24 июня 2134 года, орбита Земли

«Отстыковка завершена. Стыковочный узел загерметизирован», - прозвучал из динамиков ровный голос бортового компьютера «Аделаида».

Старпом Михаил Бондарёв посмотрел на дверь склада справа от него. Вроде бы он бывает здесь достаточно часто, но до сих пор с опаской смотрит на помещение, на двери которого маркировочной эмалью было криво намалёвано «ЗДЕСЬ ПЛЯШЕТ СМЕРТЬ». След, оставленный одним из членов команды через несколько дней после инцидента. Интересно, кто это был? Поэтики ему точно не занимать.

Он переложил последний ящик с провизией на тележку с гравитационным модулем и толкнул её вперёд. Его шаги в гробовой тишине коридора и назойливый гул работающего гравимодуля звучали даже зловеще. Запасов еды хватит ещё на месяц – если, конечно, количество выживших на станции не изменится.

«Голиаф» – корабль, ставший во многом инновационным даже для первой половины двадцать второго века. Пожалуй, единственное, что ему было не под силу – перемещение во времени. Техническая начинка «Голиафа» впечатляла: плазменные двигатели, способные перемещать корабль на колоссальные расстояния с низким расходом топлива, корпус, выполненный из новейших секретных металлических сплавов и выдерживающий прямое попадание из крупнокалиберной пушки или столкновение с небольшим небесным телом; обновлённое до второй версии ядро искусственного интеллекта «Аделаида», способное впервые в истории проводить психологическое тестирование членов экипажа без помощи оператора или психолога и множество других технологических новинок.

Для пробного испытания «Голиафа» отправили изучать пояс астероидов Солнечной системы, находящийся между Марсом и Юпитером. Расстояние для такого корабля совершенно ничтожное, но важно было узнать, как его броня справится с таким большим количеством опасных космических объектов, чтобы в дальнейшем корабль можно было направить в другой конец галактики. Ранее космические корабли уже, конечно, достигали пояса астероидов, но ни один из них не мог подлететь к нему достаточно близко, не опасаясь повреждений. «Голиаф» - самый настоящий первопроходец.

Полёт прошёл крайне успешно. Исследования образцов с космических тел превзошли даже самые оптимистичные результаты спектрального анализа и показали колоссальную концентрацию редкоземельных металлов даже в самых небольших астероидах. Данные уже были направлены на Землю, и главные спонсоры экспедиции оказались в полном восторге – их ожидала монополия на дорогие и редкие ресурсы целой планеты. Команда уже предвкушала премиальные, которых хватило бы даже на правнуков. Просто очень не повезло – в один момент всё пошло не по плану.

Бондарёв возвращался с тележкой в отсек для планирования, где оставшаяся после апрельских событий команда проводила большую часть времени. В коробках – сплошные концентраты и сублиматы, от которых уже давно тошнит. Даже более-менее приличные консервы стали настоящей редкостью, а о свежих продуктах и говорить не стоит.

Когда старпом зашёл вместе с продовольствием и расходниками, то команда встретила его без особого энтузиазма и лишь начальник вахты Владимир Новиков, навигатор Илья Белов и главный инженер Николай Соколов встали со своих мест и помогли переставить ящики поближе к кухне. Остальные даже не особо обращали внимание на них, продолжая общаться друг с другом или смотреть в стены.

После того, как они практически в полной тишине закончили с этим, Михаил взглянул в иллюминатор. Земля никогда в его жизни не была так близко и так далеко одновременно – дорога до космодрома вместе с приземлением займёт не больше двух-трёх часов, но делать этого нельзя, тем более что они сами согласились остаться. Кто же знал, что смотреть на Землю в такой близи, зная, что ты туда не вернёшься – это самая настоящая пытка?

Их договорённость с Космическим Агентством стала хуже сделки с самим дьяволом.

4 апреля 2134 года, окрестности Марса

Ещё несколько дней – и дома.

Капитан Алексей Романов с почти детской безмятежностью смотрел на бесконечные звёзды через большой иллюминатор на капитанском мостике – все задачи выполнены и теперь можно было немного расслабиться. Конечно, он оставался капитаном и не мог бы себе позволить бездельничать, но цели миссии достигнуты, начальство от его и без того безупречной карьеры уже было в полном восторге, поэтому теперь можно было позволить себе перевести дух. Должность капитана космических судов первого ранга и его первая полноценная флотилия – не далёкие грёзы, а практически осуществлённая мечта.

Пока капитан размышлял о чём-то своём, главный инженер Николай Соколов что-то внимательно рассматривал на своём экране.

– Капитан.

Голос Соколова заставил Романова вернуться из своих мечтаний обратно на борт корабля.

– Что там, Коль? – обратился к нему капитан.

– В паре километров болтается какая-то железяка. Где-то два на три метра. Никак не пойму, что это такое.

– В космосе, по-твоему, мало космического мусора? Что в ней такого интересного?

– Не понимаю, откуда она взялась, - Соколов не отрывался от экрана, - Аделаида, проведи анализ объекта.

– Провожу сканирование.

Через несколько секунд Аделаида вывела на экран результаты сканирования и озвучила их.

– Объект представляет собой фрагмент обшивки, состоящий из титанового сплава на девяносто восемь процентов. Оставшиеся два процента – органические объекты неизвестного происхождения. Могу перечислить используемые в сплаве металлы.

– Так, стоп. Аделаида, что ещё за «неизвестное происхождение»? – спросил биолог Сергей Храпунов, который в этот момент был рядом.

– В моей базе данные отсутствуют.

– Может, чего-то не хватает? Когда последний раз ты создавала запрос на обновление?

– База данных обновляется ежедневно в полночь, - невозмутимо ответил бортовой компьютер, - данные по этому типу биологического материала отсутствуют.

– Варианта два, - задумчиво сказал биолог, - либо это очередная экзотика из Южной Америки, либо что-то внеземное…нам нужно его изучить. Капитан?

– Подожди. А как же согласование из Центра? – спросил Соколов.

– Чёрт бы побрал эту бюрократию, - недовольно ответил Храпунов, - ну что, капитан? Одобришь идею?

– Решил ещё за компанию Нобелевскую по биологии урвать? – засмеялся Романов.

Храпунов улыбнулся в ответ. Алексей включил микрофон у себя на деке.

– Центр, говорит капитан корабля «Голиаф» Алексей Романов. Обнаружен фрагмент металла неизвестного происхождения с неидентифицированным биологическим материалом. Прошу дать разрешение на изучение объекта.

Через несколько секунд подключился оператор.

– «Голиаф», это Центр. Изучение органических объектов неизвестного происхождения будет одобрено в случае строжайшего соблюдения всех мер безопасности и взятия вами полной ответственности за ход исследования. Результаты исследования и достигнутые результаты в случае успеха останутся за вами. Подтвердите своё согласие.

– Подтверждаю.

– Проверка биометрии выполнена, личность подтверждена. Действуйте по своему усмотрению, капитан.

Биолог радостно сжал кулак.

– Аделаида, мы получили разрешение. Транспортируй фрагмент к нам, - скомандовал Соколов.

– Отправляю дрон для доставки на корабль. Направить его в стерильный шлюз?

– Да, но нужно лишь проверить на радиоактивность и деактивировать, если показатели слишком высокие. Организмы должны пережить процедуру.

– Выполняю.

Из корабля вылетел небольшой рабочий дрон и полетел в сторону куска металла. Дрон быстро добрался до него и щупальцем притянул к себе, крепко зафиксировав его при помощи магнита на конце этого щупальца.

– Интересно, что же это? – задумчиво спросил Романов.

– Скоро узнаем, - ответил Сергей.

Спустя несколько минут дрон долетел до входа в стерильный шлюз. Створки шлюза открылись и дрон аккуратно завёл обломок вовнутрь.

– Объект доставлен на борт. Начинаю проверку, - сообщил бортовой компьютер.

Сканеры в шлюзе заработали. Аделаида начала выводить данные на главный экран.

– Уровень радиоактивного заражения превышает норму на двенадцать процентов.

– Странно. Очень низкий уровень для железки. Аделаида, подтверди, этот металл точно техногенного происхождения? – спросил Соколов.

– Вероятность техногенного происхождения фрагмента равняется девяносто восьми процентам.

– Ладно. Сергей, возьми образцы и изучи. Я попозже подойду к тебе.

– Конечно, капитан.

Храпунов застегнул верхнюю пуговицу кителя и направился в сторону стерильного шлюза. Там он переоделся в защитный лабораторный костюм с системой замкнутого дыхания и при помощи небольшого скребка срезал часть наросшей органики, похожей на обычный лесной мох.

– Интересно… - задумчиво произнёс Храпунов, - неужели не с нашей планеты…

Биолог положил образец в небольшую баночку и ушёл в научный отсек, находившийся рядом со складом. По видеосвязи с ним связался Романов.

– Сергей, как будет что ясно – сообщи. Я подойду.

– Конечно, капитан.

Спустя два часа Храпунов связался с Романовым по внутрикорабельному радио.

– Алексей, тебе нужно это видеть, - взволнованным голосом сказал главный биолог.

– Сейчас приду. Михаил, остаёшься за старшего. Следи за курсом.

– Есть, капитан, - ответил старпом Бондарёв.

Когда Романов пришёл к Храпунову в научный отсек, то рядом с ним сидели ещё несколько лаборантов, младших биологов и его помощников. Главный биолог выглядел не слишком хорошо – бледный, взъерошенный, впрочем, остальные присутствующие выглядели не сильно лучше. Храпунов встретил капитана отстранённым взглядом.

– Ну, что у вас тут интересного? – спросил капитан.

– Вот, посмотри.

Сергей вывел изображение с микроскопа на большой экран. Романов увидел быстро снующие во все стороны клетки зеленоватого цвета.

– Если бы я ещё что-то в этом понимал… - задумчиво ответил Романов, рассматривая изображение.

– Алексей, я не понимаю, что это, - нервно ответил Сергей, - у них есть оформленное ядро, но рибосомы – типичные бактериальные. Они мелкие, но с органеллами. Это будто бы не результат эволюции, а сплошной генетический эксперимент. Могу сказать только одно – эти организмы явно не с Земли.

– Так это же разве не сенсация? До этого ведь находили какие-то простейшие из космоса…

– Они неправильные. Совершенно неправильные. Даже то, что уже находили хоть чем-то напоминало земные организмы. А это – нет.

Храпунов ещё раз посмотрел на экран и тяжело вздохнул.

– Именно в этом проблема, Алексей. Я не знаю, как взаимодействовать с этим.

«Ты – капитан. За свои решения всегда нужно нести ответственность. Центру ты уже сообщил о том, что все риски берёшь на себя.»

– Что ты предлагаешь сделать, Сергей?

– Во-первых, нам неизвестны свойства этого…организма. Как он влияет на человека, вызывает ли какие-то заболевания. Заразный ли в конце концов – неизвестно. Поэтому…мы, конечно, соблюдали все меры предосторожности. Я, конечно, не врач, но лучше будет нам всем, кто сейчас здесь побывал, остаться на какое-то время в изоляции.

Романов размял виски. Простая экспедиция, баснословная премия по её итогам, очередное повышение по службе – всё кануло в лету из-за одного проклятого куска железа. Чёрт бы побрал Храпунова с его тягой к исследованиям. Первооткрыватель хренов.

– Хорошо, - капитан попытался скрыть свои истинные эмоции, - спросим у нашего главврача. Аделаида, подсоедини нас к Макаровой.

– Выполняю.

Через пятнадцать секунд по видеосвязи в лаборатории подключилась главный врач «Голиафа» Наталья Макарова.

– Слушаю, - Наталья была в своём рабочем кабинете, но выглядела так, будто бы её только что разбудили.

– Наташ, у нас проблема. Сергей, перескажи вкратце ситуацию, - сказал капитан.

Храпунов отправил ей фотографии и отчёт.

– Ситуация такая, Наташа. Мы нашли фрагмент металла в космосе. На нём – неизвестная органика. Посмотри результаты. Это очень странный организм.

На небольшом экране было видно, как Макарова внимательно всматривается в полученные материалы.

– Я вижу…

– И мы не знаем, что это и заразно ли это. Что нам делать?

– Так, нужны техники. Вентиляция в отсеках раздельная или общая?

– Раздельная. Склад, отсек с двигателями и лаборатория в отдельном контуре, – отозвался капитан.

– Хорошо. Во-первых, организуйте полноценный карантин. Из тех, кто сейчас есть поблизости, включая склад и зону с двигателями, никто не должен выходить дальше склада. Никаких переходов в другие части корабля и никаких контактов с другими членами экипажа. Во-вторых, возьмите кровь у всех, кто находится поблизости. Пробирки остаются у вас – я подключусь к системе лабораторной диагностики удалённо. До окончания проверки анализов все находящиеся в отсеке являются потенциальными носителями.

– Хорошо. Будем ждать результатов, Наташа.

Когда сеанс видеосвязи окончился, Романов тяжко рухнул в кресло, стоявшее в углу кабинета. Горькая ирония – вся его блестящая карьера, его амбиции и тщеславие обратились в прах из-за болтающегося в космосе куска железа с инопланетной плесенью. Даже погибнуть можно было героически, не покидая ореола славы и восхищения. Нынешнее же будущее было до ужаса туманным и непонятным.

Несколько часов в лаборатории царила гробовая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом систем жизнеобеспечения. Каждый ушёл в себя, а капитан мысленно перебирал возможные сценарии. А вдруг…вдруг всё обойдётся? Вдруг эти организмы совершенно безобидные? Может, «Голиаф» вернётся на Землю в полном составе и Романов станет командиром флотилии, о чём грезил столько времени? Может, даже Храпунов, невольно ставший виновником их заточения, получит свои титулы и награды?

В груди у капитана теплилась слабая, но упрямая искра надежды.

***

Через несколько часов на экране видеосвязи появилось уставшее лицо Макаровой.

– Наташа, что там? – Романов первым нарушил молчание в комнате.

– Вам с плохих новостей начать? Других всё равно нет.

В лаборатории повисла напряженная тишина. Романов, Храпунов и остальные замерли в ожидании.

– Это очень странно, но…этот организм… - Макарова сделала паузу, пытаясь подобрать нужные слова, - он в крови. Визуализируется чётко. Буквально прилипает к мембранам эритроцитов. И да, важный вопрос: у кого-нибудь из вас изменилось самочувствие за это время?

Все присутствующие оглядели друг друга.

– Жалобы есть? – спросил капитан.

Храпунов, младшие биологи и лаборанты ответили отрицательно.

– Лейкоцитарная формула в норме. Иммунная система игнорирует его присутствие. Это значит только одно – организм рассчитан на агрессивную колонизацию без клеточного лизиса.

Сергей бессильно опустился в кресло.

– Что это значит? – Романов взволнованно смотрел то на Макарову, то на Храпунова.

– Симбиоз, - обречённо ответил главный биолог, - он вступил с нами в симбиоз. Но только в одни ворота – мы даём ему выгоду, а он нам – нет. Но самое главное – как теперь извлечь его из тела?

Было слышно, как тяжело вздохнула Макарова.

– Из всех образцов заражены все до единого, - в её голосе, несмотря на все попытки сохранить сухой тон, слышалась подавленность, - вам запрещено покидать пределы карантинной зоны.

– Понял тебя, Наташ. Будем думать, что делать дальше, - капитан с силой ткнул кнопку отключения видеосвязи. Экран погас, оставив в воздухе невысказанное напряжение.

Капитан откинулся в кресле. Его лицо исказила гримаса злобы и отчаяния.

– Что будем делать? – в его голосе чувствовался холод и злость.

– Как и говорила Наталья – остаёмся в карантине, - медленно и задумчиво ответил Храпунов, подбирая слова, - на складе сейчас есть провиант. Думаю, как-нибудь протянем.

«А раньше ты не думал? – внутренний голос Романова сочился желчью, - не думал, к чему могут привести твои «великие открытия»? Да чёрт бы тебя побрал. Хотя нет – чёрт бы побрал нас обоих. Я ведь и сам на это подписался.»

– Ладно, - капитан сделал усилие, чтобы взять себя в руки, - корабль ещё функционирует и никуда не делся, как и остальные члены экипажа. Нас здесь в общей сложности…

– Вместе с техниками, которые были на складе в этот момент – двенадцать человек, - уточнил Храпунов, - формально техники не заражены, но…

– Мы все дышали одним воздухом. Они в изоляции вместе с нами.

– А в двигательном отсеке был Максим.

– Заражённый инженер по двигателям? Очень кстати, - мрачно усмехнулся Романов, - но выбора у нас нет. В любом случае, если нас здесь двенадцать, то осталось ещё тридцать девять человек. Мы же не можем их подставить?

Капитан включил радиосвязь.

– Старпом, это Романов. Ты меня слышишь?

– Слышу, капитан, - энергичным голосом ответил Бондарёв.

– Новости неутешительные. Все те, кто находились в лаборатории, на складе и биологическом отсеке заражены неизвестным биологическим видом бактерий. До дальнейшего распоряжения назначаю тебя исполняющим обязанности капитана.

– Всё так плохо, Лёш? – в голосе Михаила звучала тревога.

– В том-то и дело, что я не знаю. Но мы не можем рисковать. Прикажи Макаровой установить круглосуточный мониторинг за состоянием здоровых членов команды.

– Понял, капитан. Будет сделано.

– Свяжись с Центром. Объясни им нашу ситуацию и запроси инструкцию.

– Будет сделано, капитан.

– Сообщи, когда будут новости. Отбой.

– До связи.

Теперь главный на корабле – он. Даже представить было страшно – капитан Михаил Бондарёв. Буквально недавно это казалось ему чем-то фантастическим, но сегодня это стало реальностью. Но медлить нельзя. Первым делом – врачи.

– Наталья, привет.

– Привет, Миш.

– Сейчас Романов со мной связался. По его приказанию на время карантина капитаном буду я.

– Поздравляю с повышением, - Наталья ехидно улыбнулась.

– Будь добра, не язви. Меня более чем устраивала должность старпома. Капитан — это слишком большая ответственность.

– Что прикажете, капитан? – язвительности в её голосе только прибавилось.

Они были одноклассниками. Наталья – блестящая отличница, он – вечный троечник. После школы их пути разошлись, чтобы потом встретиться на «Голиафе». Теперь Наталья, помня его школьные успехи, смотрела на его повышение с изрядной долей скепсиса.

– Ежедневный полный осмотр экипажа, доскональное наблюдение за самочувствием, - Бондарёв не отреагировал на её тон, - круглосуточное наблюдение за теми, кто не был в зоне заражения. Необходимо отслеживать состояние заражённых, даже самые незначительные изменения в самочувствии.

– Хорошо, капитан.

– Обо всём сообщай мне лично.

– Как скажешь, капитан, - Наталья продолжала отвечать язвительным тоном.

– И да, Наташа, будь добра – относись ко мне как к своему начальнику, а не к бывшему соседу по парте. Если ты сомневаешься в моей профпригодности – к твоему сведению, я окончил Космическую Академию имени Титова.

Наталья от удивления приподняла брови. Академия – святая святых для космонавтов во всей Евразии. Сюда брали не просто лучших – в Академию брали тех, кто был на голову выше лучших. Каждый курс – буквально пара десятков студентов, а до конца доходили буквально двое или трое. Она-то сама окончила очень приличный медицинский университет и даже успела защитить кандидатскую, но её альма-матер и близко не стояла с Академией.

– Ты меня удивил. Прости. Просто я привыкла…

– Я знаю, - он улыбнулся, - многое поменялось после выпуска. Как-нибудь расскажу.

– Приступаю. Конец связи.

Теперь - Центр. Старпом нажал соответствующие клавиши на капитанской деке.

– Центр, это «Голиаф». Говорит старпом Бондарёв, - Михаил немного волновался.

– Слушаю вас, старпом.

– По приказу капитана Романова командование корабля передано мне до отмены приказа.

– У вас ЧП?

– Нештатная ситуация. Часть экипажа заражена…организмом.

– Повторите, «Голиаф». Заражение?

– Так точно.

– Чем именно заразилась команда?

– Биологической субстанцией неизвестного происхождения.

– Та самая, которую обнаружили ранее?

– Так точно. Я направил вам список тех, кто находится на карантине.

– Вижу, файл получен. Передаём наверх. Ожидайте.

Пока в Центре молчали, Михаил внёс запись в вахтенный журнал.

ВАХТЕННЫЙ ЖУРНАЛ. ЗАПИСЬ 121-К

15:21. Вр. передача командования.

Кап. Романов А.И. в связи с карантином вр. передал полномочия ст. пом. Бондарёву М.В.

Основание: Чрезвычайная биологическая ситуация.

Подписи: Романов, Бондарёв, Макарова.

Он разослал коды подтверждения Романову и Макаровой. Сразу после этого с ним связались.

– «Голиаф», это Центр. Говорит начальник смены Григорьев. Как слышно?

– Всё хорошо, вас слышно.

– Отлично. О ситуации доложено на самый верх. Совет директоров Агентства временно запрещает возврат «Голиафа» на Землю.

– Ожидаемо, - к своему собственному удивлению, Михаил сказал это совершенно спокойно.

– Заражённые должны оставаться в изоляции. Агентство организует поставку продовольствия и припасов. Ориентировочное прибытие «Голиафа» на орбиту Земли – 22 апреля. Ваших запасов хватит с лихвой до этого времени.

– Как передавать провиант тем, кто находится в карантине? Мы не можем...

– Вы теперь капитан, - голос Григорьева стал жёстче, - ваша задача организовать процесс без риска для остальных. Вы же не оставите их без поддержки?

– Вас понял, - задумчиво ответил Михаил, начав размышлять о том, как это сделать.

– Отлично. И передайте все данные анализов в Центр. Мы попробуем разобраться, с чем вы столкнулись.

– Конечно. Направлю в ближайшее время.

– Хорошо. Конец связи.

Своё повышение Михаил представлял иначе. Совсем иначе.

Но что поделать?

8 апреля, 2134 год

– Лёша, это я. Как слышно? – Михаил вызвал капитана по видеосвязи.

Романов пил растворимый кофе, хотя он уже давно его не бодрил и оставлял лишь горечь во рту.

– Привет, Миша.

– Как у вас самочувствие? Что-то изменилось?

– Нет. Всё так же. У всех такое же состояние, как и было до этого.

– Разве Макарова не сообщает о наших показателях?

– Отчитывается, но…я хотел спросить сам. Может, анализы не показывают какие-то изменения, а в действительности они есть.

– Нет. Всё неплохо. В целом.

– В целом? Что-то беспокоит?

– Бессонница. Кошмары по ночам. Больше ничего.

– Может, это из-за стресса? – старпом пытался добавить каплю оптимизма в их разговор.

– Да, возможно. До сих пор ведь непонятно, сколько мы здесь просидим, да?

– Ну да. Скоро прибудем на орбиту. Дальше Агентство…

– Козлы.

– Что?

– Бросили нас. Оставили гнить в космосе.

– Лёш, но ведь…

– Но ведь что? С нами же ничего не случилось! На кой чёрт мы должны здесь сидеть?

Михаил отметил – капитан переживал только за тех, кто был в карантине. Судьба остальных тридцати девяти человек его больше не волновала.

– Лёш, я всё понимаю. Нам сейчас всем нелегко, и наша дальнейшая судьба до сих пор не определена. Но если нам разрешат вернуться? Может, действительно этот…организм…не так уж и опасен?

– Тебе легко говорить. Ты не здесь. Ты не с нами.

Старпом чувствовал, как в нём начинает закипать злость.

– А ты не с нами, Алексей, - сказал он уже строго, - вы заражены, мы – нет. Нам-то с какой стати должно нравиться то, что мы, будучи здоровыми, должны с вами находиться на одном борту? У нас у всех семьи, мы все хотим домой…

– Да пошёл ты, - Романов отключил трансляцию.

Михаил не выдержал и выругался. Да, случай не из простых. Но Романов раньше никогда не терял самообладания. Что с ним стало? Может, это действительно не просто стресс, а то, что находится в нём?

С этим нужно что-то делать.

Безвременье

Романов проснулся в собственной каюте. На удивление было тихо – обычно жизнь на «Голиафе» кипела почти круглосуточно, а сейчас был слышен лишь гул оборудования и работа систем. Капитан вышел в коридор и направился в сторону капитанского мостика. Дойдя до своего кресла, Романов уселся в него и принялся проверять показатели систем.

Где-то за спиной раздался короткий смешок.

– Кто здесь? – Романов вздрогнул и резко обернулся.

В этот момент он каким-то шестым чувством понял, что он – единственный оставшийся на корабле. Паника накрыла его с головой – куда подевались все остальные?

Капитан вскочил с места и побежал по коридорам «Голиафа». Он не мог остаться один. Куда делись все остальные?

Откуда-то из глубины корабля вновь раздался смех. Романов пытался понять, откуда он доносится. Алексей быстрым шагом шёл в сторону двигателей, вслушиваясь в редкие смешки и понял, что доносились они со склада.

С бешено колотящимся сердцем он открыл панель управления дверьми склада ожидая увидеть там всё, что угодно. В руках у Алексея не было даже разводного ключа или отвёртки – опасность он встречал с голыми руками. Когда двери склада отворились, Романов увидел совершенно стандартное складское помещение «Голиафа» – стеллажи, коробки, баллоны. Всё как всегда.

Внезапно гермодверь за ним захлопнулась. Он попытался выскочить, но она затворилась слишком уж быстро.

Алексей почувствовал, как дрожит от страха.

– Ну, будем знакомы, - раздался голос откуда-то сверху.

Романов запрокинул голову, вглядываясь в потолок, но ничего не увидел.

– Капитан без корабля, - голос злобно засмеялся, - ты остался один на этой посудине. Торчишь здесь как в железном гробу. Полный крах для такого образцового командира, да?

Капитан разозлился и схватил с полки лежавший рядом молоток.

– Выходи, урод! Я тебя убью!

– Куда мне выходить? Я уже в тебе. Теперь это ты от меня никуда не уйдёшь. Привыкай к соседству, командор.

Голос омерзительно засмеялся.

Романов проснулся по-настоящему. Но этому пробуждению он был совершенно не рад.

18 апреля, 2134 год

– Миш, у нас проблема, - к старпому подошёл сильно взволнованный кладовщик Александр.

– Что случилось?

– Запасов провизии надолго не хватит. Большая часть ведь осталась на складе.

– Ничего страшного. Через четыре дня мы уже будем около Земли. Агентство пришлёт…

– Я не об этом. У нас есть запасы еды, которая находилась бы не на складе?

– Да, до прибытия на Землю, если экономить, должно хватить. Поэтому не переживай.

– Я бы может и не переживал, если бы стыковочный шлюз не находился около склада.

– Вот чёрт…

Старпом понял только сейчас – им не доставят продовольствие. Планировка корабля была устроена таким образом, что стыковочный шлюз находился напротив научного отсека и был справа от склада – в самом эпицентре заражения. Весь этот сектор был отрезан гермодверью. Без доступа в карантинную зону они не могли принять груз с Земли.

Решение проблемы пришло Михаилу будто бы извне и очень быстро. Но оно ему очень, очень не нравилось.

– Хорошо, Саш. Сейчас разберёмся.

Бондарёв отправил запрос на связь в научный отсек. Его встретил Романов. Выглядел капитан уж совсем неважно.

– Лёш, привет, - Михаил пытался не выдать волнение в голосе.

– Привет, Миша, - в голосе капитана сквозило злобой.

– У нас есть хорошие новости.

– Правда? – голос Романова тут же подобрел.

– Да. С Земли организовали доставку первой посылки с продовольствием. Скоро она прибудет.

– Отлично, - со сдержанной радостью ответил капитан.

– Чтобы мы могли поделить с вами провиант, нам нужно, чтобы вы все ушли на склад, пока мы принимаем груз.

– А, да, конечно. Когда он прибудет?

«Как же страшно иногда так безбожно врать, Господи...»

– Буквально минут через двадцать.

– Как быстро! – засмеялся Романов, - отличный сервис! Хорошо, сейчас передам остальным.

Бондарёв отправил текстовое сообщение на коммуникаторы десятку человек, глубоко выдохнул и направился к складу. По пути он зашёл в каморку, где облачился в герметичный защитный костюм, после чего присоединился к группе у гермодвери – у входа в карантинную зону уже собралось несколько человек в таких же непроницаемых костюмах.

– Вы поняли, что нужно делать? – обратился Бондарёв к прибывшим через небольшой динамик на шлеме.

– Но ведь… - начал было кто-то из них.

– На кону наши жизни и возможное возвращение домой, - ответил ему второй пилот Харитонов.

Его собеседник грустно вздохнул.

– Следите, чтобы никто не вышел за пределы склада. Дверь закрывается довольно медленно, - Бондарёв жестами показывал кому и куда нужно встать, - сейчас я их вызову.

Когда члены экипажа встали возле двери на склад, Бондарёв нажал кнопку радиосвязи около лаборатории.

– Алексей, это Михаил. Выходите, мы тут.

– Хорошо, Миша - ответил Романов ровным голосом, - сейчас.

Бондарёв кивнул головой остальным и отошёл от двери.

Первым вышел Алексей. На нём был обычный рабочий комбинезон с расстёгнутым воротом. Никакой защиты, никакого шлема. За ним толпились такие же заражённые, такие же неприкрытые, в домашне-помятой одежде. Михаил отметил – капитан выглядит здоровым, разве что немного бледнее, чем обычно, но в целом вроде бы ничего и не изменилось, хотя на карантине они были не так уж давно. Кто знает – может, этот организм не так уж и заразен?

Но оптимизм быстро улетучился – Храпунов вёл под руку одного из техников. Михаил пытался вспомнить его фамилию, но она предательски улетучилась из головы.

– Что с ним? – спросил Бондарёв капитана.

– С Костей всё нормально, - Романов взглянул на техника, - просто последние пару дней плохо спал.

Старпом пригляделся – если капитан был бледноват, то техник уже был откровенно похож на поганку со слабыми зелёными прожилками на лице. Все они были без защитных масок и шлемов, поэтому все проблемы со здоровьем Бондарёв мог видеть воочию.

– По-моему, ему всё-таки нужна помощь, - заметил Бондарёв.

– И кто ему её окажет? Ты? – недовольно ответил капитан.

Романов и раньше был с непростым характером, но сейчас с ним происходило что-то совсем дурное.

– Алексей, вам необходимо пройти на склад. Посылка уже практически на месте, - Бондарёв сдерживался, чтобы не огреть командира по голове.

– Иду, да… - Романов злобно посмотрел на старпома.

«Если он так ненавидит меня сейчас, то как же он возненавидит меня через несколько минут?»

Заражённые прошли вглубь склада и стали озираться по сторонам. Старпом тихонько кивнул в сторону своей команды и подошёл к пульту управления гермодверью и нажал несколько клавиш.

– На время прибытия челнока мы вас закроем. Как только груз…

– Что?! – крикнул Романов, - вы же нас здесь оставить хотите!

Капитан побежал к гермодвери. Один из здоровых членов команды выхватил из-за спины портативный плазменный резак и направил на него.

– Стоять! – крикнул он Романову, но тот и не думал останавливаться, направляясь в сторону Бондарёва.

Михаил видел лицо капитана всего секунду, но даже за это время увидел леденящую ненависть в его глазах. Старпом заметил тяжёлую жестяную банку с красной маркировочной эмалью, стоявшую прямо у него под ногами. Михаил в панике схватил её и кинул в Романова. Банка попала острым краем прямо в висок капитану и тут же старпом услышал хруст – Романов тут же упал ничком на пол, а банка, отскочив от его головы, с лязгом приземлилась рядом, лопнула по шву и растеклась по полу отсека.

Бондарёв быстрым шагом направился в камеру очистки.

– Продезинфицировать всё, - приказал он ледяным тоном, - шлюз, научный отсек. Используйте роботов, чтобы не лезть самим.

– Есть, старпом.

Он спешно уходил будто бы покидая место преступления.

За спиной Михаила гермодверь склада с двенадцатью живыми членами экипажа захлопнулась навсегда.

12 мая, 2134 год

– Привет, Катя, - старпом всеми силами пытался не подать виду, что ситуация крайне плачевная.

Жена Михаила Екатерина появилась в кадре с улыбкой на лице. На фоне его родная гостиная – солидный книжный шкаф позади неё, цветы на полках, картинки их дочери на стене.

– Дашенька далеко?

– Сейчас, секунду. Даша! Папа хочет поговорить!

Через пару мгновений на экране появилась дочка старпома. Золотые кудри, розовое платье, - папина принцесса.

– Привет, Дашенька! – радостно улыбнулся Михаил.

– Пливет, папа! – она ещё с трудом выговаривала «р».

Дочка помахала рукой в камеру.

– Как ты, солнышко?

– У меня всё хо-ло-шо! Сегодня я иглала с Алиной!

Алина – это любимая кукла Даши.

– Во что вы с ней играли? – заинтересованно спросил Михаил.

– В плятки!

– Кто же кого нашёл?

– Я её нашла, а она меня нет!

– Так ведь это кукла, Дашенька, - рассмеялся старпом, - как она тебя будет искать?

– А вот взяла бы и нашла! – уверенно ответила Даша, - мы же не пелвый лаз иглаем!

– Может, стоит попробовать догонялки?

– Точно! Мы поплобуем! Папа, а когда ты плиедешь домой?

– Я ещё работаю, Дашенька. Когда закончим работать – тогда и приеду.

– Я очень скучаю…

– Я тоже, доченька. Я тоже, - грустно выдохнул старпом.

– Пап, а хочешь я тебе новые лисунки покажу?

– Конечно!

Даша принесла несколько рисунков и стала показывать их в камеру. Почти на всех – их маленькая, но дружная семья. На первом они в парке, на втором – около речки, на третьем все вместе сидят на лавочке на их даче…

Михаил чувствовал, что вот-вот расплачется. Под его ногами последние месяцы не было ничего кроме холодного металла.

– Умничка! Ты так хорошо научилась рисовать. Это мама тебя научила?

– Да! – радостно воскликнула Даша.

– Молодец, Дашенька. Ты меня очень радуешь. Можешь позвать маму?

– Конечно! Мам, тебя папа зовёт!

На экране вновь была Катя.

– Миш. Когда ты вернёшься?

– Кать, я не знаю…

– Уже месяц прошёл. Вам разве ещё не сказали?

«Хватит врать. Хотя бы жене».

– Послушай…Даша рядом?

– Нет, ушла к себе в комнату.

– Прости, что я не говорил тебе раньше. Нас не пустят обратно на Землю.

– Что? – Катя была шокирована, - но ведь ты…

– Я ещё некоторое время подождал, чтобы сказать точнее. Боюсь, что я не смогу вернуться. Прости.

Катя за секунду вытерла слёзы.

– Это всё из-за тех…бактерий?

– Ну, да. На Земле опасаются, что их появление приведёт к катастрофе на планете. Никто не знает природу их происхождения, никто не знает, как они отреагируют на атмосферу, может, начнут размножаться гораздо активнее…Произойти может всё, что угодно. Мы договорились с Агентством – мы не возвращаемся, но наш корабль остаётся на орбите и нам привозят продовольствие.

– А разве так этот организм не может попасть на борт во время стыковки?

– Как нас заверяют – нет.

– Вы все заражены?

– Нет, только капитан и ещё несколько человек. Сейчас они в изоляции, - Михаил нервно сглотнул, вспоминая, кто был инициатором запереть на складе Романова.

– И…их никак нельзя вылечить?

– Этого никто не знает.

Катя не выдержала и тихо расплакалась.

– Прости, я… - начал старпом.

– Миш, ты не виноват, конечно…просто…просто мы так ждали тебя…

– Я сам вас очень ждал, - теперь слёзы выступили на глазах Михаила, - мне уже осточертело здесь находиться.

16 июля 2134 года

После окончания видеосвязи с Агентством Михаил был совершенно убитым. Теперь эмоций не было вовсе кроме всепоглощающей пустоты. Хорошо, что он был один, но объявлять о решении нужно было всей команде.

А если его разорвут на части? Хотя какая теперь разница?

По радиосвязи Бондарёв собрал всех на мостике. Остатки экипажа с измождёнными лицами смотрели на Бондарёва, ожидая хоть каких-то хороших новостей.

– У меня очень важное объявление для вас, - он тяжело вздохнул, - и очень печальное. В Международном Космическом Агентстве сменилось руководство. Новое руководство аннулировало наш статус спасательной миссии. Они решили, что возить нам еду экономически нецелесообразно. Запланированный на конец месяц рейс отменён. Новых поставок не будет.

На секунду повисло молчание, тут же сменившееся всеобщим гвалтом. Кто-то кричал на Бондарёва, кто-то на стоящего рядом. Ругань, мат, кто-то даже толкнул соседа.

Останавливать сейчас эмоции людей бесполезно. Тем более, что они поменяют?

Безвременье

В прекрасный солнечный день Михаил гуляет вместе с женой и дочкой по Старой Москве в одном из парков. Вместе с Катей они идут за руку и едят пломбир, пока Даша катается вокруг них на своём розовом самокате.

– В выходные на дачу едем? – спросил он жену.

– Конечно, - ответила жена, - нужно помочь маме с…

Всё пространство за секунду погружается во мрак.

– Даша? Катя?

У Михаила начинается паника.

– Где вы?

Вновь Старая Москва. Небо иссиня-чёрное. Он суетливо вертится по сторонам – никого. Когда он бежит по парку, то за одним из деревьев оказывается силуэт, который тут же прячется за ним. Бондарёв бежит к нему и стоило ему только заглянуть за ствол, как он увидел стоящего во весь рост капитана Романова с очень бледной кожей и потускневшими глазами.

– Заблудился, старпом? – от неожиданности Михаил отпрянул и споткнулся о какой-то корень, после чего упал на землю.

Михаил тяжело и часто дышал. Романов подошёл ближе и присел на корточки около него.

– Понимаю, что ты сильно скучал по мне. Но я не твой капитан. Я тот, кто в нём живёт, понимаешь?

Значит, часть команды не просто заражена. Она изменилась.

– Ты же знаешь, что выхода нет, - Романов размял шею, - хочешь подохнуть с голоду?

Бондарёв не отвечает.

– Знаю, что не хочешь, - злобно ухмыляется капитан, - подумай, что можно с этим делать.

Тот, кто выдавал себя за Алексея, встал и злобно посмотрел на старпома.

– Лучше приходи добровольно. Я всё равно до вас доберусь.

20 июля 2134 года

– Миш, мне нужно поговорить с тобой, - главврач корабля зашла в кабинет старпома.

– Да, Наташ?

Макарова уселась рядом со старпомом.

– У меня есть подозрения, что я заражена.

– Откуда? – встревоженно спросил Михаил.

– Мне снился…очень странный сон. Такого раньше не было.

– О чём?

– Бывший муж. Ну, ты не знаешь, наверное…

– Как связан твой бывший и этот, э…организм?

– Во сне мой бывший муж ломился в мою квартиру. Он как будто был одержим. Но я чувствовала, что это не он.

– И почему тогда…

– Он кричал – «я всё равно сожру тебя, приходи сама».

Старпома пробила крупная дрожь – почти как в его сне.

– И ты думаешь, что поэтому ты заражена?

– У меня есть подозрения, – грустно вздохнула Наталья, – хотя анализы показали, что все остальные, кроме инфицированных, чистые.

Михаил размял виски указательными пальцами.

– Наташа, мне страшно об этом говорить, но…мне тоже снилось что-то подобное.

– Что? – на лице Макаровой застыла гримаса ужаса и удивления, – так, нет, подожди. Давай думать здраво.

Главный врач встала и стала ходить по кабинету капитана.

– Нет, мы точно не заражены. Но он может до нас достучаться. Как он это делает?

– Может, он всё-таки в микроскопических дозах летает в воздухе?

– Нет, это исключено, – Макарова отрицательно покачала головой, – это точно невозможно. Я не знаю как, но он может проникать в сны.

– Получается, что этот организм разумен?

Наталья продолжала нервно расхаживать по кабинету.

– Это противоречит всем законам биологии, Миш. Он слишком примитивный, чтобы сделать что-то подобное.

– Но ведь он способен на это.

– Да. И это меня пугает. Я даже не понимаю, как с ним взаимодействовать.

– Вот ведь дёрнул чёрт всё это вообще замутить, а… – бессильно вздохнул старпом. А ведь знаешь, что самое обидное?

– Да?

– Даже если мы не заражены – нам не дадут вернуться. Теперь даже еды не пришлют.

– И не говори. Скотство.

Макарова уселась в кресло напротив.

– Знаешь, что?

– Да?

– Давай всё-таки сдадим анализы. Только ты и я. На всякий случай. Сейчас уже из чистого любопытства.

– Хорошо. Давай.

Макарова принесла две пробирки и поставила их на стол. Старпом посмотрел на них и незаметно улыбнулся.

Ведь он уже знал результаты.

25 июля 2134 года

Михаил установил небольшой генератор силового поля в трёх метрах от входа на склад, чтобы сюда точно никто не пришёл и не помешал задуманному. Он подошёл к распределительной коробке у входа в отсек, открыл её, замкнул два провода – и массивная створка с натужным скрипом начала открываться. Петли механизмов скрипели особенно громко: уже несколько месяцев их никто не обслуживал.

В полумраке склада он увидел несколько фигур. Из-за недостатка света старпом не различал лиц, но ясно видел светящиеся зрачки, устремлённые на него. Вперёд выдвинулся один из заражённых с проломленным черепом. Михаил вздрогнул, узнав в нём капитана Романова, которого, как он думал, убил почти четыре месяца назад. Чуть приблизившись к Бондарёву, бывший капитан остался во тьме, но старпом увидел, как блеснули деформированные челюсти будто бы с заточенными, как напильником, зубами, сложившимися в звериный оскал. Губы стали фиолетовыми, кожа вокруг них – с жуткими чёрными прожилками. Бондарёву показалось, что под кожей на левой щеке Романова что-то шевельнулось, вздувшись бугорком.

– Ты передумал? – раздался вкрадчивый голос.

– Да. Нас лишили продовольствия. Не хочу мучиться, - обречённо выдохнул старпом.

– Вот как? Экономическая целесообразность победила гуманизм? – хмыкнул капитан.

– Да…не знаю, ничего не знаю! – Бондарёв едва сдержался, чтобы не закричать, - да, наверное. Я просто…просто хочу домой.

– Ну, к жене с дочкой ты вряд ли вернёшься… - Романов хищно клацнул зубами.

У Бондарёва в горле застрял ком. Нужно было успокоиться.

– Ну так что? Всё равно полетим обратно, а? - Бондарёв увидел жуткую улыбку капитана в глубине темноты.

«Меня предали. Мне нечего терять. Они поступили с нами хуже, чем со скотом».

– Я согласен. Нужно запустить двигатели. Карта у меня есть.

– Ты сделал правильный выбор, - капитан растворился в глубине тьмы, - Разум не зря связался с тобой.

Бондарёв сделал шаг вперёд.

– Добро пожаловать в команду, - прозвучало у него в голове.

Михаил ударил молотком по панели управления на стене, намеренно заклинив механизм и перерезав себе путь к отступлению и сделал ещё шаг вперёд. Дверь склада начала медленно закрываться.

Последний шаг – и створка с окончательным лязгом захлопнулась.

Тьма поглотила его.

***

«Голиаф» затрясло.

– Что происходит?

– Двигатели запускаются! – крикнул Соколов, - кто-то включил двигатели!

– Как это случилось? – Новиков уселся в своё кресло и начал подключаться к системам, - ведь Романов и остальные сами же их и отключили!

– Доступ к ручному запуску есть только у трёх человек – у Романова, Игнатьева и Бондарёва. А у Игнатьева и Романова ключ-карты забрали… - до Соколова стало доходить, что произошло.

– Бондарёв запустил двигатели? Он что, попёрся на склад? – Белов швырнул в стену кружку с чаем, - мать твою за ногу! Аделаида! Куда мы направляемся?

– Задана программа автоматического полёта. Курс – Сибирский международный космодром имени Циолковского, - ответил искусственный интеллект.

– Ещё лучше! Дим, ты можешь взять управление на себя?

– Доступ к отмене курса только у Бондарёва, - пилот безуспешно пытался переключить режим полёта на ручное управление, — это бесполезно!

На капитанский мостик «Голиафа» ворвалась почти вся команда. Кое-как успокоив людей, Соколов попытался объяснить ситуацию, но обстановка накалялась.

– Он с ума что ли сошёл?

– Что он творит?

– У нас же тут неизвестная форма жизни прямо на борту! Старпом не понимает, что нас собьют при приближении к Земле?

– Понимает он этого или нет, собьют нас или нет, но эта проклятая органика в любом случае попадёт на планету, - громко, перебивая всех, заявила главный врач Макарова, - она только этого и ждала.

На несколько секунд в центре управления стало тихо.

– Секунду. Может, он заражён? – предположил кто-то из присутствующих.

– Да, точно! Он заражён! – раздалось со всех сторон.

– Сто процентов! Макарова проглядела! – крикнул Виктор, - Наташа, чёрт бы тебя побрал! Ты же главный врач! Как ты могла не заметить?

Макарова спокойно посмотрела на старшего техника, единственного оставшегося из всех техников и подошла к пульту управления медицинским отсеком.

– Захаров, будь добр, занимайся своим делом и не лезь в сферы, где ты не разбираешься, - она достала только что распечатанный лист бумаги из принтера, - я-то как раз ничего не проглядела.

Наталья положила лист бумаги на сканер и вывела изображение на главный экран, после чего уткнулась лицом в ладони. На бумаге внизу красным цветом красовалась надпись «ОТРИЦАТЕЛЬНО». Воцарилась гнетущая тишина – все смотрели на экран.

– И что это значит? – дрожащим голосом спросил Захаров.

– Бондарёв не заражён. Он сделал это добровольно.

«Двигатели «Голиафа» запущены на полную мощность», - отрапортовала Аделаида.

Не переживай, Дашенька. Папа скоро вернётся.