО. Когда за тобой закрываются ворота зоны, Питер встретит тебя не романтикой мостов, а серым дождём, пронизывающим ветром и полным отсутствием перспектив. С моей справкой путь один: либо назад в криминал, либо грузчиком на склад за гроши. Но я твёрдо решил завязать. Наработался, хватит. Хотелось просто жить: покупать нормальную еду, платить за съёмную «однушку» на окраине и не оглядываться на каждый проезжающий уазик.

Машина надрывно гудела, проглатывая километры разбитого осеннего асфальта. За заляпанными грязью окнами в сырых сумерках медленно проплывали черные силуэты деревьев. Я сидел на заднем сиденье и прижимался лбом к холодному стеклу, которое немилосердно вибрировало на каждой кочке. В моей голове не было совершенно никаких связных мыслей. Там зияла сплошная, выжигающая внутренности черная пустота. Я закрывал глаза и раз за разом видел один и тот же момент. Мой маленький Вадик. Он стоял прямо передо мной, напуганный, совершенно беззащитный. Его детские губы дрожали, и он успел произнести только два коротких слова: «Папа, папа». А в следующую долю секунды лезвие этой проклятой мясной твари со свистом рассекло воздух. Голова моего мальчика отделилась от плеч и упала на влажную землю. Я видел это своими собственными глазами и не смог сделать абсолютно ничего. Я просто стоял там, парализованный

Расширенная версия работы «Голос в воде». «Часть 1. Озеро Сагань» Озеро Сагань — глухое место в четырёх часах езды от города. Никаких туристических баз, никаких лодочных станций — только лес, скалистый берег и вода. Чёрная, спокойная, глубокая. Но Алиша приехала сюда не на отдых. Она приехала, потому что три месяца назад здесь нашли тело её младшей сестры. Официальная версия — несчастный случай: поскользнулась на камнях ночью, ударилась головой, ушла под воду. Следователь, уставший мужчина с мешками под глазами, закрыл дело за три дня. «Трагическая случайность» — холодно произнёс он, подписывая бумаги, и посоветовал Алише не бередить рану. Но она знала Лику. Сестра боялась воды до дрожи в коленях. Никогда — никогда! — не подошла бы к озеру ночью в одиночку. В детстве она кричала, если вода доходила ей до пояса. На море сидела на песке, рисовала ракушки, но в воду — ни ногой. Алиша

«Пролог» Кристину нашли на рассвете. Пляж был пуст — только чайки, крикливые и жадные, кружили над палаткой. Ткань хлопала на ветру, и этот звук — хлоп — разбудил сторожа. Он подошёл, думая, что кто-то из студентов забыл закрыть вход. Но когда отдёрнул полог, увидел её. Она лежала на спине, раскинув руки, будто рисовала ангела на песке. Светлые волосы спутались, на губах запеклась кровь. Глаза были открыты. Кристине было двадцать два. Она лучше всех на факультете рисовала акварелью. У неё был острый язык и привычка говорить правду в лицо. Многие её за это ненавидели. Некоторые — любили. Теперь она мертва. «Глава 1. Девушка с блокнотом» Меня зовут Анна Коваль. Я учусь на криминалистике, третий курс, и у меня проблема: я не умею проходить мимо. Официальное следствие по делу Кристины Волковой спустили на тормозах. Полиция отработала версию «случайного нападения» — якобы какой-то бомж или

Озеро Сагань. Глухое место в четырёх часах езды от города. Никаких туристических баз, никаких лодочных станций — только лес, скалистый берег и вода. Чёрная, спокойная, глубокая. Но Алиша приехала сюда не на отдых. Она приехала, потому что три месяца назад здесь утонула её младшая сестра. Официальная версия — несчастный случай: поскользнулась на камнях ночью, ударилась головой, ушла под воду. Но она знала Лику. Малышка боялась воды. Никогда бы не подошла к озеру ночью в одиночку. Алиша сняла старый домик егеря на самом берегу. Местные смотрят косо — туристы здесь редкость. А те, что приезжают, иногда не возвращаются. Сегодня её первый вечер. Она сидит на деревянном пирсе, опустив босые ноги в воду, и просматривает на телефоне фотографии Лики — её дневник, её последние сообщения. В одном из них, отправленном за час до смерти, всего три слова: «Оно зовёт меня». Она поднимаешь глаза к

Скупое утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь пыльные и наглухо заколоченные досками окна нашего укрытия. Я сидел в углу на холодном полу и наблюдал за танцующими в лучах света мелкими пылинками. В воздухе висел тяжелый запах сырости, старой гниющей древесины и въевшейся гари от прошлых пожаров. Снаружи казалось, что окружающая нас лесная глушь погрузилась в абсолютно мертвую тишину. Ни пения птиц, ни привычного шороха мелких животных не было слышно. Однако каждый из нас прекрасно понимал всю обманчивость этого утреннего затишья. Опасные мясные твари бродили неподалеку и просто выжидали удобный момент для новой кровавой атаки. На полу сидел мой маленький Вадик. Он устроился на грязном кузовном покрывале, протирал кулачками слипающиеся после сна глаза и очень тихо сопел. Моя жена Ксюша опустилась перед ним на колени. Она с невероятной осторожностью и нежностью передвигала небольшую

Мотор моего старого внедорожника надрывно ревел, разрезая густую пелену утреннего тумана. Мы мчались по улицам родного города, который всего за несколько суток превратился в гигантскую братскую могилу. Знакомые проспекты, перекрестки и бульвары теперь выглядели абсолютно чужими и враждебными. Везде царила мертвая тишина. Тротуары были усыпаны битым стеклом, перевернутыми урнами и брошенными вещами. Пару раз в серой дымке мелькали неестественно дергающиеся силуэты, но я лишь сильнее вдавливал педаль газа в пол. Моей единственной целью было вырваться за черту города. Подальше от бетонных многоэтажек и подальше от Жени с его новой стаей. Надежда на то, что за пределами спальных районов ситуация окажется лучше, рухнула ровно в тот момент, когда мы приблизились к выезду на федеральную трассу. То, что предстало перед нашими глазами, заставило меня резко ударить по тормозам. Тяжелый автомобиль

«Часть первая: Прибытие» Автобус, дребезжа, тащился по просёлочной дороге, подпрыгивая на каждом ухабе. За окнами проплывал унылый осенний пейзаж: голые деревья, чьи скрюченные ветви напоминали костлявые пальцы, серое небо, затянутое низкими тучами, и бесконечные поля, уходящие в туманную дымку. Где-то вдалеке, на вершине холма, чернел силуэт — острый, угловатый, врезающийся в небо, как сломанный зуб. Особняк д’Эглемон. Профессор Артур Корвин сидел в первом ряду, отдельно от студентов. Сухой, темноволосый мужчина лет пятидесяти с резкими чертами лица и глубоко посаженными тёмными глазами. Его длинные пальцы, унизанные серебряными перстнями с тёмными камнями, неподвижно лежали на коленях. Кожаный портфель, старый, потёртый, с монограммой «A.K.», стоял у его ног. За всю дорогу он не проронил ни слова — только смотрел в окно, и тонкие губы его были плотно сжаты, словно он знал что-то,